Страница 29 из 37
— Твой, — спокойно ответил Ян, и, наконец, на его лице расцвела скупая, но такая родная улыбка. Видимо, последнее я произнесла вслух.
Мы прошли вдоль коридора, я слышала тихие голоса. Все о чем-то говорили, перешептывались. Их было много, и я не могла разобрать каждый. Открылись тяжелые двери парадного входа, в данном случае выхода, из Поместья и вы ступили на крыльцо. Вокруг была тьма демонов и все в своем истинном обличие, все стали что-то кричать, когда мы медленно, но уверенно вышагивали по черной выложенной камнем дорожке. Я чувствовала дыхание демонов, они были так близко, но их истинное обличие уже не внушало мне страх, а лишь благоговение, восхищение их мощью и силой.
Я посмотрела на своего жениха: его лицо не выражало ни единой эмоции. Я бы ужаснулась, если бы сама испытывала хоть какие-нибудь чувства, кроме усталости, но, увы, я сама шла с таким же безучастным лицом. Это маска отрешенности была неким щитом от душевных переживаний, вызванных в основном одним источником: скорым добровольным пожертвованием Сатаны и его жены. Медленно и уверенно мы вступили в круг, очерченный лишь столпотворением демонов, с интересом и покорностью наблюдающих за нашей неспешной парой. В этом кругу была начерчена пентаграмма, на внешних концах звезды уже стояли пять демонов, один из которых являлся Бастазаром. Из пяти внутренних концов звезды были заняты только четыре Всадниками Апокалипсиса. И когда они только успели нас не только нагнать, но и обойти?
Ян провел меня в центр пятиконечной звезды и оставил там, поцеловав кончики моих пальцев. «Это тоже часть ритуала или импульсивное решение?» — промелькнул будоражащий сердце вопрос в моей голове. Мой жених занял пятый внутренний угол пентаграммы, а всё, что было дальше, представлялось мне смутно. Война повертел в руках железную палицу, потом опустил её более тяжелым концом на землю, в следствии чего она заняла вертикальное положение. Голод достал из-за спины арбалет и колчан, положив его у своих ног. Оружие Чумы оказалась катана, которую она всадила в землю, но не глубоко (если учитывать наше нахождение под землей, то очень глубоко). Последним был Морт. Его оружие оказалось необычным, и я даже не знала, как его назвать, ведь в нашем мире вовсе отсутствует такое орудие убийства, вплотную связанное с магией. Он поднял руки ладонями вверх, опустил их немного вниз, полностью обнажая запястья, подобно «человеку-пауку», потом сквозь тонкую кожу стали прорезаться прозрачные камушки, похожие на вытянутые ограненные алмазы, содержащие в себе десятки карат. Они полностью вышли у него из руки, держащиеся за тонкую нить, впились в землю, удерживаемые своим хозяином. Я долго не могла отвести взгляд от смертоносного оружия, которое завораживало своей красотой и изяществом.
— Согласна ли ты стать моей вечной спутницей во всех мирах и во все времена? — прозвучал властный голос Яна, обращенный ко мне.
— Я… — стушевалась я, но обретя самообладание, вздернула подбородок и уверенно ответила, — согласна.
— Мы свидетельствуем это, — хором произнесли пять демонов, стоящих на внешних концах пентаграммы.
— Мы собрались здесь, чтобы не только засвидетельствовать вступление в брак с человеческой женщиной одного из нас, мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать вступление на престол Сатаны и Его спутницы. Жена будущего властителя Ада должна являться «чистой душой», посему человеческая женщина должна пройти испытание Всадников Апокалипсиса, — громогласно объявил Брань, уже поднимая тяжелую палицу, удерживая её в горизонтальном положении.
— Пусть наши орудия правосудия, — эхом отзывались слова Всадников, сказанные всеми вместе. «Алмазы» Смерти зависли в воздухе, повинуясь каждому движению своего хозяина. Катана заняла вертикальное положение, а в другой руке Чумы красовался короткий вакидзаси. Арбалет занял место в руках своего властителя, а колчан переместился за спину. Я судорожно сглотнула, когда взоры всех Всадников были прикованы ко мне, в глазах затаилось что-то с привкусом горько-страшного недуга, но мой взор переместился на моего жениха, который стоял уверенный и сильный. И эта его уверенность перекочевала ко мне, разливаясь теплой волной по моим жилам и венам, отгоняя страх и смущенность прочь, — выявят правду о намерениях невесты Люцияна, сына Люциуса.
