Страница 9 из 37
— Здравствуйте, — поздоровалась Даша с тетей Тамарой и подмигнула мне. Женщина ответила кивком, нашла за спиной девушки её брата и стала накрывать столик на две персоны. — Подрабатываешь на полставки?
— Хуже, бесплатная благотворительная помощь, — улыбнулась я, — тебе сок налить? Или лучше холодный чай?
— Холодный чай для Яна и стаканчик сока для меня, какой там есть?
— Арбузный, виноградный, правда, я не уверена, что там до сих пор сок, персиковый, и какая-то непонятная смесь ягод, — отчеканила я.
— Девочка, не говори «какая-то непонятная смесь», скажи просто «мультифрукт», — поправила меня пришедшая бабушка.
— «Мультиягод», — передразнила я старушку, ласково улыбнувшись.
— Слава, как некультурно с твоей стороны так неодобрительно отзываться о старших, — совершенно серьезно отчитала меня Даша, я даже удивилась. Говорит, прям как моя мама, ну да, даже те же воспитательные нотки.
— Ничего, это у нас с ней такие свободные отношения, — улыбнулась моя довольно молодая бабуся, хотя заступничество Даши она оценила.
Если честно, то она была права. С бабушкой я общалась вполне свободно, она была моей лучшей подругой. «И почему я не любила здесь бывать?» — наверное, этот вопрос мучает всех. Но ответ удивит вас, когда я скажу, что боюсь. Боюсь того, как легко мне здесь, и боюсь причинить вред бабушкиному бизнесу, ведь, когда я приезжаю, возникают непредвиденные трудности. На это дедушка лишь отвечает, что трудности закаляют. Я лишь вздыхаю.
— Всё равно, — продолжала Даша, а потом, как бы вспомнив, добавила, — виноградный.
— Сей момент, — ответила я и достала трехлитровую банку с соком и налила её содержимое в стакан, так любезно подставленный бабушкой.
Любовь Васильевна как всегда была при параде: накрашенные черной тушью ресницы, голубые тени под цвет выцветших глаз, черный карандаш под глазами, ярко-красная помада, летний сарафан почти до пят, летняя красивая шляпка и туфельки на небольшом каблучке. Уверена, что бабушка до сих пор приковывала бы к себе взгляды мужчин, если бы не строгий надзиратель — дедушка. Он у меня не был писаным красавцем, но было в нём что-то такое, что в молодости заставляло женщин оборачиваться, а сейчас — бабушек. И это не только его восхитительный голос, а что-то большее. Мужская привлекательность? Вполне может быть. Да и ходил он всегда опрятный и приятный глазу, вечно отглаженная рубашечка, брюки со стрелками, начищенные туфли, в общем, модник, в чем, естественно, была заслуга бабушки, которая всегда следила за своим мужем, высказываясь по этому поводу так: «Опрятность мужа — лицо жены». Я была с этим согласна, и не могла нарадоваться на всё еще любящих друг друга Любовь Васильевну и Геннадия Павловича. И после этого говорят, что любовь проходит и остается только привязанность? Врут, не слушайте! Я видела их любовь в каждом взгляде, в жесте, и пусть дедушка был немного грубоват, но его забота проявлялась во всяких мелочах, сперва не заметных глазу. И, что самое странное, дедушка сказал, что любит бабушку, лишь единожды: когда делал предложение. Бабушка говорит, что она порой у него спрашивала: «Ген, ты меня любишь?», а он просто отвечал: «И сдалась тебе эта любовь?», или же: «Я тебе, кажется, уже сказал это один раз, и, если что-то изменится, я тебе сообщу». Он ей ничего не сообщал. Значит, до сих пор любил. Да что это за фраза «до сих пор»?! Я верю, нет, я уверена, что они будут любить друг друга до гробовой доски, как бы пафосно это не звучало. Ох, вы бы слушали, как они ругаются! Отборный мат дедушки, и битая посуда бабушки летят со всех сторон, поднимая всех постояльцев на уши. Но те, кто частые гости, уже умильно улыбаются, а «новенькие» сначала пугаются, а видя, как они на следующий день дуются друг на друга, начинают настораживаться, а по истечению еще одного дня наблюдают блаженную картину двух воркующих пожилых голубков. Не поймите в пошлом смысле, пожалуйста, просто дедушка дарит бабушке розу, а та её ставит в своей комнате на прикроватной тумбочке, чтобы никто её не видел, как нечто личное и интимное, ну и другие мелочи, которые и невооруженным глазам видно.
