Страница 33 из 63
Итак, выход был проделан — дыра на улицу на высоте семьдесят пятого этажа. Будь Ян голубем, его бы это, несомненно, окрылило, а так… Почесав в затылке, он осторожно высунул голову наружу — мать честная, высоко-то как!.. Высоты он, честно говоря, боялся с детства.
— Ну и что теперь?..
— Знач так, — деловито заговорил висевший напротив «карлсон»-сварщик, больше всего напоминавший оригинальный воздушный шар, — бывают такие, сделанные в виде фигур, надутых горячим воздухом. — Я сейчас развернусь, а ты перелезай ко мне на приступок сзади. Да не бойся, там все специально приспособлено и ремень есть — как встанешь, тебя сразу пристегнет.
— А выдержит двоих? — засомневался Ян, смерив взглядом габариты собеседника, — под таким даже рейсовый флаер наверняка просел бы. Мужик даже обиделся:
— Стал бы я иначе предлагать! Я что, по-твоему, похож на самоубийцу? Залезай, не ссы! Движок у меня, — он с гордостью похлопал по подлокотнику, — девяносто первый совмещенный, одна только подъемная тяга пятьсот кэгэ! — С этими словами он развернулся в воздухе. Тогда Ян смог оценить «козлы», на которых ему предстояло ехать, — рифленая подножка внизу показалась ему слишком узкой. Держаться, видимо, полагалось прямо за металлическую спинку. «Эх, рука-то у меня, как назло, травмирована! Ну ладно, как-нибудь. Главное сейчас — шагнуть быстро, не глядя вниз…»
— Хватайся за поручни! — крикнул ему толстяк через плечо. «Какие тут, к дьяволу, по… — не успел додумать Ян, как на его глазах из спинки кресла выдвинулись две гнутые ручки. — Ага, так-то лучше», — обрадовался он и решил больше не медлить.
Толкнув себя вперед титаническим усилием воли, Ян сделал широкий шаг — через дыру, над пропастью, прямо на приступок. Кресло слегка качнулось, но он тут же вцепился руками в поручни — не только здоровой правой, но и больной левой. И сразу ощутил, как талию захлестнул автоматический ремень, после чего страх и головокружение улетучились почти бесследно, — высоты Ян боялся по-настоящему только тогда, когда ничто от нее не защищало. Достаточно было стекла, барьера или такого вот страховочного ремня — и высота моментально теряла над ним свою муторную, затягивающую власть.
— Эй, мужик! А тебе куда надо-то? — крикнул его возница, в то время как они уже взмывали всей компанией под низкий потолок из туч, оставляя внизу зябнущий город и небоскреб с продырявленной лифтовой шахтой.
— В Гагаринский космопорт! — проорал Ян, глотая бьющий в лицо сырой ветер, как холодный коктейль.
— Если добавишь полтинник, подкину тебя прямо на место!
Ян прикинул в уме, на сколько он уже опаздывает и сколько времени ему добираться, если сейчас ловить тачку.
— О'кей, договорились! — крикнул он.
— Тогда пятьдесят отдашь сейчас бороде, а сотню мне на месте.
Толстяк притормозил, давая возможность приятелям их догнать, а пассажиру рассчитаться, не сея денег по небу. Два первых «карлсона» затеяли было спор из-за доли, на что владелец кресла авторитетно возразил, что он, мол, практически в одиночку вызволил клиента из плена, помянул о расходах на топливо и в конце добавил, что за ним сегодня еще, так и быть, торт-безе и ящик пива. Ян решил, что под тортом подразумевалось что-то отнюдь не кондитерское, поскольку такой расклад, как ни странно, их вполне устроил.
Пара сопровождающих ахнула вниз, словно внезапно кончилось действие таинственного заклинания, делающего этих слонопотамов легкими, аки пух. Через сотню метров почти отвесного падения заклинание опять включилось, не позволив «сыновьям крыш» разбиться о родные крыши, а дав им возможность просто среди них затеряться.
Ян со сварщиком тем временем уже мчались в направлении Гагаринского космопорта, к юго-восточной границе Москвы. Толстяк, конечно, дорого заломил за свои услуги, учитывая к тому же полную безкомфортабельность его транспортного средства для пассажира, — все равно что кучер, сам усевшись в карету, посадил бы клиента на козлы. Но этот упитанный кучер «в самом расцвете сил» все правильно рассчитал: пассажиру дорога каждая минута. Чтобы понять это, не требовалось иметь семь пядей во лбу — стал бы он иначе платить деньги за то, чтобы его вытащили из застрявшего лифта! А он может довезти его до места, пускай и с меньшим комфортом, зато быстрее любой тачки. Только бы не заморозить! Впрочем, клиент позади не жалуется — видно, стойкий попался. Либо его и впрямь так приперло, что все готов стерпеть.
