Страница 124 из 239
Олбени крякнул.
– Дирмы бесстрашные, – сказал он. – Наш объект, видно, с денежками.
Руиз пожал плечами.
– А кто стал бы нанимать нас, дорогостоящих головорезов, чтобы просто прирезать нищего за углом?
– Верно. Ну хорошо, мы можем их просто-напросто срезать с сидений. Настоящая работа начнется как раз тогда, когда мы их уберем. Надо будет поймать поезд, прежде чем он удерет от нас. А он-то движется с неплохой скоростью.
– Давай подождем, пока они будут двигаться обратно, – сказал Руиз.
– Ну, конечно, – Олбени принял обиженный вид. – Неужели я похож на туриста, которому не терпится побывать в генчевском Диснейленде?
Руиз улыбнулся.
– Вроде нет. Как, по-твоему, нам нужно это сделать?
Олбени задумчиво потер щеку.
– У нас тут небольшая проблема. Сестрички из мира Ях маленько страдают агорафобией – по-моему, ментоскопируя их, ты не придал этому значения. Я не знаю, какой толк от них будет там.
Руиз задумался.
– Если наш работодатель дал нам правильные сведения – не считая существования этой дыры, о которой он и сам не знал – тогда мы сможем пробраться через черный ход в доме нашего объекта. В этом случае нам не все понадобятся. Мы оставим сестер здесь, в туннеле, чтобы они держали для нас открытым отверстие.
– Тут столько под вопросом, Руиз, – сказал Олбени.
Поезд пронесся по стене ямы. Руиз повернулся к Хаксли.
– Возьми все, что можешь, и проверь эту штуковину на переключатели-ловушки, разрывные соединения, антипассажирские устройства – словом, ты сам знаешь, чего искать. Я не знаю, как долго у них займет путь по кругу, но, когда они вернутся, нам придется встретить их наготове и во всеоружии.
Они молча ждали, пока Хаксли работал со своими щупами и анализаторами. Поезд прошел прямо под ними, и Руиз в душе ожидал, что Дирмы поднимут голову и как раз их увидят, но нет, они продолжали спокойно и невозмутимо таращиться перед собой.
Когда они исчезли из поля зрения со своими бессознательными жертвами, Руиз повернулся к Хаксни.
– Что у тебя получается?
– Не могу точно сказать, что выловил все, но… есть переключатели на мертвеца, которые настроены на жизненные показатели Дирмов. Тут нет проблем, если Мо и Чоу еще не разучились стрелять. Эти переключатели вообще плохо защищены. Удар из игольчатого лазера в центральные соленоиды вполне сможет их обезвредить. Ей-богу, дурацкое устройство. Главное сенсорное устройство вроде как заключено в мономолевую броню, но периферия легко уязвима.
– Что еще?
– Тут есть еще устройство выборочной идентификации, мне так кажется. Если оно работает так, как я понял, то кто-то сверху время от времени вызывает, а один из них отвечает. Всовывает какую-то часть тела в идентификатор. Что могут всунуть такие вот Дирмы?
– Локтевые шипы, – ответил Руиз.
– А-а-а. Тогда нет вопросов. Просто-напросто оставим под рукой один такой локоть и будем надеяться, что сможем распознать сигнал вызова. Потом, есть еще антизахватное поле – оно включается, если какой-то человек пытается без разрешения прыгнуть в поезд между остановками. К счастью, наш работодатель не пожадничал насчет оружия, и я считаю, что мне удастся подстроить нашу броню так, чтобы она давала невидимый резонанс с этим полем – если, конечно, переливы узора поля не очень сложные.
Олбени тихо рассмеялся.
– Ого, великий Хаксли, какое облегчение! Иначе нам пришлось бы бросить все дела и кротко так потрусить обратно в нашу теплую подлодочку. Вот незадача была бы, а?
Хаксли ответил Олбени ледяным взглядом, но ничего не сказал.
– Потом, – продолжал он, – есть там еще и множество чисто механических приспособлений: огнеметы ближнего действия, покрытие из проволоки-путанки, бритвенные поручни. Это больше по твоей части, Олбени, но эти штуки электронно подсоединены к центральному монитору управления, поэтому вот еще одна задача для лазерщиц.