Даша ушла со своим стаканом к столику, даже не подумав забрать холодный чай Яна. Решила помирить нас? Ладно, всё равно ведь когда-нибудь придется это делать, и, взяв стакан с вышеупомянутой жидкостью, я пошла к столику друзей. Именно так я уже могла их назвать, они стали мне странно родными.
— Благодарю, — сухо ответил Ян и наткнулся на яростный взгляд Даши, искры от которого долетели даже до меня. — Славика, — начал парень, но потом передумал говорить и отпил из стакана.
— И когда ты стал таким трусом?! — взревела Даша.
Ян захлебнулся водой, я обалдело уставилась на девушку, а она продолжала пилить грозным взглядом парня. И только тут я заметила ухмыляющегося и довольного кота, который лежал на соседнем стуле.
— Чего?! — услышала я шипящий голос Яна, который еще некоторое время зло щурился в сторону Даши, та же отвечала ему не менее убийственным взглядом. И тут так невзначай заметили меня, и я готова была провалиться сквозь землю. — Прости, что схватил тебя за руку, — начал вкрадчиво парень, я сглотнула и заметила, что несколько любопытных взоров прикованы к нам, — я не должен был вмешиваться в твои эмоции, ведь я никто.
— Да ничего страшного, я тоже виновата, вспылила, — развела я руками, как заметила опять недовольную Дашу.
Мне-то было конкретно пофиг, как извинился передо мной Ян, тем более что я тоже была не в меньшей степени виновата, может, даже в большей, но девушку извинения Яна явно не удовлетворили. А Ян будто бы не заметил, как зло стреляет молниями Даша, и одна таки молния попала Яну в голову (опять моя разыгравшаяся фантазия!). Парень ласково улыбнулся, отчего на щеках появились восхитительные ямочки, и тут я растаяла. Уже было наплевать на злую Дашу, на обалдевшего и недовольного кота, потому что мою шаловливые ручки потянулись к милым вмятинкам на щеках парня. Ян, конечно, обалдел, но не сопротивлялся, пока я тыкала в них указательными пальцами, потом вовсе стала тискать за щечки. Тут Даша откровенно заржала, а кот, фыркнув, повернулся задом и смотрел куда-то в сторону. Его кожа была гладкой (видимо, бреется каждый день), а милые ямочки не давали покоя ни мне, ни ему. А они оставались, потому что он чуть ли не ржал над моей реакцией.
— Как мило, — произнесла довольная и уже утихомирившаяся, но продолжавшая улыбаться, Даша, а меня эти слова отрезвили, и я убрала руки от лица парня, но в моих глазах еще резвились сумасшедшие чертики.
Я довольно улыбалась, похоже, ему понравилось, что очень странно. Во всяком случае, он не воспротивился, пока я тискала его за щеки, может, принял как наказание?
— Барсик, — позвала я кота, а тот лишь презрительно повернул голову.
Я подошла к нему, взяла на руки, села на стул и положила черного красавца к себе на коленки, поглаживая шерстку. Ян опять понурился, Даша усмехнулась, а кот довольно заурчал. И за что Ян так не любит Барсика? Ведь он такой классный! И тут я захотела похулиганить и стала гладить кота против шерстки, за что он наградил меня недовольным взглядом, и мне пришлось исправиться.
— И чего ты так возишься с этим котом? — спросил Ян, пережевав пищу.
— Он мне очень нравится, а еще назло тебе, ведь ты-то его не очень любишь, — сказала я как на духу.
Даже сама не ожидала, что не только признаю это, но и скажу вслух, удовлетворив самолюбие парня. Яна ответ удовлетворил, он даже улыбнулся как чеширский кот из «Алисы в Зазеркалье», а вот Барсик, недовольно фыркнув, спрыгнул с моих ног. Нет, ну какой понятливый кот! Ян еще больше улыбнулся, смотря на мои пустые колени, а потом проводив Барсика взглядом. — Куда он?
— Не знаю, наверное, оплакивать свою долю, — усмехнулся Ян, а я смотрела на грустные глаза Даши, направленные вслед уходящему коту.
Наверное, ей доставляет боль вражда брата и домашнего любимца, но что-то мне подсказывает, что Барсик намного больше, чем просто ручное животное, потому что он какой-то странный, и я почти уверена, что всё это время он разговаривал. У меня была целая ночь на переосмысление странностей, поэтому я более адекватно стала к ним относиться, если необъяснимые явления вообще можно адекватно воспринимать.