Страница 3 из 37
Кроме того, большинство переводчиков переводит, "не ведая, что творит". В программе обучения переводу, как правило, отсутствует системное изложение теории и методологии перевода. В лучшем случае студенты узнают об "уровнях эквивалентности перевода" В.Н.Комиссарова, не совсем ясно представляя себе, зачем эти уровни нужны и как их применить на практике. Отсутствует не только теоретическая основа, но и методика ее практического приложения.
Не лучше обстоит дело и с практикой. Ложный принцип комбинированного педагогического и языкового обучения, унаследованный от советских времен, приводит к тому, что переводческая практика подменяется педагогической. Даже сейчас студент-переводчик, который сам не проявит инициативу, своего первого иностранца увидит после окончания учебы и, конечно, половины сказанного им не поймет, потому что никакой магнитофон не заменит живую речь.
Модель обучения переводчиков в постсоветских вузах можно сравнить с подготовкой пловцов-профессионалов в "лягушатнике". То, что иногда получаются неплохие результаты, можно объяснить только необычайной талантливостью нашего народа и его умением приспосабливаться к любой нелепой ситуации, создаваемой власть предержащими недоумками.
Я часто слышу, как говорят: "Вот немцы (голландцы, французы, турки и т.д.) молодцы - на английском с ними заговоришь, они тебе отвечают на английском, на испанском, они тут же переходят на испанский, а мы?".
Успокойтесь, сограждане, вашей вины тут нет. Во-первых, власть семьдесят лет держала нас в полной изоляции от остального мира. А на Западе принято, скажем, детские каникулы и отпуск проводить то в Испании, то во Франции, где волей-неволей продукты покупаешь у испанца или француза и при этом надо как-то говорить с ними по-испански или по-французски, где дети играют с французскими или испанскими детьми. Во-вторых, в нормальных странах интуристы не ходят под опекой, а живут среди местных жителей, общаются и торгуют с ними. Язык в таких условиях усваивается естественно и легко, правда, довольно поверхностно и его знание должно закреплять системное обучение.
Не стоит расстраиваться, сравнивая свои знания иностранного языка со знаниями европейцев. У вас это получится так же легко, стоит только создать соответствующие условия. Приведу один, по-моему, убедительный пример.
Как-то в Сухуми я наблюдал, как абхазские, армянские, грузинские и русские ребятишки играли в футбол и перекрикивались между собой на абхазском, армянском, грузинском и русском языке, прекрасно друг друга понимая, а ведь это очень разные языки, не то что европейские, в которых очень много общих корней, а некоторые так же похожи друг на друга, как русский и украинский.
Наши студенты-переводчики, как правило, не имеют этой естественной основы знания чужого языка. Это очень плохо, поскольку такой пробел трудно восполнить в искусственных условиях. Без естественной основы говорить на иностранном языке научиться можно, но понимать речь иностранцев будет трудно и трудности эти нельзя преодолеть иначе, как прожив в естественной иноязычной среде достаточно долго (не менее года для взрослого человека со сложившимся фонетическим стереотипом). Попробую объяснить, в чем здесь проблема.
Понимание речи основывается на так называемой сигнатуре слова - своего рода фонетической подписи говорящего. У каждого говорящего своя сигнатура - она уникальна и неповторима, как почерк. Сигнатуры родной речи мы начинаем усваивать с детства и продолжаем пополнять свой "банк сигнатур" всю жизнь. Поэтому мы поймем любого говорящего на нашем родном языке, как бы он его не искажал.
В то же время у студента-переводчика, не имеющего естественной языковой основы, после завершения обучения в "банке сигнатур иностранного языка" насчитывается не более десятка сигнатур: сигнатуры речи преподавателей и дикторов лингафонных курсов. Откуда же возьмется понимание иностранной речи, если в реальной жизни никто не говорит, как диктор?!
