Страница 55 из 71
— Закройте корабль, когда мы выйдем, — сказала Чарли старушке.
Та кивнула на дверь:
— Иди уж, не указывай! Я уж тут как-нибудь… Разберусь!
Чарли развернулась и пошла к дверям, так и не взглянув больше на Леху: все, распрощались! Однако он, как и остальные, направился за нею следом: их путь лежал в медблок, так что всем было какое-то время по дороге. Расстались в лифте; вместе с Лехой и Хэги лифт на уровне «лаборатории» покинули: Светик, которая вольна была в своих передвижениях, Крис с мальчиком на руках, а также Юра-сан, туманно намекнувший, что ему «надо»; словом, к открытым дверям, а точнее, к сквозному, как арка, проему «парадного» шлюза Чарли прибыла в полном одиночестве. Ничто, конечно, не мешало ей выйти вместе со всеми в медблоке и подождать их там, возможно, что ее отказ был воспринят ими как глупое показное упрямство. Но она-то просто воспользовалась случаем, чтобы закрепить для себя урок, раз за разом, наотмашь, как пощечина, преподносимый ей жизнью: «Каждый волен в своих поступках, никто не обязан жертвовать ради другого собственными интересами, поэтому заруби наконец на своем прелестном носу правила волка-одиночки: тебе никто не нужен, тебя никому не приручить, ты одна, ты дикая и ты сама по себе».
К выходу, плотно забитому тьмой, она не пошла, а остановилась у границы шлюза, в желтоватом полумраке «прихожей», так, чтобы ее не было видно снаружи, и прислонилась спиной к стене. Ей было не по себе, мрак и глухая тишина, царящие за границами корабля, казались зловещими, собственно, такими они и были; ей, по правде говоря, стало бы сейчас гораздо легче, если бы оттуда кто-нибудь подал голос и предъявил какие-то требования, например приказал бы выходить «по одному с поднятыми руками». Тогда по крайней мере все встало бы на свои места. Сейчас же во всем происходящем чувствовалось странное нарушение правил — негласных, издревле наработанных человечеством в самых разных областях деятельности — от рыболовства до вымогательства крупных денежных сумм: вычислил, поймал, затащил, ну и?.. Вымогай уже, что ли! Не томи! Впрочем, Лидер был одним из Игроков, стало быть, не человеком, так что одному дьяволу было ведомо, что у него теперь на уме и чего можно от него ждать дальше. Но готовиться надо к худшему.
Чтобы отвлечься от мыслей, которые, куда ни плюнь, оказывались мрачными, Чарли занялась вдумчивым разглядыванием окружающего: в стене напротив располагались ниши для скафандров, набитые старушкиным барахлом и обувью: маскировочный плащ, газовая шуба, кеды-легкоступы, светящиеся грязевики — в общем, было чем порадовать глаз.
Внезапно веселенький старушкин гардероб загородило Лехой, он словно только что стоял рядом или вышел из стены справа, сразу развернулся и оказался прямо перед Чарли, лицом к лицу, как раз на расстоянии вытянутых рук, которыми он уперся в стену за ее плечами.
— Эй, Чар! Не меня ждешь?
Это Леха. Пора привыкнуть. Только зачем он встал так… Близко?
Она шумно перевела дух, возведя очи горе, и довольно ощутимо ткнула его кулаком в грудь. Втайне она была рада его появлению, хотя сердце продолжало еще бултыхаться где-то в животе, взывая оттуда к возмездию. Мешало смятение от его близости. С этим надо было как-то бороться.
— Зараза! Смерти ты моей хочешь, да? Я же чуть не умерла, стоя! И повалить меня некому! — По ходу дела она еще несколько раз его ткнула. Он только скалил зубы в усмешке.
Да нет. Показалось. Нормальные человеческие клыки. Острые просто.
— Я тебя повалю. — Это прозвучало обещанием чего-то гораздо большего. Улыбка с его губ пропала, теперь он просто молча на нее смотрел. Просто смотрел. Смотрел так, что мысли все где-то потерялись, по телу загуляли мурашки, а чувства завились в груди тугим жгутом. С этим надо было бороться. Срочно!
Чарли опустила ресницы. Сразу стало легче. Тогда она начала ловить мысли.
— Так ты передумал?..
— Смотря насчет чего.
Она на него не глядела.
— Насчет лечения в стационаре у Хэги.
