Страница 9 из 14
С интересом осмотрев спичку, Торндайк положил ее вместе с папиросой в свою коробочку для вещественных доказательств.
— Теперь уже нет сомнений, Джервис, что Бродский был убит здесь. Нам удалось связать это место с преступлением, так что осталось лишь проникнуть в дом и найти там другие улики.
Мы пошли вдоль ограды и на ее противоположной стороне обнаружили инспектора, недовольно беседующего с начальником станции.
— Думаю, сэр, нам пора возвращаться, — заявил он. — Мне вообще непонятно, зачем мы сюда забрели, но… Эй, сэр, остановитесь!
Торндайк, чуть подпрыгнув, закинул свою длинную ногу на забор.
— Я не разрешаю вам вторгаться в личные владения, сэр! — продолжал инспектор, но Торндайк уже преодолел ограду и смотрел на инспектора с другой стороны.
— А теперь послушайте меня, инспектор. Есть все основания полагать, что Бродский перед смертью был в доме, и я готов поклясться в этом. Сейчас важно не упустить время, мы должны идти по горячему следу. Я не предлагаю вам вламываться в дом. Мне нужно только проверить мусорный бак.
— Мусорный бак! — поперхнулся инспектор. — Нет, вы действительно джентльмен со странностями! Что же хотите там найти?
— Разбитый стакан или бокал. Тонкий, с узором из маленьких восьмиконечных звездочек. Он может быть в мусорном баке или в доме.
Инспектор колебался, но уверенность Торндайка произвела на него впечатление.
— Мы, конечно, можем покопаться в мусоре, хотя какое отношение разбитый стакан имеет к нашему делу, я ума не приложу. Это выше моего понимания. Ну, да ладно, идем.
Он перелез через ограду, и за ним последовали мы с начальником станции.
Торндайк чуть задержался у ворот, осматривая землю, а официальные лица торопливо пошли по тропинке. Не найдя ничего интересного, доктор направился к дому, внимательно оглядываясь по сторонам. На полдороге мы услышали взволнованный голос инспектора:
— Скорее сюда, сэр!
Поспешив в том направлении, мы обнаружили наших должностных лиц, с изумленным видом склонившихся над мусорной кучей. Свет их фонарей освещал осколки тонкого узорчатого стекла, сверкающие среди мусора.
— Не представляю, сэр, как вы догадались, что они здесь есть, — произнес инспектор с ноткой уважения в голосе. — Но зачем они вам, я понять не могу.
— Это всего лишь одно звено в цепи доказательств, — пояснил Торндайк, доставая пинцет и склоняясь над мусорной кучей. — Возможно, мы найдем здесь кое-что еще.
Он поднял несколько кусочков стекла и, рассмотрев их, бросил обратно в кучу. Внезапно внимание доктора привлек маленький осколок, валявшийся в самом низу. Подхватив стекло пинцетом, Торндайк стал пристально разглядывать его под лупой.
— Да, это именно то, что я искал, — произнес он наконец. — Дайте мне те две карточки, Джервис.
Я вынул визитные карточки с восстановленными линзами очков и, поместив их на чемоданчик, осветил фонарем. Торндайк некоторое время изучал их, поглядывая на осколок, который он держал пинцетом. Потом повернулся к инспектору и спросил:
— Вы видели, как я поднял этот осколок из мусорной кучи?
— Да, сэр, — ответил тот.
— Вы знаете, где мы обнаружили осколки от разбитых очков и кому они принадлежали?
— Да, сэр. Они принадлежали погибшему и найдены рядом с телом.
— Отлично. А теперь посмотрите сюда.
Когда Торндайк вставил найденный осколок в дырочку на одной из линз и чуть нажал на него, тот точно вошел в нее, полностью совпав с соседними осколками. Инспектор с начальником станции изумленно раскрыли рты.
— Бог ты мой! — воскликнул полицейский. — Как же вы догадались?
— Позже я все вам объясню. А пока мы должны осмотреть дом. Надеюсь найти там растоптанную папиросу или, может быть, сигару, овсяное печенье, деревянную спичку и даже пропавшую шляпу.
При упоминании шляпы инспектор ринулся к задней двери, но, обнаружив там засов, решил толкнуться в окно. Оно также оказалось запертым, и мы, по совету Торндайка, обошли дом, чтобы попытаться войти в переднюю дверь.
