Страница 4 из 142
Мифэнви вернулась в кресло и, усевшись, позволила себе расслабиться:
— Мыш — правая рука моего отца, а заодно — его мозги. Он и начальник стражи, и первый советник, и канцлер… Да легче сказать, кем он не является. На самом деле, его зовут Глейн Нотенгейм, и не будь его при дворе, батюшка давно спустил бы весь бюджет Лланруста на балы и фейерверки.
— Но почему вы зовёте столь почтенного человека странным и обидным, на мой взгляд, прозвищем? — Колдер поморщился, давая понять, как он относиться к такого рода шуткам.
— Не думаю, что Глейна можно назвать почтенным. Он такой худой и несуразный, и где-то ваших лет, — продолжила она всё в том же весёлом приподнятом расположении духа, — и ещё он альбинос, притом — с красными глазами! На мышь похож. Потому его так все и зовут. Кажется, в Лланрусте мало кто помнит его настоящее имя. Да он и сам себе так же именует. Так что — никаких обид.
— Должно быть, мне никогда не вникнуть в политическое устройство Лланруста, — проговорил Колдер, хмыкнув и вновь зашуршав бумагами. — Мышь-царедворец! Что может быть хуже и уморительней?
Но вопрос так и остался без ответа. Едва Мифэнви открыла рот, дабы возразить ему, как была бесцеремонно прервана — в гостиную вбежала горничная, крича:
— Милорд, милорд, там! — запыхавшись от бега, говорила она торопливо, проглатывая слова.
— Итак, Мэрион, что же такое стряслось, что вы ворвались сюда без стука и разрешения? — вкрадчивым тоном поинтересовался Грэнвилл, складывая руки на груди и принимая невозмутимый вид. И надо признать, учитывая его рост и ширину плеч, зрелище получилось впечатляющим.
Девушка вся затряслась и окончательно растеряла слова. Кое-как ей удалось выпалить:
— Там эта леди… В розовых рюшках… Говорит: ваша кузина. И вы должны её спасти…
— Кузина! — его голос зазвенел от гнева и возмущения. — В жизни не слышал ни о каких кузинах! Тем более — в розовых рюшках!
— Она утверждает, что её имя — Грэнвилл! Что же мне теперь ей передать?
— Ничего. Останься здесь, с миледи. А я спущусь и выгоню эту самозванку прочь.
— О нет, Колдер, я вам не позволю, — решимость на нежном лице Мифэнви говорила о том, что она от своего не отступит. — Вдруг бедная девушка и впрямь нуждается в помощи! Мы не можем бросить её! Пол бы так никогда не сделал!
— Ах да, конечно! Пол! Наш святой Пол! Заступник сирых и убогих! — яростно прогрохотал Колдер.
— Какой же вы! Какой вы … несносный! — задохнулась Мифэнви и, развернувшись на каблуках, подхватила под руку Мэрион, направляясь к двери.
***
— Миледи, — оказавшись на безопасном расстоянии от хозяина, Мэрион осмелела, — как вы не боитесь! Он же ни дать ни взять Дракула: худой, бледный, вечно в черном. И весь такой: уууу! я иду пить твою кровь!
— Да бросите вы, дорогая Мэрион, — расстроено проговорила Мифэнви, — Колдер — прекрасный человек. Только очень одинокий. А ещё — вечно переживает за всех. Тут любой станет худым и бледным. Я вот тоже в чёрное ношу, значит, и я Дракула?
— Нет, — Мэрион покачала головой. — Вы пленница. Он зачаровал вас и держит здесь в своём замке. Ждёт, когда зачахнете. А потом он на вас женится. Вас — вы уж простите, но это правда! — все так и называют: мёртвая невеста.
— Господи, Мэрион, что за суеверия?
Предрассудки возмущали Мифэнви. Подумать только: уже между городами ходят поезда, летают по небу дирижабли, есть телеграф и газовые лампы, а люди продолжают верить в разные глупости! И не совестно!
За таким разговором они и спустились в холл. И тут Мифэнви почти ослепла от розового всполоха, что тут же метнулся к ней.
— Кузина! Кузина! Ты истинный ангел!
Гостья сжала её ладони в своих и затрясла. Мифэнви стояла на последней ступеньке, и поэтому казалась выше незваной посетительницы. Это позволяло ей выглядеть несколько покровительственно и рассмотреть свалившую, как снег на голову, родственницу. Обладательница невероятного розового платья была ослепительно красива: огромные голубые глаза, золотые локоны, тонкий нос, алые губы, фарфоровая кожа, высокая грудь и тоненькая талия. Казалось, в ней нет ни одного изъяна.
Мифэнви сразу почувствовала себя блёклой и старой, истинной вдовой.
— Я тоже рада видеть вас, уважаемая кузина, — церемонно, как и полагается взрослым женщинам, проговорила она, сделав книксен, — но, к моему глубочайшему сожалению, мы ещё не представлены друг другу.
— Ой-ёй-ёй, кузина, к чему все эти россказни и чинный голос?! Я — Латоя Грэнвилл, можно просто Ти. А ты Мифэнви? Пол рассказывал о тебе. Я стану звать тебя Мейв.
— Или вы будете назвать хозяйку этого замка полным именем и добавлять «миледи», или вылетите туда, откуда явились.
От холода в голосе Колдера, явившегося следом за ними, у Мифэнви волоски на затылке зашевелись — три года назад ей в этом доме оказали столь же недружелюбный приём. Но пока она собиралась с мыслями, подбирая слова, чтобы погасить неизбежный конфликт, Латоя пронеслась мимо неё, подобно урагану, и с воплем: «Колди» бросилась на шею человеку, которого даже самые верные слуги считали прислужником тьмы.
Мэрион даже попятилась, бормоча молитвы, а Мифэнви на всякий случай зажмурилась.
Однако ожидаемого смертоубийства не последовало: Колдер лишь, поморщившись, оторвал от себя любвеобильную родственницу и спокойно поставил её на пол.