Разрушенные (ЛП)

Я хотел, чтобы она остановилась. Мое тело хотело убить ее, это то, что оно было обучено делать, если ко мне прикасались. Но на этот раз мой мозг хотел большего. Я хотел мягкости, нежного прикосновения.

Я хотел больше сладкого мучения, когда мне накладывали швы.

Такое новшество. Такой необычный подарок.

Зел не останавливала свои легкие как перышко прикосновения.

— Ты попал в несчастный случай на лодке или упал со скейтборда? — ее голос рисовал картины беззаботного малыша с нормальным воспитанием. Имеющего любящих родителей и детство полное веселья. Она рисовала ложь. Ложь, которую я отчаянно желал, чтобы она была правдой.

— Нет.

Ее пальцы гладили мое бедро, пока вся ее ладонь не накрыла меня.

Условный рефлекс, увеличивал свою свирепость, пока я не задрожал, пытаясь так сильно его игнорировать. Ее тело переместилось, когда она двинулась выше, прослеживая контур моего бедра, пока ее рука не исчезла под оторванным материалом моих брюк и прикоснулась к моему члену

Я дернулся. Я ахнул.

У моего мозга было слишком много всего, чтобы обработать.

«Не причиняй ей боль. Не убивай ее. Пожалуйста, держись».

Все, чего я хотел — быть окруженным сладкой агонией, к которой она прибегала. Мой твердый член увеличился, был вызван к жизни одним невинным прикосновением.

Я застонал, когда ее теплая рука обхватила меня, сжимая крепче.

— Это больно?

Я не мог говорить, но удовольствие говорило само за себя. Это убивало меня изнутри. Я никогда не чувствовал такого удовольствия. Таким осознанно заклейменным. Кивнув, я снова застонал, когда ее рука выпустила меня, опустившись, чтобы обхватить мои яйца.

Всю свою жизнь я избегал касаться его, смотреть на него. Один и единственный раз, когда я позволил себе кончить имел страшные последствия.

Зел схватила меня сильнее, сжав со смесью власти и вспыльчивости. Ее прикосновение отправило меня в помойную яму воспоминаний.

— Что это за кусок мяса, Фокс?

— Ничего, сэр!

— Так почему ты дергаешь его, как будто это твоя любимая игрушка?

Мои щеки пятнадцатилетнего мальчика вспыхнули. Я забыл о камерах в комнате. Я не собирался трогать себя. Я не собирался гнаться за восхитительной тяжестью, образующейся в моих яйцах.

Я не хотел быть пойманным.

— Если это отвлекает тебя, мы можем убрать его. Убрать, Фокс?

Мое сердце перестало биться.

— Нет, сэр. Вы не должны делать это. Это больше никогда не повторится, сэр. Я клянусь, сэр.

Сэр, сэр, сэр. Я не мог перестать умолять.

Он еще раз сильно сжал мой член, прежде чем отпустить.

— Ты тронешь его снова, и мы отрежем его.

— Фокс. Черт побери, хватит. Ты делаешь мне больно, — закричала Зел. Она дала мне пощечину.

Мои глаза открылись, и я отдернул свои пальцы, выпустив ее запястье. В момент, когда я освободил ее, она покрутила свою руку, чтобы кровь снова прилила к ее руке. Ее глаза блестели от слез, но это не были слезы печали, больше слезы ярости.

— Почему, черт побери, я пытаюсь помочь тебе? Ты находишься за пределами помощи!

Мое сердце запнулось, и я снова схватил ее за руку, массируя ее.

— Бл*дь. Мне жаль. Ты в порядке?

Смесь неуверенности и страха в ее глазах уничтожила меня, и я никогда не был так близок к разрушению. После всего, что я сделал, она все еще не ушла. Она не отказалась, и я благодарил гребаную вселенную, за существующую между нами связь. Она проявляла упорство со мной, не из-за денег, а просто, потому что не могла уйти.

— Нет. Я не в порядке. Все в тебе говорит мне бежать, тем не менее, я игнорирую себя, и в конечном итоге ты снова причинишь мне боль. Я ненавижу себя из-за своей потребности помогать другим — это желание сводит меня с ума изнутри.

Она сощурила свои изумрудные глаза, глядя прямо в мою душу.

— Ты сводишь меня с ума, но я кое-что поняла и из-за этого мне сложнее уйти.

— Что ты поняла?

Она тяжело вздохнула.

