Страница 2 из 37
— Ну? Что смотришь на меня, безмолвное создание? — усмехнулась я.
— Я не безмолвное, это ты чего стоишь, реванш же хотела взять? — сказало животное. Я округлила и без того от природы большие глаза, мотнула головой, следом зажмурилась, и снова посмотрела на животное. Показалось! Совсем уже с ума стала сходить. Пора завязывать с этими гуляниями под ночным небом.
Я улыбнулась коту, который, казалось, фыркнул, потом развернулся, горделиво поднял хвост и направился вдоль моего предполагаемого маршрута. «Прикольный кот», — подумала я, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась домой. На сегодня странностей хватит, ясное дело, что мой организм просто хочет спать, вот и мерещится всякое.
— Славка, быстрее! И так проспали! — вопил отец семейства, когда Борислава натягивала сандалию.
— Стас, не торопи девчонку! Доченька, успокойся, не торопись, мы успеем.
— Ничего подобного! Если мы сейчас же не поторопимся, то точно опоздаем, — продолжал кричать папа уже с лестничной площадки.
Лифт как всегда сломался, поэтому огромные чемоданы приходилось нести по лестнице, но, слава богу, эта благородная участь досталась моему отцу.
— Выхожу я! Выхожу! — Кричала я, нанося на губы блеск.
У меня была ужасная проблема, нежная кожа губ постоянно трескалась, принося много неудобств и боли, поэтому блеск или помада стали моими неразлучными друзьями, которые, к сожалению, заканчивались в минимальные сроки, но заботливая мама всегда успевала пополнять запасы.
— Этим она в тебя, такая же медлительная, — сетовал отец, высказывая всё своей любимой женушке.
— А что это в меня? Между прочим, я уже одетая стою, — защищалась мама, совсем забыв, что тем самым выставляет свою дочь полной копушей, хотя та таковой вовсе не являлась.
Я подняла ручку двери вверх, тем самым захлопнув все замки на ней. Но тут я вспомнила, что оставила дома свой клатч, в котором хранилось буквально всё.
— Мамочка, дай ключи, я сумку забыла, — скромненько так сказала я, протягивая руку для ключей.
— Слава… — вздохнула родительница и отдала связку ключей.
Посмотрев на прощанье на свое отражение в зеркале, я довольно улыбнулась, зная, что плохая примета возвращаться…
— Одна остановка осталась до вокзала, — ворчала я, смотря на медленно передвигающиеся машины, так, что можно было подумать, что они вовсе стояли на месте.
— Поезд уже должен был прибыть. Через тридцать минут отправка, — отчеканил папа, а меня начало потрясывать.
Не то что бы я хочу попасть почти на все лето к бабушке, просто опоздать на поезд как-то не комильфо. Родители ведь всё равно отправят меня на Юг, хотя сейчас навряд ли будут свободные билеты в разгаре июля по направлению в Сочи, если только боковушка рядом с купе дембелей, но эта возможность меня не прельщала. Папа резко вырулил и остановился около тротуара.
— Дорогой, здесь остановка запрещена, — встрепенулась мама, ярая защитница всех кодексов, конституций и прочих документов государственной власти.
— Так, кто тебе дороже: какие-то правила или благополучие собственной дочери? — поставил вопрос ребром папа. Он всегда так делал, и, надо признаться, это было единственное действенное оружие против неё. — Так, девочки, поднимаемся и выбираемся из машины, и бежим в сторону вокзала! Живо-живо!
Я взяла сумку с продуктами, мама еще какую-то, а папе достались два огромных чемодана и еще каких-то вообще «левых» пакета. Мне даже думать не хотелось, что в них, но выглядели они весьма внушающее. Наверняка мама туда наложила всякой всячины, и тайком запихнула в машину, пока мы с папой этого не видели и не запротестовали.
— Перепрыгиваем! — скомандовал папа, и мы так собранно все втроем перепрыгнули через бордюр. Ну, почти все трое. Я, конечно, развалилась на асфальте, разодрав коленки. Хотя прыгала всегда хорошо! Говорю же, неудачница полная!
— Слав, ты в порядке? — дежурно спросила мама, и, не дожидаясь моего ответа, отец поставил меня на ноги и мы побежали дальше.
