Цветы всегда молчат

Невысокий человек быстро шёл по узкой грязной улочке. Дома вокруг изнывали от собственной неустроенности. Многие из них держались лишь на честном слове, глядя на мир мутными заляпанными окнами. В канавах, тянувшихся вдоль всего его пути, хлюпала под струями дождя слякоть, источавшая острое зловоние.

Путник воровато озирался по сторонам и ежился, когда капли с ободранного зонта попадали ему на шею. Чтобы поскорее избежать этой неприятности, они семенил как можно быстрее, из-за чего походка его казалась слегка подпрыгивающей. Наконец он остановился у двери мрачного на вид, давно небеленого здания, и взялся за дверной молоток. На стук вышла помятая женщина в неряшливом чепце и засаленном переднике, и, недовольно оглядев прибывшего, — судя по всему, гость нарушил её сон, — отступила, пропуская в комнату.

Та была тёмной, в воздухе витал запах нечистот и затхлости. Обои свисали со стен драными клочьями. Шаткая деревянная лестница предваряла путь в верхние покои.

— Он там, — сказала женщина, хмуро посмотрев на пришельца. — Вот лампа. Идите.

Сложив зонт и приняв из её рук керосиновую лампу, он раскланялся и двинулся наверх. Лестница предательски скрипела и стонала от каждого его шага. Наконец мужчина добрался до двери, ведшей во внутренние комнаты, и постучал условным троектратным стуком. Из-за двери раздалось позволение войти, и он ступил за порог.

В помещении, куда он попал, царил полумрак, усугублявшийся красной обивкой стен и массивной тёмной мебелью, которая, если присмотреться, на поверку оказывалась источенной короедом рухлядью. На кресле с высокой спинкой у камина, где ярко пылали дрова, сидел массивный мужчина. Лицо его скрывала золотая маска, а длинный пурпурный плащ, ниспадая с плеч, образовывал на полу яркую волнистую лужу.

Вошедший потушил лампу, опустив её на пол, зажал под мышкой зонт и, взяв в руки шляпу, раскланялся:

— Мастер-Дракон, ваш покорный слуга весьма польщён, тем, что вы оказали ему честь, дав согласие на эту аудиенцию. — Однако искренности в этих льстивых словах не было ни на йоту.

Глаза Мастера-Дракона гневно сверкнули в прорезях маски:

— Ты забываешься, Созерцатель! — в его голосе звучала едва сдерживаемая ярость.

— Прошу меня простить, Великий Мастер, но это вы немного забыли, с кем имеете дело, — посетитель говорил дерзко и смотрел человеку в маске прямо в глаза, — и хотя я крайне польщён вашим вниманием, позволю себе напомнить: Созерцатели не подчиняются никому, в том числе — вам!

Мастер-Дракон презрительно хмыкнул.

— Вы, кажется, забыли: судьба вашей дорогой подопечной висит на волоске! В ваших интересах быть сговорчивее, тогда с юной прелестницей ничего не случится.

Созерцатель грустно улыбнулся.

— Если вы, милорд, имеете в виду Фелисите, то разве возможно вернуть ей то, что так опрометчиво отняли? Увы, мой драгоценный Дурман обречён на увядание, и вам это известно.

Мастер-Дракон постучал пальцами по подлокотнику кресла. Судя по всему, он был озадачен таким ответом. Но Созерцатель не спешил ликовать — слишком уж он себе на уме, этот Мастер-Дракон.

Когда тот заговорил, голос его звучал глухо, но резко:

— Есть обратный обряд. Ты слышал о нём?

— О да, но, насколько мне известно, тот обряд не проводился уже много лет.

— Не было необходимости. Но если ты мне поможешь — я проведу его для Фелисите.

— Однако, насколько мне известно, для обряда нужен некий специфический ингредиент? — склонил голову набок Наблюдатель.

— Верно, этот ингредиент нужен ещё и для того, чтобы … как это правильно выразить… навести морок на Светлого!

— Зачем вам нужно морочить Светлого? — удивился Наблюдатель. То, что говорил Мастер-Дракон, весьма беспокоило его, но, согласно кодексу Созерцатель, он не имел права вмешиваться.

— Таково решение старейшин, и я не стану обсуждать его с тобой, — прогрохотал Мастер-Дракон.

Созерцатель замолчал, примирительно подняв руки.

— Хорошо, — согласился он, — так что там с ингредиентом?

— Тогда тебе лучше подойти поближе и присесть вон на тот стул, — после того, как Ленуа устроился, господин в маске продолжил, склонившись к нему: — Я уверен, что нас здесь никто не услышит, но предосторожность никогда не будет излишней. Итак…

***

… Вернувшись в лавку, Гастон Ленуа отшвырнул шляпу и зонт, и торопливо направился в подсобку. Здесь он поспешно сдёрнул покров с некого большого плоского предмета. Под пологом оказалось огромное зеркало в черной раме с черепаховой инкрустацией. Несколько секунд он колебался, косясь на своё отражение, затем — махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху, и пробормотал заклинание. Поверхность зеркала зарябила, будто то было не плотное стекло, а колеблемая ветром вода. Тяжело вздохнув, Ленуа все-таки переступил через раму и нырнул в чёрную зыбь…