— Есть ли в твоих действиях что-то предрассудительное, заранее продуманное и веющее зло твоему жениху? — спросила Чума, готовя катану занести над моей головой.
— Нет, — мой голос прозвучал хрипло, но ответ услышали все.
Удар катаны, казалось, был бешеной силы, но ярко засветившись, она остановила свое движение, и хозяйка вернула своё оружие на прежнее место, воткнув в землю. А сама опустилась на одно колено.
— В поступках и действиях человеческой женщины не было злого умысла. Я признаю её Власть, я клянусь ей в своей верности, я буду оберегать молодую госпожу ценой своей жизни.
— Скажи мне, творила ли ты когда-нибудь зло, умышленно стараясь причинить вред униженному и оскорбленному? — следующий вопрос был от Голода, который уже поставил арбалет в горизонтальное положение и готов был прицелиться, сразу после моего ответа, который последовал незамедлительно: «Нет».
Стрела разлетелась на мелкие кусочки, предварительно засияв, словно бенгальский огонь. Я вздохнула с облегчением, практически почувствовав острие стрелы у себя на лбу.
— Эта человеческая женщина никогда не совершала зло, унижала или еще каким-либо способом подвергала живых существ мукам. Я признаю её Власть, я клянусь ей в своей верности, я буду оберегать молодую госпожу ценой своей жизни, — говорил Голод, уже стоя на одном колене и приклонил голову под конец своей речи.
— Пыталась ли ты когда-нибудь в своей жизни сеять раздор и вражду между людьми, животными или другими живыми существами, встречавшимися на твоем пути? — спросил война.
Я мысленно вспомнила: как к рыбке Петушок подсадила другого представителя Царства Морского, после чего пыталась отсадить друг от друга подравшихся самцов, но, подумав, что это было не умышленно, а значит я не «пыталась» сеять раздор и вражду, мотнула головой и ответила «Нет». В тот же миг моя голова была практически раздроблена железной палицей, которая в доли секунды до соприкосновения с моей головой встретила сопротивление невидимым щитом. Я облегченно вздохнула, а Брань опустился на колено.
— Никогда не сеявшая раздор и войну признается «чистой душой», а посему я признаю её Власть, я клянусь ей в своей верности, я буду оберегать молодую госпожу ценой своей жизни.
— Ответ на мой вопрос может даться тебе сложнее всего, ведь для этого тебе нужно повиниться перед собой, а не перед другими, — Морт был, как всегда, тих, но уверен, я развернулась к нему лицом и посмотрела в черные глаза, — Один вопрос, один ответ, один удар. Если бы у тебя был выбор, ты бы хотела вернуться на землю, а не стоять здесь, посреди пентаграммы, вовлеченная в ритуал?
Сердце пропустило удар. Да, пожалуй, это самый тяжелый вопрос из всех, которые мне задавали. Даже школьные задачи и институтские курсовые казались мне ничем, просто детским лепетом, по сравнению с тем, что мне задали сейчас. Так ли легко мне было ответить на него? Ведь там, наверху, моя семья…а здесь? И тут память отчетливо вырисовало лицо Яна, который по-прежнему стоял передо мной. Я попыталась порыться в памяти и с сочувствием поняла, что даже силуэт мамы был не настолько четким и реалистичным, насколько черты лица моего блондина. Ну, вот на кого я его оставлю? Кто ж о нем заботиться-то будет, кроме меня? И тут я была уверена, что готова дать четвертый, но точно такой же ответ.
— Нет, — слегка улыбнувшись свои мыслям, произнесла я, и огромным усилием воли удержала себя на месте, чтобы не сорваться и не побежать обнимать своего жениха, который облегченно вздохнул после моего ответа.
— Я признаю её Власть, я клянусь ей в своей верности, я буду оберегать молодую госпожу ценой своей жизни, — спокойно ответил Морт, даже не подняв на меня свое оружие и не сказав никакого дополнения к моему ответу, как делали до этого другие, лишь по прежнему встав на одно колено.