Страница 62 из 76
— Да хоть сейчас!
— Вы что, серьезно? Может быть, потом, после работы?
— К семи часам буду у вас.
— Сегодня, надеюсь, вы не будете больше оперировать?
— Нет, Алла Павловна, обещаю.
— Ой, смотрите!..
Сакен Муханов так и не приехал на операцию, да и мудрено ему было приехать, если он еще не вернулся из круиза по Средиземному морю, в Италии где-нибудь сувениры собирает, на Везувий смотрит, — раньше надо звонить о помощи, Малышев, а то ведь анекдот получается. Нежданно-негаданно остался город без двух ведущих хирургов, один в кризе, другой в круизе, и не знали о том ни горожане, ни сами хирурги.
Алла Павловна как в воду глядела — привезли пенсионера с ущемленной грыжей, с дачи, боли начались вчера, он терпел, глотал анальгин, пенталгин, — какой пенсионер сейчас без своей аптечки? — ночь не спал, утром соседи пошли к дороге ловить машину, остановили парня на мотоцикле и уговорили его доставить больного в город. Почти сутки ущемления, начался некроз, и Малышеву, конечно же, снова пришлось встать за операционный стол. А потом его пригласила к себе главный врач Кереева, и тут выяснилось, что рано Малышев решил, будто у него нет врагов.
— Впрягаетесь, Сергей Иванович? — встретила его Кереева широкой улыбкой. — Выглядите вы замечательно. Как дома, как семья?
— Все нормально, спасибо, — ответил он вяло, уже порядком уставший.
— Теперь вам надо следить, чтобы поменьше конфликтов. — Она закурила.
— Хотелось бы, — согласился Малышев и тоже закурил.
— Давайте будем советоваться, прежде чем принимать какие-то ответственные решения.
— Давайте…
— Давайте уж меня не подводить.
— Что вы имеете в виду?
— Дело прошлое, но я вынуждена о нем сказать чисто для профилактики. Я в отношении вашей телефонограммы в обком. Это по поводу Даниловой.
Запоздалая профилактика.
— Я действительно поспешил, — сказал Малышев.
— А то мне звонят, знаете ли, говорят, так и так, а я не в курсе. Представьте мое положение руководителя, который не знает, что вытворяют его сотрудники.
«Вытворяют».
— Сейчас я думаю о ней иначе. Мы сегодня вместе оперировали.
Кереева будто не слышала, продолжала накачку:
— Если каждый будет действовать через голову, такой начнется шурум-бурум!
«Каждый»!
— Сейчас, я возражать не буду! — резко сказал Малышев. — Но против путевок буду возражать всегда. Вы обязаны ставить меня в известность, как коммуниста и заведующего отделением, а не химичить что-то там за моей спиной.
— Видите, как вы рассуждаете? А Регине Петровне пришлось забрать свое заявление, — неприязненно сказала Кереева, потом взяла с края стола бумагу с какой-то сопроводиловкой на скрепке: — Что там у вас за история с дворником? Будто вы избили его, справка от судмедэксперта есть, свидетели. Что мне с этим прикажете делать?
У него зашумело в ушах, сразу подступила тошнота, хотел что-то сказать и только махнул рукой.
— Я не верю, конечно, что наш лучший хирург мог себе такое позволить, я порвала бы эту бумагу, — она брезгливо поколыхала листок с сопроводиловкой. — Но ведь народ сейчас знаете какой? В обком написали, в милицию написали, а оттуда по месту работы требуют: разберитесь, дайте характеристику и все такое. Вы хотя бы меня ввели в курс.
Он встал и хотел было уйти, но сдержал себя, снова сел. Она слушала рассеянно, видимо, все уже знала, тем не менее, вставляла сочувственно: «Да они везде так метут», «Ну да, если справка есть, дело заводится…»
— Характеристику мы дадим, Сергей Иванович, кадры свои не позволим компрометировать. Если дело до суда дойдет, я сама пойду общественным защитником. Только прошу вас, ставить меня в известность, не подводите руководство.
Ушел от нее злой — зачем рассказывал, распинался?
Но как же иначе? Вместе работаем, она главный врач и за тебя отвечает.
Около семи часов он позвонил Алле Павловне, сказал, что выходит, она заметила:
— Голос у вас… вы устали, меня не слушаетесь. Жду вас.
