Страница 32 из 71
Все это они ожидали узнать от Ларри, который вскоре вернулся, почему-то не пригласив гостей в дом. Ничего не объясняя, он сразу обратился к Чарли:
— Чар, где твоя сумка? Давай, тащи ее сюда!
— Зачем?..
— Давай! Надо!
Чарли принесла сумку со шмотками и молча отдала. Ларри взял сумку и вновь вышел, хлопнув дверью. Лобстер ему вслед только горестно вздохнул — дескать, начальник, что с него взять? Ник прилип к окну, Чарли с Лобстером к нему присоединились. И увидели следующее: вернувшись к машине, Ларри сел в нее на водительское место, рыжая, обойдя капот, уселась с ним рядом, блондинка забралась назад — к брюнетке, дверцы захлопнулись, машина тронулась с места, развернулась перед крыльцом и… уехала. Да, вот так просто взяла и уехала вместе с Ларри, со всеми с таким трудом добытыми шмотками и, кстати, вместе с картой местности, добытой с не меньшим трудом.
Они еще немного постояли в прихожей, глазея на распахнутые ворота, потом вернулись в гостиную. Ник спросил:
— Чар, а почему он уехал с этими тетками?
Чарли молчала. Тогда, прокашлявшись, заговорил Лобстер:
— Кататься поехал, ясное дело. — И, глянув с сочувствием на Чарли, добавил: — Погуляет и вернется…
— А почему он нас не взял?
— Замаялся, видать, с нами… — ответил Лобстер, трогая шею в месте вампирьего укуса. Потом искательно потер свои колени: без бутылки ему явно некуда было деть руки. — Ну, ничего, мы и тут посидим, подождем его, щас чего-нибудь выпьем… — И он начал вставать с дивана.
— Нет, — спокойно произнесла Чарли, поднимая голову. — Не будем мы его ждать.
Лобстер от неожиданности обратно сел.
— Так куда ж мы без него…
— У профессора еще есть машина.
Ник, просияв, вскочил:
— Мы их догоним!
— Догоним и перегоним. — Чарли встала. — Лобстер, идите с Ником в нижний гараж, найдите машину. Ждите там, я скоро.
Лобстер и слова возразить не успел, как она уже вышла в «проходную» и хлопнула там дверью.
Чарли пошла в кабинет профессора, рассчитывая найти там его городской адрес. Не то чтобы она всерьез надеялась спасти Криса, просто необходимо было что-то делать, куда-то мчаться, чтобы забыть, наплевать, отвлечься от своего, больного, чего стоят все эти древние человеческие игры в любовь и в предательство, все ее сердечные обиды в большой чужой Игре, где люди со всеми своими страстями и страстишками даже не участники, а так — игрушки или пешки, словом, вспомогательный материал. Там, в сторожке на болоте, маленькое собрание пешек решило положить этому конец, и что в результате? Успев только начать, они уже разбросаны, деморализованы, смяты — разгромлены шутя, словно муравьи, выступившие в чистом поле против трактора. Единственное, на что их пока хватило, — это выжить и, значит, остаться в Игре, с правом выбора — принять ее правила или пробовать дальше с ней бороться. В выборе Чарли не колебалась ни секунды, а если начать вербовать сторонников, то можно будет считать, что муравьи забрались в трактор, и даже если они не смогут испортить механизм, то им вполне по силам заесть тракториста.
На столе у профессора царил творческий беспорядок. Чарли в своих поисках его только усугубила, потом перешла на ящики, где обнаружилась полная свалка. В первом — барахольная, во втором — писчебумажная, зато свалка в третьем ящике состояла в основном из пластиковых визиток профессора истории и обществоведения Леонарда Кукола. Взяв визитку и счет с городским адресом, Чарли собиралась уже покинуть кабинет, чтобы идти в гараж, как вдруг ее слуха достиг отдаленный звук мотора — во второй раз за сегодняшнее утро. Не сомневаясь, что это Ларри вернулся со своей «прогулки», удивляясь только, что слишком быстро, она вышла в «проходную», открыла нужную дверь и стала почти бегом спускаться по винтовой лестнице. Все ее мысли об объединении всех муравьев в борьбе с трактором как ветром сдуло. До него ей больше нет дела, хоть он ее и спас, спасибо ему за это большое, а теперь пусть катится к черту!
Тут она натолкнулась на Ника, поднимавшегося, оказывается, по лестнице ей навстречу.
