Кахатанна. Тетралогия

Вегонаба прошелся несколько раз мимо сидящего Дженнина, знаком приказав тому оставаться на месте. Плеснул вина в два высоких стакана.

– Не знаю, с чего начать, Дженнин. Ты опытный политик, и поэтому я ознакомлю тебя с фактами, выводы же делай сам.

Верховный маг Хадрамаута Корс Торун погиб в схватке с каким‑то из своих коллег. Большего узнать о его судьбе не удалось, но больше нам и не нужно. Ты знаешь, что я никогда не любил старика и не питал к нему особого доверия. Позже выяснилось, что Корс Торун стоял во главе заговора магов, имеющего целью свергнуть всех нынешних властителей и возвести на престол Арнемвенда нового повелителя, объединив под его рукой все земли. Это связано и с богами, но я предпочитаю не вмешиваться в дела бессмертных, ограничиваясь нашими, земными проблемами – их тоже хватит не на одну жизнь.

Имана кипит. В Эль‑Хассасине два правителя, зато в Кортегане что‑то похожее на бунт или переворот: сплошной хаос и междувластие. Барга Барипад – хоть и не свергнут – остался не у дел, потому что унгаратты ему не подчиняются. Армия гномов пересекла Доганджу и Ронкадор и сосредоточивается на территории Хартума. Эльфы Иманы обрели своего короля, и сейчас там творится нечто неописуемое.

– Ну а эльфы нас почему интересуют? – легкомысленно спросил Дженнин. – Обычно они были сами по себе, мы сами по себе. Ты же сказал, что дела бессмертных нас не касаются...

– Нет, мальчик. Я сказал, что предпочитаю не вмешиваться в них, но, к сожалению, они касаются нас напрямую. Беда в том, что последний из Гаронманов – наполовину человек. И его крайне волнуют дела людей. Остальных эльфов, кажется, тоже.

С севера поступают все более тревожные сообщения. Урмай‑гохон Самаэль двинул свои полчища на юго‑запад. И я не удивлюсь, если теперь он считает себя достаточно сильным, чтобы завоевать Бали и помериться силами с Зу‑Л‑Карнайном.

– У него ничего не выйдет, – фыркнул шаммемм.

– Не должно было бы выйти, однако у Зу‑Л‑Карнайна серьезные проблемы – тагары восстали. И если они присоединятся к Самаэлю, то... сам понимаешь.

– Это беда, – согласился Дженнин. – Тогда и Хадрамауту угрожает непосредственная опасность.

– Думаю, варвару плевать, что с Хадрамаутом не воюют.

– Серьезное положение, – оценил обстановку Эльваган. – Давно не было так горячо на Варде.

– А теперь о самом невозможном... Говорят, что такие вещи предшествуют какой‑то катастрофе, концу света. Не знаю, правда ли это, но все астрологи и чародеи в один голос называют место действия – Шангайскую равнину.

Дженнин нахмурился.

– Да, я бы не стал спать спокойно, если бы знал, что наверняка случится катастрофа. Это все же слишком близко к нам. А что понтифик?

– Он очень неплохой человек, и ты знаешь, как я к нему отношусь. Кажется, он даже заинтересовался тем, что происходит вокруг него, но, возможно, это момент настроения. В любом случае у меня не было возможности во что‑либо посвятить его. Он поздно опомнился – время потеряно. Нужно самим решать, как быть, чью сторону принимать. Бездействие подобно самоубийству.

– Ты смотрел бумаги Корс Торуна? – спросил Дженнин внезапно.

– Только тем и занимаюсь. Кроме того, что‑то есть у него в комнате странное, такое, чему просто невозможно там находиться. Правду говоря, я надеялся, что ты мне поможешь разобраться в его барахле. Идти туда одному страшно, а довериться я не могу никому.

– С радостью, – сказал шаммемм. – Только прикажи накормить меня обедом.

Повеселевший Вегонаба кивнул:

– Я и сам с тобой пообедаю. А после с новыми силами мы двинемся разгребать кучи хлама, оставшиеся нам в наследство от старого колдуна.

– Послушай, Вегонаба, – поинтересовался Дженнин, – а он на самом деле был так стар, как сплетничают?

– Еще старше, мальчик мой. Мой дед был мальчишкой, когда Корс Торун уже считался дряхлым стариком. Ну, пойдем в трапезную. Сейчас нам подадут обед.

