Страница 10 из 14
Краем глаза я видел, что Макс отмер и двинулся к нам. Санька, казалось, всё понял: он ещё раз серьёзно посмотрел мне в глаза, сполз на землю и взял подошедшего брата за руку. Макс не подкачал:
- Ты всё правильно сделал!
Мне осталось только махнуть им рукой. Уходя, я боялся услышать истошный рёв за спиной. Но было тихо. Это казалось странным, но уточнять что-то не хотелось, ведь пришлось бы поворачиваться к ним. А я уже принял решение.
Я прожил в Ульяновске четыре года. Спасибо цивилизации я постоянно был на связи с родителями, друзьями. По телефону, скайпу... Наверное, именно это непрерывающееся общение в итоге и вынудило меня вернуться. Я больше не мог так далеко от СВОЕГО города.
Моя старая квартира на удивление встретила меня свежестью и полным холодильником. Мама постаралась! Стало так приятно и как-то незнакомо защипало в носу... Я тут же позвонил домой, своим, и, поблагодарив, пообещал приехать завтра в гости для полного отчёта.
Потом я растянулся на своём любимом диване и неожиданно заснул. Спал спокойно, долго. Проснулся лишь к вечеру. Потянулся, глядя как розово синеется небо в окне. Макс! Повинуясь какому-то безотчётному порыву, я вскочил и засобирался к нему, так, сразу, без звонка. При подходе к знакомому подъезду опять стало пощипывать в носу – уже второй раз за сегодня. Становлюсь сентиментальным.
Хоть мы и перезванивались – чем дольше я жил вдали от дома, тем чаще – но казалось, что сейчас я увижу и поговорю с Максимом впервые за четыре года.
По его рассказам я знал, что он женился. "Представляешь, Анька взяла меня с ребёнком!" – смеялся Макс. Работает всё там же, всё так же – архитектурит помаленьку: дослужился до прибавки к зарплате и обмолвке от начальства о возможном повышении по службе. Санька учится в школе, что стоит у них во дворе. Дружит с тем самым Славкой, из детского сада. Учится хорошо и также неплохо хулиганит, но без особого экстремизма. Короче, растёт нормальный парень! "Обожает спорить и много читает, может, метит в философы?" – весело вопрошал Макс.
Глава 12
Павел
Перед подъездом я притормозил, окинул взглядом почти родной двор, будто заново знакомясь и с лавочкой у синей урны, и с розовой геранью, что, сколько я помню, всегда была видна в окне первого этажа, и с маленькой круглой клумбой, на которой отродясь не было ни одного цветка.
Код домофона остался прежним. Не успел я взяться за ручку двери, как сзади услыхал торопливые шаги и запыхавшееся: "Подержите дверь!" Обернувшись, сразу узнал того нескладного вихрастого кузнечика из аэропорта с большими шоколадными глазами. Санька тоже меня узнал, правда, не сразу. Смутился, но быстро овладев собой, улыбнулся, ответно протянул руку для приветствия; совсем большой стал. Пока мы поднимались по лестнице, (Санька предложил не ждать лифта), я расспрашивал его о всякой всячине, о чём принято спрашивать мальчишек-школьников, и получал такие же стандартные ответы.
Когда мы дошли до нужного этажа, у Саньки окончательно сбилось дыхание.
- С тренировки иду, устал, - зачем-то пояснил он.
Входная дверь была открыта: видимо, домофон своим пиликаньем известил хозяев о приходе кого-то из домочадцев.
Мы с Санькой только зашли, как из комнаты появился недовольный Макс. Я запоздало подумал, что не позвонить перед приходом было всё-таки плохой идеей, но тут он увидел меня и широко улыбнувшись, раскинул руки. Пошёл ко мне. Мы обнялись. Как же я, оказывается, скучал по нему.
Санька закинул рюкзак к себе в комнату, размахнувшись им прямо из коридора, и сразу исчез на кухне. Чуть позже, махнул нам с Максом рукой и, сообщив, что убегает к Славке, исчез за дверью.
Мы с Максом долго сидели на кухне – всё говорили и говорили. Вернулась с работы жена Макса и, коротко поприветствовав нас, скрылась в ванне.