Только положил трубку, позвали в приемное отделение срочно — доставили парня, машина сбила, возможно, внутреннее кровотечение (а значит, и операция). Могли обойтись и без Малышева, есть дежурный хирург, но поскольку он еще не ушел… Спустился в приемной покой, — парень лежал на кушетке, скорчившись, глухо стонал. Черноволосый, кудрявый крепыш, кожные покровы бледные. На вопросы не отвечал, мычал бессвязно, был в шоке. Привезла его девушка, худенькая, заплаканная, с раскосыми испуганными глазами.
— Вы видели, как это произошло? — спросил ее Малышев.
— Н-нет, он мне сам сказал.
— Где сказал, на месте происшествия?
— Н-нет, он домой пришел… Еле-еле, — голос ее дрожал. — Он дополз.
Подозрительный наезд, ни одной ссадины и крови не видно, — вряд ли тут «попал под машину». К тому же еще сам до дома добрался. Хотя иногда бывает, даже после смертельного ранения человек еще некоторое время очень активно действует.
— Доктор, а вы можете определить, случайно его машина сбила или он сам?
— Что значит сам?
Девушка всхлипнула, еле выговорила:
— Пытался п-покончить…
Два симметричных кровоподтека в области почек, гематома в области ребер справа и слева, два ребра сломаны, гематома от удара в пах. Не под машину он попал, а под чьи-то жестокие, нацеленные на увечье пинки.
— Успокойтесь, девушка, как вас зовут?
— Жанна.
— Он кем вам приходится, мужем, родственником? Или просто знакомый?
— Мы хотели пожениться, уже подали заявление в загс. — Она говорила с трудом, вся дрожала от пережитого. Сестра подала ей валерьянки и воды.
— Скажите, Жанна, а у него были враги? Может быть, кто-то не хотел, чтобы он на вас женился? Соперник какой-нибудь?
— Нет, что вы! А почему вы так спросили?
— Дело в том, Жанна, что его, по всей вероятности, избили.
Она так и рванулась к Малышеву, схватила его за халат.
— Я так и знала! Я говорила ему, они тебя убьют за эти сто тринадцать тысяч! Теперь я все знаю, это они, плодожорки. — У Жанны глаза высохли, она сжимала кулачки, теперь ей надо мстить за Алика.
— Расскажите подробнее, как он к вам пришел, что сказал?
— Пришел не он, пришла соседка…
Пришла соседка и говорит Жанне: «Выйди, там твой жених пьяный на ступеньках валяется». — «Он не пьет!» — сразу закричала Жанна сорванным голосом, не только голос, у нее сердце оборвалось — он не может быть пьяным, значит?.. Она сбежала по ступенькам, Алик лежал внизу, согнувшись, прижимая к животу сумку с продуктами, и стонал. Тогда он еще был в сознании, сказал ей, что попал под машину, он даже еще подняться смог на ноги, Жанна вместе с соседкой привели его в квартиру, здесь он уже свалился, вызвали «скорую», он начал бредить, все просил: «Дай мне, Жанна, ракету». — «Какую ракету, Алик?» — «Средней дальности», — зубами скрипел, несколько раз произнес слово «плодожорки». Приехала «скорая», первый вопрос — пьяный? Потому что крови не было и только когда рубашку задрали, увидели на спине следы тупого удара, так и подумали, что машина.
— Теперь мне все ясно, доктор! — Жанна не выпускала из рук халат Малышева. — Он отказался подписать большую растрату! Мой Алик честный и очень смелый, он их не боялся вот ни сколечки! Они ему отплатили, они требовали, чтобы он поджег магазин, но он отказался, вот они и решили его убить! — Жанна была в отчаянии. — Спасите его, доктор!
Убить не убили, но избили зверски и даже хуже, зверь кусает и рвет, как попало, а здесь калечили продуманно, по-человечески били, сволочи, чтобы инвалидом сделать, — по почкам, по печени и еще в пах, мошонка распухла и стала багрово-синей. Сестра сделала Алику укол, он перестал стонать, нянечка осторожно его переодела, положили Алика на каталку и повезли. Жанна хотела пойти за ним, но Малышев попросил ее остаться здесь и позвонил в милицию — так и так, большая растрата, магазин хотят сжечь, в больницу поступил избитый продавец, срочно примите меры. Дежурный заверил его, что немедленно выезжает наряд и в гастроном 7/13 и в горбольницу, пусть свидетельница дождется.