Страница 150 из 239
Все строение было совершенно полно тишиной, давящей и страшной. Разве что слабый шум горящей электроники доносился из тонущей бронированной лодки Публия. Руиз проехался по лагуне, внимательно глядя на приборы, чтобы определить, один он в этом месте или нет. Все указывало на то, что кроме него тут никого нет. Сампан тоже подскакивал на волнах лагуны. В тот же момент индикатор показал, что один детектор ближнего расстояния все еще оставался включенным при входе. Насколько Руиз мог сказать, это поле могло зарегистрировать только проход через дверь синтетических материалов, металла или другой неодушевленной материи.
Руиз вздохнул. Он ожидал худшего. Он снял с себя все свое оружие, которое спрятал на лодке под овощами. Может быть, недавно состоявшийся здесь бой отпугнет мародеров от такого непритязательного трофея, как лодка, полная зелени, овощей и фруктов. Он срезал декоративные металлические пряжки со своих полотняных туфель. Он посмотрел на пуговицы, которые застегивали его короткие штаны. Они, вроде бы, были вырезаны из толстой рыбьей чешуи. Он взял дубинку фермера, кусок плотного дерева длиной с руку, на которой была насажена грубо вырезанная голова маргара. Рукоять была отполирована частым употреблением и хорошо ложилась в его ладонь.
Он перешел на корму сампана и привязал канат к причальному кольцу. Потом сошел на пристань.
– Ты идиот, Руиз Ав, – сказал он себе. – Ты охотишься за самым крутым и жестоким человеком во всей вселенной. С палкой в руках вместо оружия.
Он смущенно рассмеялся.
Запах недавней смерти исходил из пасти Лабиринта, и Руизу Аву вдруг страшно захотелось иметь такую замечательную возможность: никогда туда не входить!
Однако он все равно туда вошел и обнаружил, что теперь лабиринт был населен только трупами. За каждым углом он находил все новые и новые трупы – иногда это были неудачные экземпляры творчества Публия, превратившиеся в кучки меха или чешуи, но чаще всего это были рабы-Дирмы, служившие охранниками. Убийства, по мнению Руиза, были совершены с той небрежной уверенностью и эффективностью, которая вообще характеризовала подход Реминта к своему ремеслу. Каждый ожог приходился точно на то место, где он мгновенно убивал, каждый отрезанный член говорил о том, что убийца метил в какую-нибудь жизненно важную функцию и хотел рассечь какой-либо важный нерв. Руиз исследовал оружие каждого убитого Дирма в надежде воспользоваться им, но убеждался всякий раз, что Реминт был очень скрупулезен и прожигал механизм каждого оружия своим игольчатым лазером.
Руиз никак не мог постичь, как же это Реминт смог пробраться в такой укрепленный лабиринт Публия в одиночку, и часто останавливался, чтобы прислушаться, не остался ли какой-нибудь охранник или прибор в живых. Он не нашел ничего, что могло бы его насторожить, и как раз это и насторожило его более всего.
Разрушение шлюза безопасности на входе собственно в сам лабораторный и жилой сектор лабиринта еще более поразило Руиза. Видимо, Реминт пробивался через лабиринт, используя опаляющие бомбы и большой запас лестничных снарядов. Шлюз безопасности был открыт взрывом, а броня висела длинными клочьями там, где дыра открывалась в лифтовую шахту.
Руиз подкрался к дыре и выглянул вниз. Опал, который покрывал стены шахты, был покрыт следами от скалолазных крюков и кошек, которыми Реминт, вероятно, воспользовался, чтобы спуститься вниз, к лабораториям Публия. Руиз глубоко вздохнул. У него крюков не было. Его единственным путем казалась маленькая и хрупкая лестница для технического обслуживания лифта, которая была страшно покорежена взрывами, которые пропороли вход в шахту. В некоторых местах она провисла и вплавилась в стену. В других местах она просто висела оторванными клочьями.
Ему так хотелось бросить все и уйти назад, на солнце, к ящикам редьки и морковки, забыть все, что произошло раньше, сменить имя и стать другим человеком, кем-то, кому не придется спускаться вниз к чему бы то ни было, ждущему его на дне шахты.
