Кахатанна. Тетралогия

– И что же случилось? – спросил Агатияр.

– Едва я положил талисман на треножник перед зеркалом и стал произносить первые слова заклинания, как из глубины отражения появилась чудовищная, кошмарная тень. Я никогда не слышал ни о чем подобном. Тварь разбила стекло, ворвалась в наш мир и напала на меня...

Маг замолчал, поднес руку к забинтованной голове.

– Никак не могу привыкнуть к мысли о том, что больше никогда и ничего не увижу. Я сам виноват, сам и расплатился, но больнее всего то, что это только начало жутких событий. Скажи, аита, он ведь пытался искушать тебя?

– Было дело, – ответил император.

– Он вернулся к своему повелителю. Насколько же тот силен, что может присылать своих слуг в наш мир, хоть и на короткое время. Я бы неминуемо погиб, но тварь не собиралась ничего со мной делать, она только схватила украшение и исчезла...

Гар Шарга бессильно откинулся на подушки, голова его завалилась набок.

– Что с ним? – встревожился император.

Агатияр потрогал руку мага, пощупал пульс:

– Ослабел очень, впал в забытье.

Он дернул шелковый шнур и шепотом приказал вошедшему слуге позвать лекаря.

– Казнить его мало, Зу, за такое любопытство, но он и так наказан достаточно. Я у тебя страшный человек...

– Почему, Агатияр?

– Я, видишь ли, радуюсь, что это жуткое украшение не причинило вреда тебе. Как подумаю, что собирался отдать его тебе, чтобы ты сам отвез эту мерзость нашей девочке... Какое счастье, что я этого не допустил. Хоть и жаль мне Гар Шаргу.

Спустя несколько часов в комнате императора царит совсем другая атмосфера.

– Кому можно теперь довериться? Как узнать, что этот человек не служит врагу? Кого послать в Сонандан?

– Агатияр! Остановись! Иначе мы запросто спятим...

– Надо же было так ошибиться, – бормочет Агатияр, дергая себя за бороду.

* * *

Сангасои даже не заметили отсутствия своей госпожи. Только слегка удивились тому, что только что видели ее сидящей верхом на Вороне, и Барнаба трясся рядом в седле, а вот они уже стоят рядом со своими конями – грязные, запыленные и смертельно уставшие. И никто не видел, как они спрыгнули...

– Какие будут приказания? – спросил командир отряда.

– Едем домой, в храм.

Воины, ни слова не говоря, поворачивают коней и двигаются в обратном направлении.

– И все‑таки странно, – шепчет один из них своему приятелю, – стоило ли ехать к самому хребту Онодонги, чтобы тут же повернуть назад, едва мы его достигли?

– Это же Интагейя Сангасойя, – отвечает тот. – Она знает, что делает.

* * *

Татхагатху и верховного жреца Интагейя Сангасойя нашла такими растерянными и взъерошенными, что сразу поняла: случилось нечто непредвиденное, хотя и не опасное.

– Что у нас новенького? – спросила она сразу после приветствия.

– Гость, – ответил жрец.

– А кто к нам пожаловал на этот раз?

Нингишзида замялся, потупился:

– Не знаю, как правильно определить и выразить... У нас уже третий день гостит такая особа, что в Салмакиде распространяются слухи... по‑моему, скоро начнется паника.

Каэ внимательно посмотрела на своего жреца:

– Если я не ошибаюсь, паника уже началась. Так кого к нам принесло?

– Наш гость – весьма высокопоставленная и высокочтимая особа...

– Жнец, – буркнул Тхагаледжа. – Великая Кахатанна, я глубоко уважаю Повелителя Ада Хорэ, но народ Сонандана не понимает, почему он живет тут, и предполагает всякие глупости. Поговаривают о море, эпидемиях, повальном голоде, засухе и катастрофах.

– А чего‑нибудь одного моему народу не хватит, чтобы утешиться? Или нужно всего сразу – и вдосталь. Что случилось с сангасоями? Или это не они воевали с Новыми богами на Шангайской равнине?

– Не знаю, что случилось, – сказал татхагатха. – Но что‑то определенно произошло. Все сами на себя не похожи. А с тех пор как стало известно, что Декла переметнулся на сторону Врага, дела и вовсе пошли наперекосяк.

