Страница 3 из 33
— Капитан Корун вытащит нас, как только наша миссия завершится. — Маруту приходилось кричать, чтобы быть услышанным за ревом десантной капсулы, несущей их к поверхности Белваса.
— А если Вороны не смогут добраться до нас? — Сержант Рудра был пристегнут ремнями справа от Марута, украшенный силовой топор покоился на его коленях.
— Тогда наши имена будут помнить, — Марут усмехнулся, хотя на его лице не было и намека на юмор.
Ответ Рудры потерялся в какофонии грохота, когда десантная капсула пробила куполообразный потолок центрального дворца Белваса. Мгновением позже ее ферритовые лепестки рухнули на землю, выпуская во дворец атакующих Палачей. Марут вышел первым, выплевывая многочисленные проклятия, длинные косы его волос хлестали о броню, пока он разрывал противников двойными топорами, пронзая тела насквозь.
— Их головы или ваши жизни. За Императора, убить их всех! — Марут выкрикнул боевой клич Шестой Роты и бросился вперед, рассекая громадного мутанта от паха до плеча, стремительно двигаясь по коридору.
Дворец некогда был жемчужиной сектора, многогранным зданием, построенным для демонстрации богатства правящих классов Белваса. Теперь это была гниющая конструкция, болезненная архитектура которой истекала ихором и ядом. Колонны гнойников прорастали сквозь мраморный пол, который пульсировал под ногами толстыми венами из полупрозрачной плоти.
Леббеус Сакар сидел на вершине трона из бормочущих несчастных, мясистых мешков плоти, некогда бывших людьми и согнутыми пополам прикосновением Нургла.
— Нарушители! — голос Сакара был подобен теплой патоке, текущей из его горла. Дымящийся ихор капал из раздираемой слизью утробы, растворяя части выпуклого туловища. Разъеденные коррозией фрагменты брони усеивали складки раздутой туши. Похороненный под паутиной упругой плоти, изрезанный наплечник по-прежнему являл взгляду цвета Гвардии Смерти.
Под прикрытием огня Рудры и его штурмового отделения, Марут прорубил путь к Леббеусу по гладким от запекшейся крови ступеням; двойные топоры омывали его потоками гнилой грязи, пока он расчленял воинов Гвардии Смерти.
— Леббеус Сакар, я пришел за твоей головой, — прорычал Марут, подойдя вплотную к своей добыче.
Леббеус зашелся булькающим смехом, испустив струю вязкой жидкости, льющуюся из легких и растворившую тела нескольких сгорбленных прислужников.
— Какая ирония, ведь это я заберу твою, космический десантник. — Гвардеец Смерти поднялся со своего трона из плоти, трясясь в конвульсиях, в то время как поток желчи извергся из его рта, чтобы захлестнуть Палачей.
Марут потащил тело одного из громадных мутантов, укрываясь за его выпуклой тушей. Справа от него братья Чейтан и Датта умерли, коррозийное вещество разъело керамит их брони и сжижило плоть.
— Рудра, прикрой тыл. Его голова — моя. — Марут отбросил растворившегося мутанта и атаковал Леббеуса.
Гвардеец Смерти встретил топоры Марута двумя лезвиями из заостренной кости, прорезавшимися из мяса его предплечья.
Марут выругался, поскольку Леббеус уклонялся удар за ударом. Гвардеец Смерти оказался быстрее, чем должен был. Марут чувствовал, как замедляется, руки сковала усталость, потому как моровой туман, окружающий Леббеуса, похищал жизненную силу из его костей. У него было мало времени. Взревев от досады, Марут пожертвовал обороной, чтобы срезать правое предплечье Леббеуса и погрузить топор в мясо противоположного плеча. Если эти раны и обеспокоили Леббеуса, то тот не подал виду.
Палач вздрогнул, подавив крик, когда одно из костяных лезвий пробило броню и погрузилось в ребра. Опустив оружие, Марут схватился за один из сегментов брони, утопленных в груди Леббеуса. Чувствуя, что его основное сердце бьется в последний раз, он продолжил насаживать себя на костяное лезвие, до тех пор, пока его лицо не оказалось на расстоянии вытянутой руки от лица Леббеуса. Он с трудом оставался в сознании, поскольку ядовитое дыхание Гвардейца Смерти пропитывало его кожу. Зловонный запах распада и прогорклой меди разрушил обоняние, заставив кровь течь из ноздрей.