Но путь к Низе вел вниз. Публий все еще был его главным входным билетом в крепость Юбере. Он подумал, жива ли еще Низа, а если и жива, то что она думает про Руиза Ава. Ненавидит ли она его, что весьма и весьма вероятно?
Он покачал головой, повесил дубинку на пояс и начал спуск вниз.
Руиз едва мог поверить, что он пережил этот спуск, когда наконец оказался внизу шахты. Дважды он поскальзывался и спасал себя от падения, только ухватившись за ступеньку, мимо которой пролетал. Однажды пролет лестницы оторвался под ним и ударил его об стену, едва не вырвав из его рук скобу, за которую он держался. Но эти приключения уже не казались ему серьезными, хотя поврежденное плечо снова начало болеть.
Шахта была взорвана на трех уровнях, словно Реминт устанавливал свои взрывные заряды специально для того, чтобы отвлечь внимание оставшихся в живых людей Публия и разделить их силы на разные источники опасности. Из абсолютной тишины, которая исходила из прежде весьма полных деятельности лабораторий Публия, Руиз сделал вывод, что план Реминта преуспел.
Он стал беспокоиться, что Реминт уже убил Публия или пытал его до такого состояния, что создатель чудовищ стал совершенно бесполезным.
– Вот какие мысли тебе теперь в голову лезут? – прошептал он самому себе.
Очень глупо, подумал он сухо, начать обращаться к логическому мышлению в это время, когда уже поздно что-либо сделать.
Поэтому он вошел в мертвые лаборатории.
Тишина угнетала и давила. Руиз крался по этажу, перебегая из одного укрытия в другое, почаще останавливаясь, чтобы ощутить, не осталось ли еще каких-нибудь приборов или людей Публия, которые могли бы ему помешать.
Он ничего не услышал.
Тут и там он натыкался на тела техников, которые, очевидно, вооружались тем, что было под рукой и всяким импровизированным оружием – ножами, дубинками… Их посылали против Реминта. У одного убитого он забрал нож с длинным тонким лезвием, который он привязал к руке тряпкой, так что рукоять лежала чуть выше его запястья. Ни одна дубинка не показалась ему такой же удобной, как оружие фермера, поэтому он держал фермерскую дубинку наготове.
Несколько из последних жертв прожили достаточно долго, чтобы спрятаться под скамьями или заползти под машины или за стеллажи. Неужели Реминт потерял часть своей смертоносной эффективности? Может, он начинал уставать? Может, он был ранен? Это казалось весьма обнадеживающим знаком, и настроение Руиза потихоньку стало подниматься.
Когда он услышал звяканье стали о сталь, он стал вдвое осторожнее, но скоро обнаружил, что звуки исходят из вырытого амфитеатра, где медведеподобные воители все еще слабо замахивались друг на друга. Их молниеносная скорость слегка замедлилась, силы их были на исходе. Но все же события в лаборатории явно не отвлекли их от врожденной свирепости и желания убивать. Все еще их было довольно много. Руиз решил, что перед ним последний этап отборочных боев.
Он с минуту смотрел вниз, на их сражения, почти завидуя их несложным страстям.
Руиз прошел дальше несколько шагов, потом замер возле аквариумов, где Публий держал свои клоны на случай внезапной травмы или смерти. Повинуясь порыву, он отодвинул стекло, которое держало аквариум в полной тьме.
Три копии создателя чудовищ беспокойно заворочались, разгибая свои мягкие тела и неловко протирая глаза. Руиз почувствовал такую силу ненависти, которая сдавила ему горло. Стало трудно дышать. То, что эти клоны были в самом строгом смысле неповинны в преступлениях Публия, не меняло ничего в силе его чувств.
Он подумал о том, чтобы взять с собой одного клона, но этот клон не будет ничего знать о текущих распоряжениях или местонахождении Публия, тем более, что пока он еще даже не будет похож на Публия. Почти наверняка фальшивый Юбере и не подумает признавать авторитет клона.
Он наклонился и коснулся панели управления, и питательная жидкость, которая поддерживала жизнь клонов, стала медленно уходить из аквариума.