Страница 91 из 142
Колдер демонстративно и по-хозяйски обнял за жену за талию, Мифэнви прижалась к нему, сложив руки у него на груди. Он же, вернув кузине недобрый взгляд, спросил:
— А что, собственно, мы делаем не так? Или с некоторых пор мужу запрещено целовать свою законную жену? А, может быть, нельзя кормить её клубникой? Ну же, я жду!
Латоя задыхалась от гнева.
— Да делайте что хотите, но не при мне! Я, между прочим, одинокая неудовлетворённая женщина!
— Ах вон оно что! Ну так бы сразу и сказала! — поехидничал Колдер, и повел Мифэнви к столу. Подвинув ей стул, помог сесть. Латоя уселась сама, всё ещё рассержено ворча.
Завтрак проходил в молчании, лишь супруги изредка переглядывались, улыбаясь и обмениваясь короткими нежными репликами.
Трапезу прервал мажордом. Клянясь и извиняясь, он доложил о прибытии герцога Брайджерри. Мифэнви тут же радостно просияла:
— Дядюшка! Приехал! Простите скорее!
— Постой! — остудил её восторг Колдер. — Ты же говорила, что он — доктор?
— А разве это мешает ему быть герцогом? — сказала Мифэнви, поднимаясь, что тотчас же броситься навстречу дорогому родственнику. И действительно воссоединение скоро произошло, так как в комнату стремительным шагом вошёл высокий рыжеволосый мужчина.
Взглянув на него, Колдер выронил вилку. Ведь перед ним был не кто иной, как его однокашник по Ордену и один из лучших орденских Целителей, к тому же давний, его, Колдера, напарник Эммануэль Вардис. И Грэнвилл вскочил, намеренный вытрясти из того если не душу, то всю правду.
— Может мне кто-то объяснит, что всё это значит? — с едва сдерживаемой яростью поинтересовался Колдер.
Вардис наклонился, как ни в чём небывало расцеловал племянницу, и лишь потом бросил на Грэнвилла ехидный взгляд.
— Ты сам виноват! Тебе ведь даже было неинтересно, что за человек работает в паре с тобой, — сказал он и протянул руку в знак примирения.
И тут удивилась Мифэнви.
— Так вы знакомы?
— Ну, с твоим дядей и герцогом Брайджери я вижусь впервые, а вот Эммануэля Вардиса знаю достаточно давно, чтобы иметь веские основания утверждать: он та ещё скотина, — прокомментировал её замечание Колдер.
— Грэнвилл, я искренне жалею лишь об одном — что позволил этой свадьбе случиться, и моя обожаемая племянница досталась такому грязному ублюдку, как ты, — в тон ему парировал Вардис.
С этими словами приятели обнялись. Затем Грэнвилл пригласил друга к столу и, позвав слугу, распорядился подать ещё один прибор.
Лишь после этого, указав на Латою, представил её.
— Моя кузина, только не зарься — она помолвлена.
— Вот так всегда! — с наигранной грустью сказал Вардис, склоняясь над рукой Латои, — самые очаровательные леди либо почти замужем, либо скоро будут. А потом меня донимает родня: почему я до сих пор не женат?
Латоя смотрела на него красноречиво-обожающим взглядом, который ясно давал понять: ради титула герцогини она без зазрения совести расторгнет помолвку. Поэтому она немедленно приняла самую томную позу и проговорила:
— Ах, дорогой герцог…
— Я очень не люблю, когда ко мне обращаются по титулу, и вообще не люблю формальностей, поэтому зовите меня просто Вардис — когда-то давно я придумал себе это имя, и оно мне очень нравится, — несмотря на то, что её перебили довольно бесцеремонно, Латоя не обиделась. Ведь в целом он вёл себя довольно вежливо, а ранее назвал её очаровательной. К тому же его выразительные болотного оттенка глаза заставляли вспомнить о лесных омутах, а веснушки, рассыпанные по всему лицу, придавали ему нечто мальчишеское. И это делало его привлекательным даже несмотря на резкие, грубоватые черты. Он был одет в кремовый костюм, расчерченный крупной тонкой сине-зеленой клеткой. Одежда сидела на нём, как влитая, подчёркивая идеальную, сухопарую фигуру. — И будем друзьями, — заключил он.
— С удовольствием! — восхищенно выдохнув, отозвалась Латоя, и жизнь уже не казалась ей такой серой, как с утра. По крайней мере, два цвета у неё точно появилось — болотный и рыжий.
Вардиса стали закидывать вопросами о том, что твориться в Лондоне. Но он, будучи человеком, женатым на медицине, мало чем мог их порадовать, поскольку светская жизнь не интересовала его совсем и в принципе. Поэтому застольные разговоры вскоре перешли в плоскость так называемых скучных тем — политики, науки, философии. Говорили только трое. Поэтому Латоя вскоре соскучилась и откланялась, решив в одиночестве обдумать, как обзавестись титулом герцогини.
Мифэнви тоже решила вернуться к домашним делам: ведь она ещё не раздала дневные поручения слугам. Колдер проводил её улыбкой: его хрупкая жёнушка при случае умела быть очень даже строгой. Не то чтобы она держала дворню в ежовых рукавицах, но слушаться и подчиняться сумела заставить.