Страница 71 из 91
Выйдя из магазина, он повернул на Голчер Бэй. Перейдя Свит Трелоки, он прошел мимо Дидрам Ранела, мимо церкви ортомстристов. Четвертью мили дальше он перешел реку Сванибель и снова остановился перед школой. Строение соответствовало наиболее разработанным принципам архитектуры Маукиша. С каждой стороны было крыло, заканчивающееся причудливой башней, тяжелая крыша была увенчана колокольней с высоким бронзовым шпилем. В серебряном свете заходящей Звезды Ван Каата каждая деталь, каждый кирпичек, кронштейн и деталь орнамента создавали сильный контраст друг с другом.
Надпись над воротами гласила:
Встреча, посвященная 25-й годовщине.
Добро пожаловать в знаменитый
Класс Скачущей Камбалы.
Скачущей Камбалы? Старая шутка, понятная только ученикам класса... Невозможно представить себе Трисонга в этом окружении, идущего по этой дороге, поднимающегося по школьным ступеням, выглядывающего из высоких окон...
Между северным крылом и Сванибель располагался павильон, место, где студенты могли праздно провести время, поболтать, полюбоваться на реку. Теперь в павильоне работали несколько мужчин и женщин; они подвешивали гирлянды, расставляли столы и стулья, украшали сцену.
Герсен прошел по дорожке, поднялся по широким ступеням из отполированного красного порфира, пересек площадку, подошел к бронзовым застекленным дверям, одна половина которых была открыта.
Герсен вошел и оказался в длинном актовом зале, расположенном в восточном и западном направлениях. В дальнем конце его через другие двери пробивались потоки лучей Звезды Ван Каата. На стенах по обеим сторонам висели стенды с фотографиями далекого прошлого.
Герсен стоял, прислушиваясь. Было тихо, если не считать музыки, то усиливавшейся, то замолкавшей, то резко обрывавшейся. Ближайшая дверь была открыта. Заглянув туда, Герсен увидел высокого мужчину с худым лицом, со светлыми волосами, в компании двух девушек, играющих на фаготах.
Герсен отошел и стал рассматривать фотографии. Крайняя фотография была сделана пятьдесят два года назад. По мере того, как он шел вдоль коридора, даты приближались к настоящему времени. Герсен остановился у фотографии, изображающей класс двадцатидвухлетней давности, и начал изучать молодые лица, подавшиеся вперед, некоторые гордо позирующие, другие ехидно улыбающиеся, остальные угрюмые и скучающие от всей этой процедуры... Голоса и шаги. Из музыкальной комнаты вышел учитель и его ученики. Учитель подозрительно посмотрел на Герсена. Девушки, бросив быстрый взгляд, удалились. Учитель заговорил.
— Сэр, школа закрыта для посетителей. Я сейчас ухожу и должен запереть дверь. Могу ли я попросить вас удалиться?
— Я вас ждал, сэр. Могли бы вы уделить мне минуту?
— Для чего?
Герсен начал развивать идею, которая только что пришла ему в голову.
— Вы преподаете музыку в этой школе?
— Да, я профессор Кутте. Я даю уроки; из маленьких музыкальных варваров я создаю чудо оркестра. В других местах меня зовут Вольдемар Кутте, магистр музыки и дирижер Большого Салонного Оркестра. — Вольдемар Кутте измерил Герсена взглядом, отточенным десятками учеников, которых он натаскивал в игре на фортепиано, арфе, фаготе.
— А кто вы? Инопланетянин, насколько я вижу.
— Как вы это определили? — спросил Герсен. — Я думал, что выгляжу, как обыкновенный житель Глэдбитука.
— Но не в этих неуклюжих ботинках. И вы надели брюки более низко, здесь мы культивируем стиль, а не расхлябанность. Вы выглядите, будто бы вырядились для маскарада.
Герсен уныло рассмеялся.
— Попытаюсь исправиться в соответствии с вашими инструкциями.
— Всего хорошего, сэр. Я должен идти.
— Одну минуту. Большой Салонный Оркестр будет играть на завтрашнем торжестве?
Вальдемар Кутте отрывисто бросил:
— Они наняли оркестр в соответствии с финансовыми ограничениями.
