Страница 25 из 37
— Он заботится о том, что бы еда доставалась все поровну?
— В общем понятии — да. Он — один из человеческих пороков, их тяга к ненасытности, к их жажде наживы и многого другого. Рассказывать все долго, если заинтересуешься, можешь сама у них спросить или книжку прочитать, правда, я не уверен, что там будет истинная их сущность, но в специализированной библиотеке в школе демонов — вполне возможно.
— Есть еще и специализированные школы? — я даже поднялась и посмотрела в глаза парню, тот молча кивнул, а потом уложил мою голову обратно к себе на грудь.
Потом снова послал мне образы, на этот раз это был меч, копье и щит. Потом подошли три молодца и взяли себе по оружию. Один, с копьем, отошел в сторону, второй, с мечом, стал нападать на человека с щитом, потом копью полетело в спину человека с мечом, после чего тот стал бросать появляющиеся из неоткуда копью в щит, но он выдерживал.
— А это Война. Есть сторона, которая занимает оборонительное положение — это щит, нападающие — это меч, и сторона, наблюдающая со всем со стороны, но принимающее в конечно счете участие в боевых действиях. Третья сторона — это хитрость. Человек с мечом — это сила. Щит — это рациональность. Три составляющие войны, которые и поддерживает в равновесии Всадник, порой помогая одной из сторон. Это относится не только к военным конфликтам, это относится к общему мирозданию, к его противоречивости.
— А Чума? — нетерпелось мне услышать о третьем Всаднике, так как после рассказа о Войне Ян замолчал, погрузившись в свои мысли.
— Чума… — будто пробую на вкус, протянул Ян, вырвавшись из своих раздумий, а потом снова послал мне образы.
Я видела двуглавого человека, лица которого были направлены в противоположные стороны. Они хотели разойтись, но им мешало общее тело. Тогда они приложили больше силы, в конечном итоге, разорвавшись на две части и опав к ногам, мертвые. Я вскрикнула от ужасающей картины.
— Тише, тише, успокойся. Это всего лишь образ, — прижимал мою голову к своей груди Ян, поглаживая волосы. Когда я успокоилась, он спросил, — ты поняла, что это означает?
— Быть может, метания человека? Его нерешительность? Так сказать «ангела» и «демона» на правом и левом плече, — все еще находясь в состоянии аффекта, ответила я.
— Да, малыш. Человек никогда не знает, чего он хочет, в нем всегда идет внутренняя борьба. Борьба Света и Тьмы, борьба взглядов, борьба с собственным «эго». Непосредственно с человеческой душой и характером работает Чума. Она не дает погибнуть в человеке росткам доброты, но, как видишь, и она не успевает за всем уследить, а иногда человек сам ступает на сторону Тьмы, и очень часто его к этому толкают демоны.
— То есть демоны всё же плохие? — задала я совершенно детский и наивный вопрос, а Ян одарил меня снисходительной и ласковой улыбкой.
— А я и не говорил, что мы хорошие. Будь я самым добрым на свете, нужна ли мне была самая чистая душа в жены, чтобы уравновешивать меня? Я очень плохой, — усмехнулся Ян. — Чума тоже не склоняет людей к добрым деяниям, она лишь помогает сохранить в них равновесие, ведь утопия — это еще больший хаос, чем обычный мир. Демоны — они не зарождают в людях плохое, они помогают его взрастить. Если человек чем-то недоволен, то они увеличивают это в злость, потом в ярость. Бешеную ярость, за пеленой которой человек способен совершать безумные поступки. Если с человеком обошлись нечестно, то демон помогает это увидеть человеку, понять, что это несправедливо. И так со всем и всеми.
— Ты не можешь быть злым! — выкрикнула я и обвила руками талию Яна и услышала характерный смешок. Ян сдавил меня до боли в ребрах, он словно был мной.
— Малыш, ты даже не представляешь, как ты нужна мне, твоя вера и любовь.
— Кто тебя сказал, что я люблю тебя? — насупилась я и приподнялась с кровати.
Я даже себе не могла ответить на этот вопрос, откуда же он знает на него ответ? Мне не открыта тайна души моей, а ему? Неужели все знают, что я чувствую, кроме меня самой? А если всё же задать себе этот вопрос? Сейчас? Люблю ли я его? Этого нахального блондина с прекрасными голубыми глазами, обворожительной улыбкой, не самым лучшим характером, будущего Сатану, грозу всех демонов, может быть, тысячелетнего старца, но, несмотря на всё, такого привлекательного? Да! Люблю! Его! Одного!