Когда они приземлились на асфальтовую дорожку неподалеку от входа в здание космопорта, Ян не без труда разжал онемевшие пальцы, как будто это были корни деревьев, приросшие к поручням. Он полез в карман, чтобы достать деньги, но и это удалось не сразу — руки закоченели и действовали, как механические захватники под управлением неопытного оператора. Отдав сотню, он попытался отстегнуть страховочный ремень.
— Там справа кнопка, — просветил его, даже не оборачиваясь, догадливый «карлсон». Ян с горем пополам нащупал эту кнопку и отстегнулся. Ступив на твердую землю, он ощутил непреодолимое желание на нее сесть, а еще лучше лечь. Земля отвечала ему полной взаимностью, раскачиваясь, как колыбель, готовая принять его на свою большую твердую грудь с обещанием баюкать, — наверное, соскучилась, сердечная. Усилием воли преодолев эту обоюдную тягу, Ян покрепче утвердился на ногах, расправил ноющие плечи и сказал «карлсону»:
— Бывай, приятель, — потом, даже не расслышав его ответа, направился к космопорту шаткой, но постепенно твердеющей поступью. По пути он принялся растирать руками лицо, казавшееся мерзлой маской, натянутой на черепные кости. Ничего, отойдет — в целом, как говорят здесь, в космопорту, полет прошел нормально. Главное, что он теперь на месте, остается только найти Кэт — на часах нет еще половины двенадцатого, до вылета больше часа, по идее, она должна его ждать.
К назначенному месту он подходил уже практически оклемавшимся, если не считать боли в вывихнутом запястье и общей физической усталости, не характерной для этого времени суток, — впрочем, тут ему можно было сделать скидку на бессонную ночь. Тем не менее последние метры он преодолел стремительным шагом, но уже издалека увидел, что Кэт у табло нет.
Если она приехала, как они и договорились, в десять, то следующие три часа вплоть до отбытия корабля должна была находиться тут. С другой стороны, если у нее что-то изменилось, то она не имела возможности его предупредить — к телефону-то его, тю-тю, приделали ноги. Значит, этот вариант не исключается. Но более вероятно, что она здесь, просто куда-то отошла — допустим, в буфет или в туалет, да мало ли куда, не стоять же ей все три часа на одном месте. Она вполне могла пойти звонить ему, поскольку о краже телефона ей неизвестно.
Ян машинально отыскал глазами двери телефонов-автоматов в дальнем конце зала и сразу обратил внимание на то, что крайняя угловая кабина задвинута металлическим контейнером. Догадка или скорее предположение, возникшее в его голове, любому нормальному человеку показалось бы абсурдным. Самому Яну совсем недавно подобные идеи — о том, что телефонную будку, где находится его девушка, специально приперли шкафом, чтобы расстроить их встречу, были глубоко чужды. Но с тех пор, как в его жизнь вторглись снайперы и каждый поворот стал преподносить ему новые сюрпризы, он поневоле начал мыслить нестандартными категориями.
Итак, Ян направился к телефонам. Уже издалека он заметил, что ящик помещается на тележке и, значит, убрать его от двери можно будет без привлечения техсредств, собственными силами.
Но сначала не мешало убедиться, что Кэт действительно там.
Возле контейнера прохаживался с озабоченным видом милиционер и расспрашивал о чем-то стоящую рядом служащую космопорта. Ян хотел зайти в соседнюю кабину, но милиционер остановил его словами:
— В эту пока нельзя, идите в следующую. Слегка внутренне насторожившись, Ян все же не стал возражать и пошел куда сказано. Перегородки между автоматами были прозрачными, и, зайдя в третий, Ян смог увидеть девушку, действительно закрытую в первой кабине. Он ожидал, что это будет Кэт, и сначала только понял с разочарованием, что это другая. А потом, когда та его заметила и замахала руками, что-то беззвучно крича, с удивлением узнал в «узнице» подругу Кэт — Лиду. Он показал ей знаками — спокойно, мол, сейчас я тебя вызволю — и вышел с намерением отодвинуть контейнер.