Страница 79 из 142
— Джози, любовь моя, единственное, что я могу обещать, — быть с вами, пока смерть не разлучит нас.
— Не разлучит! — упрямо топнула ножкой она. — Мы умрём в один день!
Ричард задыхался от той бури эмоций, что бушевала сейчас в душе: благодарность, нежность, счастье, отчаяние, безысходность, презрение к собственной слабости и страх за любимую. То была худшая из пыток, что ему довелось выносить. Он едва сдерживался, чтобы не рухнуть со стоном на пол и не начать кататься, воя и выдирая волосы.
— Ричард, перестаньте! — нежно, но требовательно сказала она, прикладывая ладошку к его сумасшедше колотящемуся сердцу. — Просто поймите, что я не позволю вам умереть без меня, и успокойтесь!
— Я не заслуживаю такого, Джози, — чуть дрогнувшим голосом ответил он.
— А это уже мне решать! — бескомпромиссно заявила она. — И ещё я, как только проснулась, хочу, чтобы вы меня покружили!
И он выполнил это с удовольствием. Ей наконец-то удалось взъерошить ему волосы, стащить очки и поцеловать в бездонную синеву глаз.
— Я отлучусь ненадолго, — сказал он потом.
— Я буду ждать, — ответила она.
***
В лаборатории, как всегда, царил полумрак. По стенам метались тени от очага, разыгрывая лишь им известную пьесу — пугающую и грустную. Колдер стоял, опершись о свой рабочий стол, сложа руки в замок, и разглядывал своего собрата по Ордену, склонившегося сейчас над старинной картой.
— Где ты взял эти сокровища? — спросил он, наконец.
Ричард оторвался от карт, снял очки и устало потёр глаза.
— У Ленуа. Он сказал, что ему какой-то чудак за пенни отдал.
Колдер хмыкнул.
— Ну да, знаем мы этого прохвоста Ленуа и его чудаков. Так я и поверил, чтобы Созерцатель, да ещё и такого уровня посвящения, делал что-то просто так. Вмешиваться он не имеет права — но намекнуть-то может.
— Да, закрадывалась ко мне такая мысль и ни раз, — согласился Ричард, — а посему, старина, дай-ка мне своё чудесное Зелье Выявления.
Колдер подошел к одному из стеллажей, порылся среди склянок с подозрительного вида содержимым и протянул Ричарду одну, в которой булькала болотного оттенка жижа.
Ричард взглянул на наклейку с надписью: там вились и приплетались непонятные, на первый взгляд, закорючки. Его глаза расширились от удивления. Он даже с особым тщанием протёр очки. И, лишь водрузив их обратно, ошарашено произнёс:
— Марийский?! А чем тебя не устраивает старая добрая латынь? Или древнегреческий? Или арамейский, на худой конец?
Колдер пожал плечами.
— Ну, наверное, тем, что они доступны многим магам, а марийский — единицам! Психам, вроде тебя и меня! А условия активации тебе известны — это ведь Зелье Выявления Истины.
— Никогда этого не понимал желания зашифровывать, — проговорил Ричард, будто сам себе, взбалтывая содержимое бутыли. — Ведь способность слышать и понимать все языки мира есть у любого Садовника.
— Странно, что тебя это удивляет. Всё ведь, как везде. Одни более чуткие и восприимчивые. Другие — глухи и черствы. Да потом ни мне тебе рассказывать, что большая часть наших — тёмные, во всех смыслах. Светлых, как ты, — по пальцем перечесть. Будь иначе — все бы Садовники слышали свои Цветы и не мучили бы их.
Ричард печально вздохнул: каждый раз, когда в Ордене докладывали, о том, что где-то по вине Садовника погиб Цветок, у него душа была не на месте. И даже то, что нерадивца ждало медленное умирание от вины и отчаяния, казалось ему слабым наказанием за совершенное. Осознание того, что теперь и он причастен к мучениям и слезам эдемского Цветка, корёжило его отвращением к себе.
Порадовавшись тому, что Колдер с увлечением переставлял пузырьки в шкафу и не обращал на него внимания, Ричард подавил судорожный вздох и уже спокойно прочёл название зелья по-марийски. Жидкость замерцала огоньками, забрезжила заревым сиянием и поменяла цвет на изумрудно-зелёный, а консистенцию — на кристально-чистую. Затем он вновь вернулся к карте и вылил на неё получившуюся взвесь. Бумагу охватил огонь, разбежавшись от середины к краям, но, оказалось, лишь опалил верхний слой… На листе же, исчерченном параллелями и меридианами, теперь проявился совсем другой рельеф местности.
— И как тебе это понравится? — сказал он, подзывая Колдера. Тот бросил взгляд на карту и ухмыльнулся.
— Создаётся впечатление, будто кто-то играет с нами в Крис Киндл[1] с подсказками. Разберёшься — будет тебе сюрприз!
Ричард невесело улыбнулся:
— В детстве мне нравилась эта игра. Меня всегда звали играть в неё, потому что я быстрее других находил подарки. Правда, они были не мои, но это не важно.
— Сыграешь и теперь? — хмуро глянул на него Колдер: ему-то самому подобные развлечения никогда не нравились.