Страница 115 из 366
– Почему большой валун катится под гору быстрее, чем маленький камешек? – ответила Джен, и он знал, что она имеет в виду: так много людей тем в этом участвовали, и многие присоединялись каждую секунду. Давление, сила, мощь увеличивались экспоненциально.
Эрик откинулся на спинку дивана – или, подумал он, возможно, его просто отбросило на неё стремительным ускорением.
Сет Джеррисон полагал, что директор Секретной Службы потеряет работу: в конце концов, его ведомство с очевидностью не смогло защитить президента, и вдобавок два его агента оказались замешанными в покушение на жизнь Сета.
Сет велел изолировать Леона Хексли в одном из кэмп‑дэвидских коттеджей. Все они имели названия деревьев, и Сету доставило удовольствие заключить Хексли в тот, что назвался «Тсуга»[62]. Они послали за Хексли одного из морпехов, который был среди слушателей в пресс‑центре, и…
И вот он здесь. Хексли вошёл в лазарет, но моментально застыл на месте; сопровождавший его морпех тоже остановился.
– Агент Доусон! – воскликнул Хексли. Сет был уверен, что Хексли, как любой хороший сотрудник Секретной службы, мгновенно оценил обстановку, включающую в себя сидящую в кресле‑каталке Сьюзан Доусон с пистолетом, направленным в грудь вице‑президенту. – Что за хрень здесь происходит?
Сет заговорил прежде чем Сьюзан успела ответить.
– Эй, вы, – сказал он, глядя на белобрысого стриженого морпеха. – Как ваше имя?
– Коллинз, сэр.
– Коллинз, арестуйте директора Хексли. У агента Доусон есть наручники. Возьмите их у неё и наденьте на него.
Молодой морпех немедленно вытащил оружие. Сьюзан, по‑прежнему в кресле‑каталке, отдала ему наручники, и он тут же защёлкнул их на запястьях Хексли, сковав их ему за спиной.
– Что за хрень здесь творится? – снова спросил Хексли. Ему было сорок семь, и у него были волосы как у Рида Ричардса: каштановые, и лишь на висках серебристо‑белые. Он был одет, как всегда, в синий костюм с консервативным галстуком, на нём были очки в роговой оправе и модные швейцарские часы.
Сет не знал, как лучше осуществить то, что он хотел сделать. Он мог просто взять Хексли за руку – пусть даже руки у него сейчас и скованы. Но хотя, будучи политиком, он пожимал руки огромному множеству людей, которые ему не нравились, касаться человека, который, предположительно, организовал покушение на его жизнь, ему очень не хотелось.
Или, подумал он, можно бы было заехать гаду в челюсть. Но он сомневался, что в нынешнем состоянии сумеет это сделать.
Но пока он глядел на Леона Хексли – о Боже, да! – у него в голове начали всплывать его воспоминания; связи, по‑видимому, теперь формировались и без физического контакта.
Воспоминания разворачивались, раскрывая тайны. Хексли был в Афганистане вместе с Гордо Данбери и Дирком Дженксом. Все трое были там обращены, привлечённые реальными богатствами в этой жизни и обещаниями много бо́льших в следующей.
Леон Хексли был старше остальных, и ещё до начала войны в Афганистане работал в ЦРУ; ему было нетрудно по возвращении в Штаты занять высокое положение в Секретной Службе и со временем стать её директором, повышая и назначая Данбери и Дженкса туда, куда ему было нужно.
Однако они дожидались подходящего момента – пока США не будут деморализованы нападениями на Сан‑Франциско, Филадельфию и Чикаго – для удара в самое сердце американского правительства. Данбери должен был уйти в ореоле мученика, убив Джеррисона. После этого Дженкс должен был убить Флаэрти или того, кто унаследует должность верховного главнокомандующего после уничтожения Белого Дома: два мёртвых президента на протяжении нескольких часов.