— Мне не нужно, чтобы мне это кто-нибудь говорил, я читаю это в твоих глазах и прикосновениях, а слова — они такие лживые, — улыбнулся Ян и, наклонившись, поцеловал меня. Нежно и трепетно. Как будто я его единственное сокровище в океане разных побрякушек, а я просто наслаждалась, поперек смущению. Мой первый поцелуй… он был восхитительным. Я услышала смех моего жениха, поэтому непонимающе подняла на него глаза. — Малыш, ты совершенно не умеешь целоваться, — все еще смеясь, прокомментировал Ян и залился еще большим смехом.
Мои щеки мгновенно вспыхнули, я не знала, куда себя деть от смущения, поэтому схватила подушку и стала колотить ею своего жениха, который притворно ойкал и ахал, после чего выхватил у меня подушку, прижал мои руки к кровати и навис сверху, поцеловав. На этот раз поцелуй был более требовательным, но всё таким же нежным и трепетным, а в моем животе забулькали бабочки.
— Учить-то надо, — снова прокомментировал Ян, отстранившись, и вновь залился звонким смехом, но уже не отпуская мои руки. Я пыхтела и возмущалась, но мой жених на это никак не реагировал, — ты такая милая, когда стесняешься. У тебя даже ушки покраснели.
— Ян! Прекрати! Это я вообще-то из-за тебя ни с кем не целовалась! — возмущенно пропыхтела я.
— Да ну? Ты всю жизнь меня ждала, солнышко мое ненаглядное? — усмехался Люциян.
— Ты сам говорил, что все мои неудачи с парнями — твоих рук дело.
— Ну, в общем-то, да, — протянул парень, а потом хищно улыбнулся, — но твой консерватизм и такая разборчивость в парнях — лично твоя заслуга.
— Я вообще с тобой целоваться не буду! — крикнула я.
— А вот это, дорогая моя, ультиматум. А я, знаешь ли, обожаю их игнорировать, еще с детства, — пропел у меня над ухом Ян и снова впился в мои губы.
Сначала я старалась возмущаться и сопротивляться, хотя бы ради приличия, но потом отбросила их к черту, и, когда жених отпустил мои руки, обвила его шею, отвечая на столь сладостную негу. Ян стал стягивать с меня рубашку, причем, к моему великому удивлению, я не умела ничего против, но тут стук в дверь полностью нас обезоружил. Ян подлетел вверх, впечатавшись в потолок, я испугалась, что сейчас он так же упадет вниз, поэтому перекатилась на край кровати, а Люциян рухнул, стукнув кулакам по кровати, на то место, где пару секунд назад лежало мое тело.
Около двери стояла Даша, которая, собственно, и подбросила Яна к потолку, оторвав от меня. Я засмущалась, натягивая одеяло к подбородку и застегивая пуговицы на рубашке, а Даша, изначально сверкавшая яростными глазами, теперь умильно усмехалась.
— Мам, скажи, у тебя какой-то датчик стоит что ли? Почему ты всегда так вовремя приходишь? — спросил Ян, поднимаясь с кровати.
— Этот датчик называется материнское чутье, и с вами, молодой демон, мне предстоит поучительная беседа!
— Мам, не надо, я и так всё прекрасно знаю и понимаю, просто контролировать себя всё сложнее, поэтому, дабы избежать нравоучительной беседы, я ретируюсь, — бросил Ян и поспешно ушел из комнаты.
— Славика, ты останавливай его, он ведь бесшабашный, — пожурила меня Даша, а я вновь залилась краской по самые уши. — Не стесняйся, тоже была на твоем месте, понимаю. Как ты себя вообще чувствуешь? Нравится ли здесь?
— Самочувствие уже лучше. Еще около получаса назад у меня была температура, теперь же чувствую себя, как огурчик.
— Это ли не волшебные и лечебные поцелуи моего сына? — усмехнулась Даша, а я продолжала становиться пунцовой.
Даша мне напоминает собственную мать, наверное, это являлось одной из причин такого теплого к ней отношения с моей стороны.
— Так о чем ты хотела поговорить? — сменила тему я.