Джаннин Эльваган последовал за гостеприимным хозяином. На пороге комнаты остановился, прислушиваясь. Тихий‑тихий голос Корс Торуна произнес: «Я жду тебя, шаммемм». Но молодой человек решил, что ему померещилось...

О таких обедах принято говорить, что они прошли в теплой и дружественной обстановке, только этот был съеден наспех, правильнее сказать – проглочен. Напрасно старался повар порадовать своего хозяина кулинарными изысками: Вегонабе и его гостю было не до того. И даже осталась нетронутой индейка, маринованная в меду, – любимое блюдо хаанухов.

Залпом выпив по бокалу красного вина, оба вельможи не сговариваясь поднялись из‑за стола и вышли из трапезной. Вегонаба бросил на ходу несколько слов, и слуги замельтешили, снуя разноцветными бабочками по коридорам. Одни спешили к каналу, чтобы приготовить ладью советника, другие – ждать у выхода с богато украшенными носилками, готовые доставить своего хозяина куда он прикажет.

Хозяин приказал – во дворец Корс Торуна.

Ладья, застеленная коврами, тихо заскользила по зеркальной глади канала, между цветущих берегов, а Вегонаба и Дженнин вели бесконечный разговор – шаткий мир держался на последних ниточках, готовый вот‑вот ухнуть в пропасть и увлечь за собой все народы. Шаммемм предлагал отправить посольство в Сонандан, пока не поздно, первый советник в принципе соглашался.

Во дворце верховного мага Хадрамаута было тихо, темно и неуютно. Многочисленная челядь разбежалась сразу после того, как стало доподлинно известно о смерти хозяина. Люди боялись, что нечисть выйдет из‑под контроля, и старались держаться подальше от этого нехорошего места. Все же не‑человеческие существа, в разное время подчиненные Корс Торуном и порабощенные им, получили наконец долгожданную свободу, каковой и не преминули воспользоваться.

Однако все помещения сохранились в целости и неприкосновенности, ибо не было безумцев, возжелавших себе хоть пылинку из имущества чародея. Над вещами как бы тяготело незримое проклятие, отсюда старались унести ноги, оставив магу магово: кто его знает, не возьмется ли он и после смерти за свои темные дела.

Прислуга всегда знает о хозяине больше, чем может вызнать любой шпион, только обычно держит свое мнение при себе. Поэтому, когда Вегонаба только подозревал и предполагал, челядь доподлинно утверждала, что ворожба старого чародея к добру никогда не приводила и что знался он только со злыми силами.

– Неприятно тут, – передернул плечами шаммемм, оглядываясь по сторонам.

Вокруг было полно драгоценных вещей, старинной мебели, тяжелого бархата и парчи, которой завесили окна и дверные проемы. Однако пахло затхлостью и сыростью, словно в пещере с земляным полом. Пахло жилищем, которое не любят и давно бросили. Даже странно, как все пришло в запустение за такой короткий срок – в углах висела плотная паутина, пыль покрывала все поверхности толстым, слипшимся слоем. Кое‑где пошла по дорогим шелковым шпалерам плесень, выедая яркие цвета. Безобразные пятна грязи заставляли привыкших к роскоши вельмож передергивать плечами от отвращения. И покои больше напоминали берлогу зверя, нежели обиталище человека.

– Отвратительно, – энергично кивнул первый советник. – Но мы обязаны пересмотреть здесь все.

– А вы не боитесь, что против нас обратятся заклятия, которые старик наложил на свое имущество? Охранное колдовство – я об этом много слышал, особенно на Имане. Там просто обожают эти штучки, – поинтересовался Эльваган. Страха в его голосе не было, да он и не испытывал этого чувства, хотя считал, что осторожность не помешает.

– Не такой уж я выживший из ума, как тебе кажется, – улыбнулся Вегонаба. – У меня с собой перстенек. С виду так себе, дешевая безделица, но если поблизости есть магический предмет либо предмет, над которым . было прочитано заклинание, перстенек оповестит нас, будь уверен.

– А, – облегченно выдохнул Дженнин. – Тогда приступим. А что мы ищем, собственно говоря?

– Видишь ли, – замялся Вегонаба. – Этого я и сам точно не знаю, но надеюсь, что распознаю это сразу, как только увижу.