Более того, и в практической деятельности переводчика почти нет условий для "накопления сигнатур". Зная, что их переводят, иностранцы (правда, не все) стараются говорить четко и в более медленном темпе, опять создавая переводчику тепличную среду. Столкнувшись с реальной быстрой неадаптированной речью, переводчик, как правило, теряется. Правда, не всегда. Приведу один пример.
Шел восемьдесят девятый год, самый пик перестройки. В Финляндии проводился один из первых конгрессов "Восток-Запад". Выступал молодой советский ученый с докладом по математическому моделированию. Он описывал вероятностную модель и скороговоркой бормотал почти одни формулы, перемежаемые связками вроде "отсюда следует", "легко (кому?!) понять, что" и т.п. В общем, никаких сложностей для перевода не возникало и синхронист тоже барабанил свои "hence" и "it is easy to understand".
Доклад закончился. Председатель спрашивает: "Вопросы к докладчику есть?" (В скобках заметим, что обычно после таких докладов вопросов не бывает). И вдруг к ужасу переводчика (и, пожалуй, докладчика) встает японец (!) и задает вопрос. Японцев вообще трудно понять, когда они говорят по-английски, а тут еще и переводчик не был психологически готов к тому, что будут вопросы. Короче говоря, он понял или ему показалось, что он понял, одно слово "gas"(газ) и перевел: "Японский коллега интересуется, можно ли здесь использовать газ?" Докладчик удивленно посмотрел в сторону синхронной кабины и мрачно говорит: "Какой здесь может быть газ?" Переводчик мудро промолчал, и тогда докладчик продолжил: "Впрочем... японский коллега? Да? Впрочем, может быть и газ". Переводчик перевел, и теперь уже японец посмотрел на кабину удивленным взглядом. Больше вопросов не было.
Как видите, иногда имеет смысл подождать, как будет развиваться ситуация. Но об этом мы еще поговорим, а теперь вернемся к сигнатурам.
Что нужно делать, чтобы развить у студентов навык понимания иностранной речи? Ответ один - отправлять студентов в страну изучаемого языка, причем не в тепличные условия какого-нибудь представительства, а в реальную языковую среду - работать на неквалифицированных работах: посыльными, подсобными рабочими, санитарами. Так делают во всем мире, только мы почему-то как всегда составляем исключение.
Есть еще один неплохой способ - смотреть как можно больше кинофильмов на изучаемом языке. Но и здесь мы "впереди планеты всей". Кто может мне сказать, почему у нас дублируют фильмы или сопровождают их закадровым переводом? Во всех странах, где мне пришлось побывать, иностранные фильмы сопровождают субтитрами.
Дублированный фильм и воспринимается совсем иначе. Как-то я смотрел советский фильм о войне, дублированный по-турецки. Там русские солдаты шли в атаку с криком "Алла-а!". По меньшей мере смешно, не правда ли? Конечно же, фильм был дублирован на нашей студии по заказу Совэкспортфильма.
Советского Союза нет, а фильмы продолжают дублировать. Кому это надо? Зачем? Не знаю. А ведь если бы, скажем, тот же сериал "Сайта Барбара" выпустить с субтитрами, то даже наши советские бабушки уже через неделю стали бы спрашивать: "How are you doing?" и "Are you O.K.?", ну, а изучающие английский язык уж наверняка получили бы возможность, сами того не замечая, легко освоить нехитрые речевые клише американского среднего класса и существенно улучшить понимание английской речи.
Пока же им такую возможность не дают и мы, как говорится, имеем то, что имеем - один не очень самокритичный переводчик как-то сказал мне, когда я вышел из синхронной "будки": "Если бы я смог разобрать, что они (т.е. докладчики) там бормочут, я бы лучше вас перевел!"
Таким образом, плохие переводчики существуют потому, что их плохо учат, а спрос на хороший перевод мал. Но только ли в этом причина? Отнюдь. Основная причина в том, что перевод один из самых сложных видов интеллектуальной деятельности человека.