Они уже так привыкли к тому, что я постоянно падаю, проваливаюсь, поскальзываюсь и прочее, что и сейчас особо не забеспокоились. Нет, они меня любили и берегли больше, чем зеницу ока, но давно привыкли, что от всех падений и неудач спасти они меня не могут, поэтому просто с сочувствием следили за моими потугами сделать из своей жизни хоть что-то нормальное и везучее.
— Какой вагон? — спросил папа, стоя на перроне.
— Тринадцатый, — ответила я, достав билет.
Стоит ли говорить, что тринадцатый вагон оказался прицеплен не за двенадцатым, и даже не за четырнадцатым, а последним? И стоит ли говорить, что мы его искали так долго, что чуть опять не опоздали? Скажите, что такое невозможно? О, вы не знаете Госпожу Удачу, с которой у меня особенно теплые отношения!
— Девочка моя, береги себя! Не общайся с плохими людьми, избегай нехороших компаний, веди себя воспитанно, поцелуй от меня бабушку! — все тараторила мама, пока отец не оттянул её от меня, не обнял меня на прощание и не вышел вместе с мамой из вагона, который тут же тронулся.
Я помахала рукой родителям, потом, вздохнув, села на сиденье. Рядом меня теснили сумки и пакеты, на полу стояли чемоданы. Папа не успел их закинуть наверх, теперь придется как-то самой. Дверь в купе была открыта, поэтому я встала, чтобы её закрыть, как услышала чей-то стон. Обратив внимание на то, что дверь-купе закрыла не совсем, я заметила мужскую руку, кисть которой находилась в помещении, а её обладатель, видимо, за ней.
— Ой, простите, пожалуйста, — извинилась я, и открыла дверь. Парень ввалился в купе, потирая ушибленную руку, вот только на полу были чемоданы, которые молодой человек никак не мог заметить, поэтому удачно споткнувшись, он ударился подбородком о единственный столик, который можно только было представить в этом маленьком помещении. — Простите меня, пожалуйста! — продолжала извиняться я без особого энтузиазма. Я так привыкла, что люди вокруг меня падают, прыгают, разбиваются, в общем, создают себе различного рода гематомы, что я особого удивления не испытывала и сейчас, хотя парня было искренне жаль, да и вообще хотелось даже погладить по головке и пособолезновать.
— Можете не извиняться, я сам виноват, надо было смотреть куда иду, — буркнул светловолосый парень и посмотрел на меня.
— Вы абсолютно правы, — не стала спорить я, отчего глаза молодого человека взлетели вверх, а я слабо улыбнулась.
— Ян, — протянул руку новый знакомый для рукопожатия.
У него была очень красивая улыбка, самое привлекательное было в ней появления ямочек на щеках. Он был очень высокий, наверное, чуть меньше двух метров, поэтому мне приходилось задирать голову, разговаривая с ним.
— Борислава Станиславовна, — ответила я на рукопожатие, а у парня медленно челюсть поцеловалась с полом, но он ловко её подобрал. — А ты думал, что у одного тебя экзотичное имя?
— Да я никогда особо не уделял внимание своему имени, но твое звучит очень угрожающе и многообещающе.
— А ушиб руки и ссадина на подбородке тебе еще ничего не говорят о моей «многообещаемости»? — ухмылялась я, парень улыбнулся.
Ладно, похоже, что он не из робкого десятка, но он еще не знает, с кем свела его судьба, ведь моя невезучесть затрагивает всё в радиусе пяти метров.
— Может закинуть куда-нибудь твои чемоданы, чтобы они больше не принесли никому вреда? — предложил парень, намекая но то, чтобы чемоданы больше не принесли вреда именно ему, но мне его идея пришлась по душе, поэтому я довольно кивнула.
Ян выпрямился и взял один чемодан, причем так легко и просто, что я невольно улыбнулась. Несколько мышц заиграли на его спине, когда пресловутый багаж закидывали наверх. Он был в черной футболке, которая не обтягивала его фигуру, но весьма значительно указывала на накаченное мужское тело. Я невольно залюбовалась им, а парень, заметив мой интерес, довольно хмыкнул, что немного отрезвило разыгравшееся воображение.