- Когда ты уехал...Представляешь? Санька спокойно к этому отнёсся. Я даже сначала не понял, но, по-моему, он как будто даже обрадовался!
Максим заваривал чай, прислушиваясь к звуку воды в ванной комнате:
– Думаю, что теперь всё будет хорошо.
Я кивнул в ответ. Больше мы эту тему не поднимали: всё хорошо, что хорошо кончается.
Вскоре мы были со всеми принятыми в таких случаях церемониями представлены с Аней друг другу и закрепляли (уже втроём) наше знакомство любимым шоколадным тортом Макса. А выпить «за встречу» решили завтра, когда соберутся все наши, в баре.
Работу я нашёл очень быстро – моего начальника обрадовал опыт, который я получил в Ульяновске. Пообещали, правда, меньше, чем мне платил Сергей, но тоже неплохо; моя новая должность в Москве была не такой важной. На те деньги, что я привёз с моего четырёхгодичного строительства у меня получилось сделать ремонт в своей квартире (кстати, рабочие справились достаточно быстро – за пару месяцев), обставить её по-новому и нормально одеться. Хорошо, что я обхожусь минимумом мебели, да и одежда, которую я купил нельзя назвать дорогой.
Встречаться с Максом так часто, как раньше не удавалось – навалилось много работы. Частые командировки: строить именно в столице, в моём городе, куда я так рвался, не выходило – заказы получали "за выездом" и в основном на промышленные здания. Но это меня не расстраивало, главное, что я – в Москве, вернулся.
У Макса же теперь была настоящая семья и помимо работы, вот ведь трудоголик, они много времени проводили втроём: устраивая какие-то вылазки на природу, показывали Ане город, не забывая про походы по каруселям и сладким кафе. Анька оказалась нормальной девчонкой. Именно девчонкой – весёлой, подвижной. Когда я выбирался с ними куда-нибудь, то удивлялся, насколько она всё-таки недалеко ушла по возрасту от Саньки. Может поэтому он так легко принял нового члена семьи? Я был рад за него. Хоть он и навещал летом своих родителей (по отдельности, конечно), но настоящая мама появилась у Саньки сейчас, это было видно – Анька действительно полюбила его.
Когда я куда-нибудь выбирался с ними, то возвращался домой только к вечеру и без сил. Смеялись и набивали животы – это были наши основные занятия! Иногда я украдкой разглядывал Саньку, выискивая следы той детской страсти. Но ничего такого не находил – он вёл себя, как обычный пацан. Почти всё время вис на брате, устав ходить, ложился на лавочку в очередном парке, ел шоколадное мороженое тоннами, катался на воротах, когда Максу вздумалось показать Аньке красоту кованных старинных оград, смешил нас. Бывало, что Санька чувствовал моё внимание, но никак особенно не реагировал, что лишний раз убеждало меня, что всё благополучно закончилось, и мальчик перерос свою одержимость – вылечился.
Егор... Что у нас было с Егором, я не мог понять. Казалось, что всё идёт прекрасно: его частые приезды ко мне в Ульяновск, постоянные звонки, электронные письма, мы даже освоили виртуальный секс. Всё было серьёзно, но что-то… не так.
Почти сразу, как я переехал в Ульяновск, Егор прилетел ко мне (хотя это скорее должно было называться "за мной") на следующий день: пытался узнать причину моего скорого отъезда, уговаривал вернуться в Москву. Он не понимал, что происходит, а мне не хотелось ничего рассказывать. Потом он смирился с моим решением и стал жить на два города. С радостью воспринял новость о моём возвращении и первые две недели мы не вылезали из кровати. Егор на это время взял отпуск от своего «менеджерства» и, смеясь, говорил мне:
- Не парься, после того, как мы отметим твоё возвращение, мне ещё и больничный дадут, так что и в деньгах не потеряю, и если повезёт, продлят мой отпуск. А ты старайся, Павлуша, лучше! Потому что, если доктор не найдёт показаний для больничного, значит ты совсем меня не любишь.
Конечно, больничный ему не понадобился (я был очень осторожен), но и нельзя сказать, что его походка не претерпела никаких изменений. Но он не жаловался.