— В чем дело? Где Лобстер? Машину нашли? — В этом месте Ник кивнул. — Так пошли скорее! — Взгляд Ника стал обиженным, уголки рта поползли вниз: вот-вот разревется. Она присела перед ним на корточки: — Что случилось, Ники? Ну же!
— Лобстер уехал, — сказал Ник и начал всхлипывать. — Без меня-а-а…
— Как уехал?.. Погоди, Ники! Да не плачь же!
— На машине. Од-и-ин…
Чарли вспомнила историю вчерашнего исчезновения Криса. Потом Ларри сбежал с «разноцветными». А теперь вот и Лобстер уехал… Все от нее разбежались. И она опять одна. Почти как тогда, в космосе. Только с малым дитем на руках. Что ж, вполне житейская ситуация.
Где-то глубоко внутри лопнула с тоскливым звоном струна — наверное, последняя. На душе стало пусто и совсем-совсем черно — ни боли, ни даже желания заплакать. «Я ничего не могу, у меня ничего нет, и самой меня давно нет — погибла при аварии „Ковчега“. А теперь прохожу все круги ада». Впервые точка зрения Лобстера показалась ей не лишенной смысла, по крайней мере наиболее близкой к истине. Куда спешить, зачем суетиться и искать на свою голову проблемы, раз ты и так в аду? Сиди себе на месте и жди. И неприятности очень скоро сами тебя отыщут.
Ник, кажется, готовился не на шутку разреветься. Его ведь тоже бросили, а он-то, как пить дать, полагал себя пупом земли.
— Не плачь, Ники, я же с тобой! И я тебя не брошу. Ну, скажи, чего ты хочешь?
— Кататься, — выдавил Ник между всхлипами.
— А еще чего?
Ник перестал всхлипывать и немного подумал:
— Мороженого.
— Пошли!
Она привела его на кухню, открыла холодильник и выложила перед ним на столик брикет. Пусть хоть у кого-то в этом аду будет свой маленький рай. Потом пошла в гостиную и уселась на диван в ожидании дальнейших неприятностей. Вампиры, монстры, птеродактили, черные собаки, старые упыри — что там еще в запасе, запускайте прямо сейчас, можно парами или всем скопом — все уже пополам! Лишь бы не люди.
Мимо бесшумно прошел человек и сел на диван напротив.
Чему удивляться? Ад он и есть ад.
— Здравствуй.
Сердце прыгнуло и сжалось, потом стало медленно разжиматься. А она думала, что ей уже все нипочем.
В белой рубашке, при галстуке-селедке, в черных штанах и начищенных до блеска ботинках, он сидел напротив и молча глядел на нее. Не доверяя глазам, полагая, что это еще, может быть, призрак (в аду?..) или галлюцинация, она произнесла первое, что пришло на ум:
— Это твоя униформа?..
Он мельком взглянул на себя и вновь на Чарли. Взгляд режущий, как и раньше. Холодный.
— Я к вам по делу. Ник с тобой?
Чарли, зажмурившись, потерла лоб. Отняла руку — Леха не исчез. Не потому ли, что был настоящим? Спасся и действительно нашел ее?.. Чарли на всякий случай переспросила:
— По делу?..
— С официальным предложением от Лидера. Ему нужен Ключ. Он предлагает меновую сделку и хочет знать ваши условия. В мои обязанности входит предупредить вас, хотя это и так очевидно, что ничего равноценного в обмен он предложить не может.
Вот и встретились. Обещал ведь, что найдет, и нашел. Что значит человек слова! Подаривший ей единственную защиту, спасший ее от смерти и сам погибший из-за нее парень, которого она часто поминала перед сном вместо бога. Как же она раньше не поняла!..
Глаза Чарли сощурились по-кошачьи.
— Так ты из «этих»?
Он, очевидно, понял, кого она имеет в виду под «этими», вздохнул — глубоко, устало.
— Нет. Я — Посредник.
— Между кем и кем?
Дернул плечом:
— Между всеми. — Он указал на ее руку. — Или ты до сих пор считаешь, что это сенсор?..
Чарли приподняла руку:
— Где же ты его взял?
— Где взял, там уже нет. Сейчас я посредничаю в основном между Лидерами.
— Лидерами чего?
Он словно не услышал вопроса.
— Вам, к сожалению, далеко до лидерства. Очень далеко. Боюсь, что вы одна из самых слабых партий. Хотя не огорчайся: есть и хуже, как это ни странно. Вам не повезло с Игроком, но дело не в этом…