— Как помочь тебе.

Я сделал глубокий вдох, надеясь, молясь, чтобы она была права. У меня был момент слабости, и я подумывал о самоубийстве, но я был готов принять лекарство. Я сделаю все что угодно. Все что угодно.

Я не знал, что сказать.

Мы уставились в пустоту, прежде чем она прошептала:

— Ты доверяешь мне сделать кое-что? Я хочу посмотреть, сработает ли это. Если нет, то я закончу. Но если да, то я останусь и выполню наше соглашение.

Что бы она, черт побери, не собиралась делать, я надеялся, что это сработает.

— Да. Делай все, что ты хочешь.

Она напрягла плечи и сказала:

— Не задавай вопросов. Ложись.

Я мгновенно подчинился. Она хотела, чтобы я лег на подушки, и чтобы она встала на колени между моих ног. Все мое тело дрожало оттого, что она была так близко, и я положил руки под бедра, затолкав их под себя.

— Сейчас я собираюсь прикасаться к тебе, — прошептала она.

Прежде чем я смог ответить или подготовиться, ее рука исчезла в моих, разрезанных на ноге брюках, и обхватила мой член.

— Святое дерьмо, — застонал я. От ее горячей, пленительной руки все мысли из моей головы вылетели. Каждая клеточка в моем теле вспыхнула от потребности, такой резкой, что ощущалось, будто с меня содрали кожу живьем.

— Сконцентрируйся на моих прикосновениях к тебе. Не переставай сосредотачиваться на моей хватке.

Я пытался держать глаза открытыми, когда мой желудок скрутило, а мое тело стало твердым как гранит. Ее взгляд встретился с моим, заполненным желанием.

Еще один стон покинул мое горло, когда ее пальчики сжались, двигаясь вверх и вниз в бесконечном ритме решительности, чтобы разрушить мой мозг.

— Скажи мне, что ты чувствуешь, Фокс. — Ее хватка усилилась, она работала рукой — поворачивая руку и поднимаясь вверх и вниз, добавив новое ощущение.

Мои глаза хотели закрыться, но я не решался потерять себя полностью. Я мог причинить ей боль. Я мог убить ее.

— Я ощущаю, какой я твердый. Как сильно я хочу трахнуть тебя.

— Нет. Прислушайся к себе. Что ты чувствуешь?

Бл*дь, я не хотел углубляться в чувства. И я чертовски уверен, что не хотел делиться ими с Зел.

— Сделай это.

Ее рука обхватила кончик меня, сжав, кружа влагу, что выделялась из ниоткуда. Падающие звезды и землетрясения поселились в моем желудке, нуждаясь в высвобождении.

— О боже мой, женщина. Я собираюсь кончить.

Ее хватка тотчас ослабилась, позволяя оргазму утихнуть.

— Нет, пока ты не скажешь, что чувствуешь.

Черт побери.

— Я чувствую себя разорванным на куски, которые никогда не соберутся вместе. У меня так много всего внутри. Я просто хочу, чтобы я мог нажать кнопку перезагрузки и забыть обо всем до той секунды, пока ты не начала дрочить мне. Я был обучен игнорировать правильное и неправильное. Я в чертовом беспорядке.

Ее рука увеличила давление, вознаграждая меня.

— Ты хочешь, чтобы я остановилась? — пробормотала она.

Я хотел сказать «да». Сказать ей, что это было небезопасно, что она толкала меня слишком сильно, но у меня не было силы воли для этого. Нет. Она. Ушла. Не существовала.

— Нет.

Ее пальцы обхватили сильнее, поглаживая меня. Кровь стала ярче, наполняя мой член непрерывным огнем, пока я не запылал еще сильнее. Я приподнял бедра для лучшего доступа. Я хотел быть внутри нее. Я не мог принять больше от ее собственнической хватки.

Зел не двигалась и не прикасалась ко мне кроме моего члена, и я был благодарен, что она сохраняла дистанцию. Но в то же самое время, я был взбешен, раздражен и так сильно хотел взять все под контроль.

Своей свободной рукой, она потихоньку спускала брюки по моим бедрам, не останавливая свои потрясающие поглаживания.

Я приподнял бедра, чтобы она смогла стянуть материал. Сантиметр за сантиметром она стягивала разорванные брюки ниже. Мне было плевать на ее прикосновения. Мне было плевать, что еще больше шрамов она могла увидеть.