— Она тоже заперта, — сообщил инспектор. — Боюсь, нам придется ее взломать. Весьма неприятная ситуация.
— Проверьте окно, — предложил Торндайк.
Инспектор последовал его совету, безрезультатно пытаясь открыть задвижку складным ножом.
— Не выходит, — пожаловался он, возвращаясь к двери. — Нам все-таки придется…
Он осекся, изумленно взирая на открытую дверь, в то время как Торндайк что-то опустил в карман.
— Ваш дружок не теряет времени даром, вот и дверь успел вскрыть, — заметил инспектор, обращаясь ко мне, когда мы вслед за Торндайком входили в дом.
Однако вскоре его критический настрой в очередной раз сменился изумлением. Мы вошли в небольшую гостиную, чуть освещенную газовой лампой. Торндайк прибавил газ и осмотрелся. На столе стояли бутылка виски, сифон, стакан и коробка печенья. Указав на нее, Торндайк скомандовал:
— Взгляните, что там в ней.
Приоткрыв крышку, инспектор посмотрел внутрь, начальник станции заглянул через его плечо в коробку, и затем они оба уставились на Торндайка.
— Во имя всего святого, сэр, как вы узнали, что в доме есть овсяное печенье? — воскликнул начальник станции.
— Вас разочарует мой ответ. Посмотрите теперь сюда.
Он указал на камин, в котором лежала недокуренная раздавленная папироса и круглая деревянная спичка. Инспектор пораженно уставился на эти предметы, в то время как начальник станции продолжал смотреть с суеверным благоговением на Торндайка.
— У вас с собой личные вещи покойного? — спросил мой коллега.
— Да, я положил их в карман для надежности.
— Тогда давайте взглянем на кисет, — предложил Торндайк, поднимая расплющенную папиросу.
Когда инспектор вынул и открыл кисет, Торндайк осторожно разрезал папиросу своим острым карманным ножом.
— Итак, какой табак в кисете покойного? — спросил он.
Инспектор взял щепотку и, посмотрев на табак, с отвращением понюхал.
— Эта какая-то вонючая смесь, скорее всего «латакия».
— А здесь что у нас? — поинтересовался мой друг, указывая на вскрытую папиросу.
— Да то же самое.
— Теперь давайте посмотрим, какая папиросная бумага у него в пачке.
Инспектор извлек из кармана небольшую книжечку и вырвал из нее один листок.
— На обоих водяной знак «Зигзаг», тут ошибки быть не может, — заявил инспектор. — Эту папиросу свертывал погибший, это абсолютно точно.
Торндайк положил рядом полуобгоревшую бумагу от папиросы, и инспектор поднес их к свету.
— Еще один момент, — продолжал Торндайк, выкладывая на стол обгоревшую деревянную спичку. — У вас ведь есть его спичечница?
Инспектор вытащил маленькую серебряную коробочку, сравнил лежавшие там спички с обгоревшим экземпляром и со щелчком захлопнул спичечницу.
— Ваша взяла. Если мы найдем шляпу, считайте, дело сделано.
— Мне кажется, мы уже ее нашли. Вы заметили, что в камине горел не только уголь?
Резво подбежав к камину, инспектор стал лихорадочно ворошить золу.
— Зола еще теплая, и в ней не только уголь. Там еще горело дерево, а вот маленькие черные комочки явно другого происхождения. Возможно, это остатки сгоревшей шляпы, но разве сейчас поймешь? Вы, конечно, можете сложить осколки разбившихся очков, но шляпу из золы вряд ли восстановите.
С сожалением взглянув на Торндайка, инспектор протянул ему пригоршню черных ноздреватых угольков, и тот разложил их на листе бумаги.
— Шляпу, конечно, восстановить я не в силах, — согласился мой друг. — Но мы можем установить происхождение этих угольков. Возможно, они вообще не от шляпы.
Он зажег восковую спичку и поднес пламя к одному из кусочков. Черная шлакообразная масса тотчас же с шипением расплавилась и задымилась, наполняя воздух едким запахом резины и какого-то вещества животного происхождения.
— Похоже на лак, — заметил начальник станции.
— Да, это шеллак, так что первый тест дал нам положительный результат. Следующий потребует немного больше времени.