Обстоятельства, казалось бы, определяют присутствие вашего оркестра.
— Возможно, что и так. Как всегда, находится некто, крепко держащийся за кошелек — обычно самый богатый из лиц, имеющих власть.
— Поэтому они и стали богатыми.
— Да, вероятно.
— Как долго вы являетесь здесь музыкальным директором?
— Очень давно. Я отпраздновал двадцать пятую годовщину этого события еще три года назад.
— Значит, вы курировали этот класс? — Герсен указал на фотографию на стене.
— Я занимался со многими из них... некоторые имели желание, но были бесталанны. У других был талант, но не было желания. Значительно большее число не имело ни того и ни другого. И только некоторые обладали обоими качествами, и этих я помню.
— Кто из этой группы был музыкантом?
— Ага. Дербен Садалфлори прекрасно играл на флейто-танталяйн. Надеюсь, он все еще играет. Мартина ван Боуфе — она пробовала играть на разных инструментах на протяжении четырех лет, но всегда играла слишком вяло. Говард Хардоа был наиболее одаренным, но недисциплинированным. Увы, он, должно быть, уехал в далекие края.
— Говард Хардоа? Который из них?
— Третий ряд, в самом конце, парень с коричневыми волосами.
Герсен тщательно рассматривал Говарда Алана Трисонга, его лицо с большим лбом, широким и высоким, опрятные светло-коричневые волосы, пылкий взгляд сине-серых глаз. Ощущение чистосердечности и здоровья нарушалось лисьим подбородком, угрюмым женоподобным ртом и носом.
— Признаюсь, что мне на память приходит слишком мало. Сэр, я должен идти и запереть школу.
Они вышли: дверь была заперта. Вольдемар Кутте поклонился:
— Было приятно побеседовать с вами, сэр.
— Одну минуту, — сказал Герсен. — Мне в голову пришла отличная мысль. Я испытываю сентиментальную тоску по этому классу, и, как анонимный благодетель, хочу организовать оркестр, чтобы увеличить радость события. Вы можете предложить хороший оркестр?
Преподаватель стоял, в напряжении моргая глазами.
— Совершенно случайно я могу это сделать Я адресую вас в Большой Оркестр Вольдемара Кутте, которым лично руковожу. Это единственный достойный здесь. Правда, существуют и другие местные коллективы: фольклорная музыка, бах-и-бух группы и им подобные, но я заведую единственной музыкальной организацией, достойной упоминания на этой стороне Клоути.
— Что вы делаете вечером?
— Я совершенно свободен.
— Тогда будем считать, что мы договорились. Какую вы назначите цену?
— Дайте мне подумать... Сколько инструментов потребуется? В общем, у меня есть две тарелки справа и слева, цимбала, флейта-сопрано, кларнет, гитара и фагот в классической манере. За все это я обычно прошу двести СЕВов, но... — профессор Кутте посмотрел с сомнением на Герсена.
— Я не буду торговаться, — сказал Герсен. — Вы можете рассчитывать на две сотни и еще пятьдесят СЕВов. Мое единственное условие: я хочу стать членом вашего оркестра, но только на это выступление.
— О! Так вы музыкант?
— Я не могу сыграть ни ноты. Я буду тихо постукивать по барабану, и никого не потревожу.
— Вы потревожите нас всех! Барабан — это шумное создание!
— Тогда что вы предложите?
— Это нелепо. Почему вы просто не послушаете из-за сцены?
— Я хочу непосредственно участвовать, но если вы не можете...
— Нет! Я найду возможность. Вы постараетесь играть так, как я скажу вам?
Герсен почувствовал некоторое унижение от некомпетентности.
— Я никогда не пробовал.
— Ба! Это потрясающе! Пойдемте со мной. Мы посмотрим, что можно сделать.
Глава 13
В студии Вольдемара Кутте Герсен получил длинную деревянную флейту.
— Детский инструмент, — сказал Кутте пренебрежительно. — Но все-таки, если на чем-нибудь и играть вместе с Большим Салонным, то это на деревянной флейте. Теперь пальцы сюда, сюда и сюда. Так. Теперь дуйте.
Герсен извлек из инструмента раздражающий звук.