Есть и еще одно устройство, оно как бы замкнуто на сам поезд, оно основано на низкотехническом блоке инерционного движения и оно, по-моему, должно реагировать на любые внезапные изменения в скорости поезда.
– Как насчет самой дыры? – спросил Руиз.
– Ничего, насколько я знаю, – сказал киборг, пожимая металлическими печами. – Если бы у нас была неделя и нужное снаряжение, мы могли бы взобраться по стене, и никто бы нас не заметил, если бы не пришел специально посмотреть, что в дыре делается. Однако рельсы снабжены детекторной проволокой, которая раскаляется добела при прикосновении, поэтому взобраться по скобам мы просто не сможем.
– Значит, так, – сказал Олбени, – давайте-ка я подытожу, что и как. Наши струхнувшие сестрички должны достаточно хорошо взять себя в руки, чтобы пробить соленоиды, мы должны придушить Дирмов так, чтобы не попортить им локотков, а потом мы вынуждены влезть на эту штуку так, чтобы она не замедлила хода. Пусть даже она будет двигаться настолько быстро, что мы рискуем сломать ноги, если приземлимся неудачно. Потом, кроме того, мы должны избежать огнеметов и проволоки-путанки, тем более не хвататься за бритвенные поручни. И после всего мы въедем наверх, где нас будет поджидать торжественная встреча только потому, что мы упустили какую-нибудь деталь или сунули в сканер не тот локоток. Перебейте меня кто-нибудь, если я не прав.
– Думаю, надо бы поговорить с Мо и Чоу, – сказал Руиз. – А ты пока поломай башку над тем, как нам попасть на сам поезд.
Руиз пошел по туннелю назад, туда, где две сестры с мира Ях прижались в углу между стеной и полом, каждая судорожно прижимала к себе свой лазер, словно в нем находила какое-то утешение и поддержку, касаясь холодного стекла и металла.
– Мне очень жаль, что вы так перепугались, – сказал Руиз, – но вы нам понадобитесь, когда поезд пойдет обратно.
– Слишком глубоко, – сказала Мо, голос ее дрожал от напряжения. – Ну невероятно глубоко. Ты нам сказал, что мы будем ползти по пещерам.
Тон ее был только очень отдаленно обвинительным. Она была настолько охвачена ужасом, что он перебил все остальные чувства.
– Я и сам так думал, – сказал Руиз. – Но оказалось, что все не так. Это очень скверно. Я собираюсь поставить вас на выходе из туннеля. Вы должны для нас прожечь кое-какие приборы. Сможете?
Чоу уселась и стряхнула с себя судорожно сжатую руку сестры.
– Попробуем сделать. Но, если ты думаешь, что мы собираемся нырять в эту дыру, ты очень и очень ошибаешься.
– Да нет же, нет, я ничего такого от вас не хочу. Да и какой мне там от вас толк? Я оставлю вас здесь охранять наши тылы, после того как мы заберемся на поезд. Вы нас подождете.
Плоское широкое лицо Чоу просветлело.
– Мы разобьем лагерь подальше в туннеле, там, где мы не увидим этот страшный свет и не почувствуем глубины.
Руиз кивнул и направился обратно к краю дыры.
– Установи линию огня сестрам и скажи, куда стрелять сперва, а куда потом, – сказал он киборгу.
Прошло более часа, прежде чем Руиз услышал снова пение рельса.
Они использовали это время, чтобы сформулировать и отполировать свой план. Он слишком сильно зависел от совершенства исполнения, пессимистически подумал Руиз, но это было лучшее, что он мог сделать. Он не верил, по правде говоря, что они смогут придумать нечто лучшее, пока поезд совершит еще один круг. Кроме того, кто мог знать, что произойдет дальше: поезд вполне мог отправляться к генчам раз в неделю. А ему всегда везло больше всего, когда он быстро и не задумываясь импровизировал.
Руиз послал зверятника Дурбана, гладиатора, марионетку по горизонтальной трещине в стене, которая расширялась настолько, что могла их спрятать. Они были на пятьдесят метров выше и на несколько метров ближе к рельсу – это была точка, с которой впрыгнуть на поезд было чуть-чуть полегче. Руиз замкнул поводок марионетки на запястье гладиатора и сказал безымянному человеку, что посадить на поезд марионетку – это главная и самая важная задача. Поэтому марионетка должна сесть на поезд без повреждений.