Сет с облегчением узнал из памяти Хексли, что в заговоре участвовали лишь три сотрудника Секретной Службы; завтра агенты снова начнут охранять его и его семью. Но сейчас…
Секретная Служба изначально была частью министерства финансов; Сет использовал этот каверзный вопрос в викторинах, которые устраивал для студентов в Колумбийском. С 2003 года она стала агентством министерства внутренней безопасности, а это «кабинетное министерство», находящееся в прямой юрисдикции главы исполнительной власти.
– Агент Доусон? – сказал он.
Пистолет всё ещё был у неё в руках.
– Сэр?
– Я повышаю вас в должности. Начиная с текущего момента вы являетесь новым директором Секретной Службы Соединённых Штатов.
Джен Фалькони лежала теперь на диване, положив голову Эрику на колени. Она прислушивалась ко всем голосам и переживала все воспоминания: свои, и ветерана по имени Джек, и каждого из тех, кого он касался на Мемориале Вьетнама, и…
И да, ночью было холодно, и Джек отправился в приют для бездомных. Там он вовлёк ещё дюжину, сперва касаясь, а потом, после того, как общее число достигло какого‑то критического порогового значения, просто посмотрев.
Эриковы замысловатые настенные часы пробили полночь. Телевизор всё ещё был включён, начиналась новая программа. Джен засмеялась, и Эрик, связанный с ней, засмеялся тоже, как засмеялась и Никки, теперь уже в безопасности собственного дома, поскольку была связана с Эриком, и Люциус Джоно, связанный с Никки, и так далее, и так далее: смех распространялся не по цепочке, поскольку это больше не была простая последовательность звеньев, а по ветвящейся, растущей сети.
Новая программа, которую смотрела Джен и, соответственно, все остальные, была научно‑рекламная – о надёжном способе гарантированно улучшить память.
Глава 50
Понедельник
Триггеры.
Стимулы, вызывающие воспоминания.
Всё индивидуально: аромат, характерный поворот головы, узор, вытканный на ткани, несколько музыкальных нот, вкус, прикосновение, слово. У одного человека они пробудят воспоминание; у другого – нет.
История даёт коллективные триггеры. Где вы были, когда услышали, что в президента Кеннеди стреляли? Когда Армстронг сделал свой маленький шаг, свой гигантский прыжок? Когда рухнули башни‑близнецы? Когда взорвался Белый Дом?
Но даже это является триггером лишь для малой части населения мира. Однако есть и несколько глобальных триггеров – переживаний, общих для всех людей – на которых фокусируется разум большинства, которые помещают всех людей на одну страницу, настраивают на одну длину волны.
Изначально кольцо было замкнуто.
Потом – при помощи триггера как в переносном, так и в прямом смысле [63] – оно разомкнулось. Несколько дюжин разумов, потом несколько сотен, потом несколько тысяч, потом ещё больше.
Многим из изначального кольца было трудно к этому приспособиться, но теперь каждый новый разум приветствовался, поднимался, поддерживался и охватывался бесчисленными другими, уже испытавшими момент первого соединения, пережившими его и теперь наслаждавшимися результатом. Волны покоя и нарастающей эйфории омывали каждого новичка, маня, расслабляя, принимая.
И всё же, несмотря на покой, который ощущали все, кто был связан, несмотря на безмятежность общей радости, изгнанного одиночества, всё ещё присутствовало что‑то тёмное, что‑то злобное, что‑то внешнее.
Те, кто уже был связан, размышляли, рассуждали, обдумывали, пока…
Осознание, разоблачение – и решение.
Это безумие – помешательство, стоившее человечеству так дорого на протяжении такого долгого времени – не могло более продолжаться.
Иначе мир долго не выдержит.
Всё должно измениться – и измениться сейчас.
Но для следующего шага, следующего прыжка, по‑прежнему нужен триггер: общий триггер, коллективный триггер, триггер, что охватит весь земной шар…
62
(англ.) Hemlock – так называется распространённое в Северной Америке хвойное дерево семейства сосновых, однако тем же словом называют ряд ядовитых растений – болиголов и цикуту.
63
По‑английски триггером называется, в частности, спусковой крючок огнестрельного оружия.