— Твоя голова или моя жизнь. — Марут вытянул кусок мономолекулярной проволоки из своих наручей, накидывая ее петлей на голову Леббеуса, после чего потянул на себя, отрывая шею Гвардейца Смерти и казня его.
— Брат-капитан Яхну Марут, повелитель Шестой Роты, был смертельно ранен на Белвасе, — заключил Аграта.
— Капитан Корун из Гвардии Ворона поклялся в этом, — сказал Каран.
— Тогда это Повествование будет записано в качестве правды, — завершил Девак, возложив ладонь на каждую из свечей, и тем самым потушив их.
Тьма господствовала до того момента, как сводчатые двери реклюзиама отворились, омывая палату резким светом с мостика «Кастагиона». Одинокая фигура, лишенная брони, шагнула через порог и опустилась на колени.
— Я пришел, чтобы умереть, Говорящие со Смертью.
Голос капитана Марута прогрохотал в палате, отражаясь подобно грому от сводчатых стен после того, как дверь закрылась за ним.
— Осветить, — Аграта отдал приказ и зашагал прочь от омерзительного союза мертворожденных младенцев и темных технологий, херувимов, исполнявших роль прислужников Говорящих со Смертью. Вся красота, которой некогда обладали эти дети, была омрачена вытянутыми обсидиановыми черепами, сидевшими между плечами как подобие череполиких шлемов, носимых их хозяевами, и треском механических крыльев, которые удерживали херувимов в воздухе.
Аграта остановился на расстоянии вытянутой руки от Марута. Капитан был серьезно ранен, правая часть его торса была покрыта темной, пульсирующей гематомой, которая переходила с ребер на плечо и часть лица. Левая рука безвольно висела сбоку, глаза были наполнены раковой желтизной.
Аграта зарычал, потрясенный смрадом от истощенного недугом Марута. Он почти чувствовал на вкус болезнь, разрушающую внутренности его капитана. Говорящий со Смертью потянулся за своим крозиусом, щелкая активатором, чтобы создать вспышку разряда, образовавшего электрическую дугу вокруг выполненного в виде лезвия топора навершия. Аграта поднял оружие и остановился в нерешительности.
— Если ты не убьешь меня, — сказал Марут, — это сделают Чандак или Прасад. Они вызовут меня на бой за право возглавлять Роту, и я проиграю.
— Таков порядок вещей, капитан, — сказал Аграта. — Возможно, это было бы к лучшему.
— Они не готовы, — прорычал Марут. Его глаза горели силой, которая противоречила слабости тела. — Охотники за головами не найдут славы в подобном поединке.
— Топор не может убивать, если нет никого, кто бы владел им.
— Вас трое. Вы, Говорящие со Смертью, должны стать лидерами до тех пор, пока кто-то другой не покажет себя достойным.
— Наш долг слишком…
— Не рассказывай мне о долге, капеллан. Я пришел сюда не для проповедей. Сделай то, что я приказываю, и убей меня. — Слюна покрывала рот Марута, когда он поднялся на ноги. — Сделай это. Убей м…
Аграта разрубил своим крозиусом шею Марута, развернувшись во время удара так, что прежде услышал, чем увидел, то как обезглавленное тело капитана рухнуло на пол.
Убрав свое оружие, Аграта повернулся, чтобы посмотреть на тело. Он на мгновение остановился, чувствуя как его грудь вздымается и опускается, успокаивая сердца, которые бились, протестуя против совершенного им поступка.
— Император зовет, и мой топор отвечает.
Прошептав обет казни, Аграта извлек пузырек с зажигательной смесью из углубления в бедре и разбил его об останки, наблюдая, как белое пламя очищает его повелителя. Наклонившись, Говорящий со Смертью зачерпнул горсть пепла.
— Почетная смерть. Твои поступки будут увековечены, твое имя запомнят.
Сара Коквелл
ПОД КОЖЕЙ
После каждого боя бывают периоды осознания. Время, когда вспоминают тех, кто погиб. Время принять тяжело давшуюся победу. Большинство Серебряных Черепов проводят его в часовнях кораблей, несущих их в зоны боевых действий. Некоторые проводят его в собственных каютах, медитируя или составляя отчеты о прошедших битвах. Но в этот раз было что-то, что привлекло внимание лорда-командора Аргентия.