— Насчет этого — нет.
Он по-прежнему подпирал руками стену по обе стороны от нее и, похоже, не собирался менять своего положения. Ее это здорово тревожило.
— Зачем тогда ты здесь? Где остальные?
— Я пришел тебя предупредить, что они немного задержатся.
Чарли вскинула глаза, теперь она была сердита, не без оснований полагая, что именно Леха нашел способ всех задержать.
— Твоя работа?
— Это все Хэги. Профилактика вирусных и грибковых заболеваний — дело всей ее жизни… По-моему, это надолго.
— Ясно. Вы с ней заодно.
— За одно, — согласился он с небольшой поправкой. — За то, чтобы мы с тобой немного побыли наедине. Или ты против?..
Чарли хотела сказать, что да, она против, но его глаза ей помешали. И еще его руки. Его твердые плечи. Шея, которую она обнимала. Тело, прижавшее ее к стене. Его губы… Она же была против… Чего?.. Тут у Чарли, как она сама определила чуть позже, по отрывочным образам, слишком шальным, чтобы пытаться собрать из них цельную картину, слегка сорвало крышу. На нее хлынуло нечто неконтролируемое, чего она не могла предвидеть, просто не подозревала наличие в себе подобной растормаживающей стихии. Леха целовал ее у стены, возле открытого шлюза, в помещении, куда в любой момент мог нагрянуть враг, а ей казалось, что она умрет, если только он остановится, отпустит. Конечно, он ее в конце концов отпустил. Прошептал в ухо:
— Все… Больше нельзя… — И отступил, медленно опуская руки. Она, разумеется, не умерла. И даже не пошатнулась: выручила стенка.
— Что, время вышло? — Дыхание уже выравнивалось, Чарли быстро приходила в себя.
— Почти. И потом не забывай, что я пока еще инфицирован.
Чарли, мигом отрезвев, чуть не задохнулась от возмущения:
— Ты что себе вообразил? Что я собиралась тут с тобой?..
Прищурившись, он вновь шагнул к ней почти вплотную, спросил без улыбки:
— Нет?..
Горячая волна обожгла живот, прошла через грудь, предательски кинулась в щеки. Он вновь ее обнимал — под кофтой, где было только гладкое отзывчивое тело… Руки сами невесомо вспорхнули ему на плечи. И захлестнуло желанием — на сей раз куда жестче и откровенней. Леха, оказывается, был прав: начни он прямо сейчас ее раздевать, она бы только торопливо ему помогала. Где-то в глубине души, где плавал и почти уже тонул крохотный островочек здравого смысла, Чарли была поражена, она не считала себя до такой степени податливой, способной потерять голову от близости мужчины, от его взгляда, прикосновения, запаха. Это походило на гипноз. Ей вновь вспомнился Майкл, его серая рожа, мутные глаза, это помогло, Чарли попыталась отстранить Леху от своей уже обнаженной груди. Удалось, но не сразу и не окончательно: он все равно крепко ее держал, то есть саму Чарли крепко, а ее грудь он сжимал очень нежно.
— У тебя… вампирские замашки, — выдохнула она.
— Разве?.. — Он склонил голову и посмотрел на ее грудь. Чарли одернула кофту — напрасно, он ее опять задрал, придержал Чарли за локти, потерся щекой об одну ее грудь, о другую — его прикосновения обжигали, казалось, у него открылся жар, она ощущала его легкий озноб, свой, впрочем, тоже. Он осторожно взял губами розовый сосок, но почти сразу его отпустил, поднял глаза на Чарли, криво с видимым усилием усмехнулся: — Укусов, по-моему, нет.
Она сказала ему «да» — одними глазами. Он понял. Склонился к шее, приник, защекотал ресницами, губами, горячим дыханием. Он не кусал. Но уже завел ее так, что она сама этого хотела: лучше б укусил — может, схлынуло бы. Или наоборот — пошло бы вразгон, до конца!.. Оказывается, она себя совсем не знала. Саму себя! А думала, что неплохо знает Леху — как человека, вечно озабоченного игровыми проблемами. Возможно, ей открылась другая грань его неординарной натуры, но больше походило на то, что в его ошарашивающей наглости виноват вампирский вирус.
— Тебе пора лечиться.
Тут он отпустил ее и засмеялся, откинув голову. «Не показалось. Прорастают клыки-то…»