Залечишь мои раны?

***

Увидев Снежану там, на празднике Самарского, он обрадовался. Слишком сильно обрадовался, если учесть, что с этой женщиной его не связывало ровным счетом ничего. Красива – да, хороший фотограф – да, скорей всего умна, хоть узнать это он не успел, почему-то часто задумчива, немного печальна.

У всех есть свои тайны, у всех есть причины грустить, печалиться, задумываться. Эти причины были у каждого в той комнате, но рад был видеть Марк почему-то только ее. А нескольких минут разговора хватило на то, чтобы понять – он абсолютно не против видеть ее не раз.

В те несколько секунд ее молчания, в момент ее колебания до неожиданного звонка, он очень хотел услышать «да». Хотел предложить сбежать из ресторана, сесть в машину, колесить по городу. Она бы что-то рассказывала, он слушал, а потом рассказывал бы сам. Все закончилось бы под утро – у него или у нее, не столь важно. Но ночь запомнилась бы обоим. Не умопомрачительным сексом, хотя, возможно и им тоже, но главное – возможностью на какое-то время забыть обо всем.

Сбыться этим мыслям было не суждено – ему позвонили. В очередной чертов раз заставили сорваться с места, не соображая от волнения и страха. Марк вмиг забыл обо всем, уносясь на экстренный вызов из прошлого, а вспомнил лишь поздно ночью, оказавшись дома.

Часы показывали три, вряд ли она до сих пор ждет его в ресторане, да и вряд ли теперь ответ ее будет положительным. Та ночь могла бы стать одной из лучших за последнее время, а стала очередной серией его бразильского сериала.

Вот только на этот раз Марка все достало. Именно поэтому утром первым делом Самойлов отправился в цветочный. Он не просто хотел извиниться, он хотел получить согласие на ужин. Именно от нее. Саша тогда сказала, что им нужно «прикрытие», ему почему-то нестерпимо захотелось, чтобы прикрытие было таким. А возможно, чтобы оно было не совсем прикрытием.

Окончательно Самойлов убедился в этом, стоило ему обернуться, заслышав стук каблуков.

– Марк, – Снежана улыбнулась, протягивая руку.

– Снежа… на, – обычно хладнокровный и рассудительный, только услышав ее голос, Марк понял, что провел не меньше минуты просто пялясь на девушку. – Вы сегодня… – в комплиментах он никогда не был мастером, сейчас же с выражением своих эмоций стало совсем туго.

– Спасибо, – пряча улыбку в складках шарфа, Снежана высвободила ладонь из плена его пальцев. Реакция мужчины стала приятным началом вечера. Когда на тебя смотрят с восхищением – это ведь приятно.

– Прошу, – постепенно беря себя в руки, Марк открыл перед Снежей дверь, дождался, пока она устроится, а потом обошел машину, устраиваясь рядом. – Борис, познакомься, это Снежана Ермолова, прекрасный фотограф.

– Очень приятно, – пожилой мужчина в строгом костюме с добрыми глазами и искренней улыбкой обернулся, встречаясь взглядом с девушкой.

– А это – Борис, мой водитель, а по совместительству большой фанат классической музыки, потому дорогу нам предстоит коротать под…

– Сегодня под Рахманинова, Марк Леонидович. Мне кажется, это будет неплохим началом вечера, – подмигнув сначала боссу, а потом Снежане, Борис повернулся, заводя мотор. Салон заполнили первые аккорды одного из многочисленных концертов гения.

Машина вырулила на дорогу, а Снежана, посчитав, что полумрак салона позволит ей остаться незамеченной, бросила взгляд из-под полуопущенных ресниц на Марка. Если бы он смотрел перед собой или в окно – затея Снежи сработала бы, но он смотрел на нее. Чуть склонив голову, спокойно, и то, что его поймали на горячем, кажется, совершенно не взволновало мужчину, он не отвел глаз, не заговорил, только губы дрогнули в подобии улыбки, а потом с уст сорвалось еле слышное:

– Спасибо, – и лицо вновь стало серьезным.

За что спасибо? Что согласилась? Что не передумала? Что хорошо когда-то сделала свою работу? Что не догнала когда-то с часами?

Часы… Снежана закусила губу, осознавая, что забыла взять с собой эти злосчастные часы. Скажи она об этом сейчас, еще не поздно было бы вернуться, подняться в квартиру, но тогда подниматься пришлось бы одной… Именно поэтому она промолчала. Пусть у нее будет предлог. На всякий случай.

Своеобразным «пожалуйста» ему послужил кивок головы, а потом девушка отвернулась, сосредотачивая все свое внимание на видах за окном. Салон обволокло звуком музыкальных переливов, даря каждому из них минуты предвкушения, спокойствия и надежд.

***

Самое ужасное происходит с человеком именно тогда, когда его надежды не оправдываются. Когда предвкушение заканчивается жестоким обломом, а на смену спокойствию приходит злость на себя, что предвкушал и надеялся, а также на того, кто этим самым «обломом» стал.

Снежана сделала щедрый глоток из бокала, а потом поморщилась. Когда она собиралась на свидание, в ее планы никак не входило напиться, а теперь эта идея уже не казалась такой дикой.

Она снова была за столиком одна, а все, что могла делать – это пить и злиться.

Больше часа она пыталась бороться, но не получилось – куда больше, чем снова подносить к губам бокал, чтобы сделать из него глоток, Снежане хотелось подойти к одному конкретному мужчине и опрокинуть жидкость ему на голову. С этим желанием Ермолова боролась из последних сил.