– Да сколько же мы отсутствовали? – ахнула Каэ и гневно обернулась к Барнабе.

Тот стал красным, как маков цвет, и пробормотал, потупясь:

– Ну, ошибся, с кем не бывает. Я отряд с собой прихватил в наш поток времени, а ориентировался с самого начала только на него. Думал, у них такое же время, как в Сонандане.

– Ничего не понял, – сказал жрец.

– Все очень просто, – пояснила Каэ. – Мы обещали отсутствовать несколько часов, а провели в горах реальное время.

– Именно так, – радостно закивал Барнаба.

– Чему ты радуешься? – рявкнула Каэ. – Я тебя сейчас развоплощу, и оттачивай свою рассеянность на ком‑нибудь другом.

– Я могу быть и беспощадным, – поднял голову толстяк. – Я могу тебя не пощадить. Тебе, как женщине, об этом следует подумать.

– Да ты перепутаешь беспощадность с безденежьем или безрыбьем! Нашел чем пугать!

– Тише, тише, – произнес у них за спинами глубокий, вездесущий голос. – Не нужно спорить. Главное, что вы вернулись. Мы уже начинали волноваться.

Она радостно обернулась:

– Тиермес!!!

Спустя час они уже обедали в резиденции верховного жреца, чтобы не распространять лишние слухи. По городу были разосланы герольды с сообщением, что Мать Истины и Суть Сути Великая Кахатанна благополучно возвратилась в свой храм. Люди понемногу успокаивались.

– Узнала что‑нибудь ценное? – спросил Тиермес.

Он сидел по правую руку от Каэ и играл с огромным сочным и спелым яблоком: прикасался к нему тонким пальцем, заставляя то появляться, то исчезать.

– Больше, чем в состоянии уяснить себе... Слушай! Научи меня хоть такой штуке – почему мне не даются заклинания?

– Потому что Истина и волшебство – это несовместимые вещи. Ты же все равно будешь видеть, что на самом деле находится перед тобой. Как же ты сможешь заколдовать предмет? То, что я сейчас делаю, – это иллюзия. А ты враг всяких иллюзий. Твоя сила в этом, – зачем тебе магия, не понимаю. Мы вынуждены творить миражи, прибегать к обману, чтобы оставаться у власти, а тебе нужно всего лишь быть самой собой... Хотя «всего лишь» я употребил чисто фигурально, условно. Я знаю, чего это стоит. И все равно магия тебе не нужна.

– Если разрешит Великая Кахатанна, – начал было Нингишзида.

– Я же просила...

– Каэ, дорогая, не томите душу! Что вам сказали Тойоны?

– Начнем с самого начала: для меня должно быть какое‑то известие от Зу‑Л‑Карнайна.

Правитель, жрец и Тиермес переглянулись.

– Есть, – наконец сказал Тхагаледжа. – Это важно именно сейчас?

– Все зависит от того, ознакомились ли вы с посланием.

– Конечно. Сначала мы ждали вас через несколько часов, и, когда прибыл гонец, мы задержали его до вашего возвращения. Но ни отряда, ни вас не было, нам пришлось выслушать юношу – он уже с ног падал от усталости.

– Так что вы знаете о талисмане Джаганнатхи?

– К сожалению... – сказал Нингишзида.

– Тогда добавьте к этому знанию следующее: чтобы определять, где находится талисман Джаганнатхи и кто им владеет, был создан перстень, который, не мудрствуя лукаво, тоже назвали перстнем Джаганнатхи. Похоже, у предков было не все в порядке с фантазией, потому что враг этим перстнем никогда не владел и Джаганнатха к нему и близко не подходил. Мечтой врага было найти и уничтожить эту весьма полезную вещицу. Посему после окончания войны ее разделили на две составные части – оправу и камень. Оправа хранится где‑то в центре Варда, у эльфов, – и отыскать ее еще представляется возможным. А вот вторую часть отправили не куда‑нибудь, а на Иману. Отдали рыцарям‑храмовникам. И поскольку произошло это событие много тысяч лет тому назад, то и узнать, где это место теперь, невозможно. Но нужно, как утверждают почтенные Тойоны.