Цветы всегда молчат

— Куда?

— На наш первый урок любви.

— Но вы ведь ещё не моя жена?

— Я стану ею совсем скоро — у отца, похоже, тут всё готово. А вам я нужна сегодня. — Её щёки пылали, она прятала глаза. По тоненькой фигурке пробегала дрожь.

Колдер ощутил такой прилив нежности, что едва ли не рухнул к её ногам, вымаливая прощения за свои резкие слова. Он поднёс её руку к губам, осторожно и даже церемонно поцеловал.

— Я не достоин вас, — прошептал он, прикрывая глаза.

— Не говорите так, — она коснулась его щеки. — Уж поверьте, мы с вами вполне стоим друг друга.

Он светло улыбнулся ей.

— Вы, безусловно, нужны мне. Но я не хочу обворовывать себя и вас. Наша брачная ночь будет первой.

Мифэнви спрятала пылающее личико в ладонях.

— Почему вы передумали и решили нарушить клятву? — неуверенно проговорил Колдер.

— Перед Полом я уж как-нибудь извинюсь, но мне не перед кем будет извиняться, если я заставлю вас страдать, — тихо проговорила она.

Колдер приподнял её и нежно поцеловал. Ей пришлось ухватиться за его плечи. Их глаза сияли, и мир вокруг заискрился и замерцал, как не делал уже долгих три года.

Они взялись за руки, переплетя пальцы, и пошли в сторону бальной залы… И Мифэнви, наблюдая, как Колдер приноравливает свои, обычно широкие, шаги к её шажкам, скользя взглядом по его чеканному профилю, пообещала себе обязательно полюбить его.

— Все вальсы отдаю вам, — сказала она.

— Тогда сегодня будут только вальсы, — с улыбкой отозвался он.

Они собирались уже влиться в праздник и наслаждаться танцами, когда, словно из воздуха, перед ними очутилась Латоя:

— Нам надо поговорить! — вскричала она, избоченившись.

Мифэнви, полуобернувшись к Колдеру, по лицу которого разливался гнев, осторожно распутала их пальцы и проговорила:

— Думаю, мне не составит труда побеседовать. Ждите меня, Колдер, и будьте готовы к тому, что я не танцевала целых три года!

Колдер сдержался, поцеловал руку Мифэнви и ушёл, оставив молодых женщин наедине.

Латоя, дождавшись, чтобы кузен отошёл подальше, тут же набросилась на Мифэнви:

— Я — твоя гостья, а ты совсем не заботишься обо мне?! — она разгневанно топнула ножкой.

— О чём ты? — Мифэнви приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы не раздражиться.

— Ох, да не прикидывайся! Вы тут с Колдером развлекаетесь! А я сижу, скучаю! И, знаешь, почему? Потому что в этом платье, — она приподняла и растянула юбку, потрясся ей, — меня принимают за твою горничную! И относятся ко мне соответственно!

— Прости, — Мифэнви и впрямь было стыдно, что всё так обернулось в отношении Латои. — Я сейчас же распоряжусь, чтобы тебе подыскали что-нибудь приличное.

— Уж будь добра! Да, и ещё — пусть твой отец даст моему Аарону какую-нибудь должность у себя при дворе. Тогда я стану придворной! — Похоже, Латоя уже всё продумала наперёд.

— А вот этого я делать не стану! При дворе моего отца и так хватает случайных людей, — негромко, но решительно возразила Мифэнви.

— Ну не могу же я, одна из Грэнвиллов, выйти замуж за простого коммерсанта! — взъярилась Латоя.

— Происхождение чувствам не помеха. Я в своё время вышла за бастарда, будучи, как меня тут называют, наследной принцессой. И если бы судьба предоставила мне начать всё заново, я бы сделала то же самое. Поэтому, если у тебя больше нет ко мне претензий, я бы хотела вернуться к Колдеру, — и, чинно раскланявшись, направилась от Латои прочь.

… А потом они танцевали, танцевали, танцевали. Музыка, что лилась на них, звала и пьянила, казалась космической, и они кружились сред самых звёзд.

В ту ночь ей впервые приснился другой мужчина, а нечёткий образ Пола растаял совсем, но она не чувствовала себя предательницей…

***

Гости, казалось, съехались со всей Англии. Если первая её свадьба была более чем тихой — отец тогда благословил её и почёл на том свою миссию законченной, — то эта обещала прогрохотать на всё королевство. Мифэнви происходившее крайне смущало: она не привыкла быть в центре внимания.

Не все гости нравились, кое-кого и вовсе не хотелось бы видеть. Но светский этикет требовал того, чтобы она всем улыбалась и благодарила за визит. Спасало лишь то, что рядом был Колдер.

— Вот поэтому-то я и не люблю приёмы, — ворчал он, сжимая ладошку своей невесты и раскланиваясь с очередными прибывшими.

Лишь один раз лицо его просветлело, и он, столь негостеприимный, расплылся в улыбке — когда в зал вошла одна молодая пара.