Страница 40 из 56
Макс прижал ладонь к своей груди:
— Он сковывает сердце кандалами печали и отчаянья. В аду правят бесконечные муки и вечное уныние. Безнадежность – вот главное кредо этого места.
— Звучит не очень, — Ева передернула плечами, сбрасывая с себя жуткий образ, нарисованный Максом. – Но для нас все не так плохо, правда? Мы же часть ада.
— Не хочу тебя огорчать, но ад не различает своих и чужих. Ему все равно кого истязать.
— Ты говоришь о нем, как о живом.
— Думаю, в какой степени так и есть. Там одинаково погано и душам, заслужившим вечное проклятие, и демонам, что их стерегут.
Ева потерла лоб. Ответы Макса рождали новые вопросы, и она поинтересовалась:
— Зачем тогда все это? К чему демонам Судный день? Ведь в случае нашей удачи ад установится и на земле.
— Не совсем так. Все же это будет Земля. Ангелы намеренно создали ад – своего рода параллельный мир, отгороженный непроницаемой стеной. Там они заперли демонов, как зверей в зоопарке. Демоны не могут выбраться, но безумно жаждут этого. Всадники в состоянии освободить их. В этом и заключается смысл Судного дня.
— Мир наводнят демоны, — пробормотала Ева, представив себе хаос, который начнется после этого. Ну и пусть! Люди сами во всем виноваты.
В комнату заглянул Алекс:
— Пора готовиться в дорогу. До отъезда пара часов. Отец велел разойтись по комнатам и провести это время наедине с собой.
Он махнул рукой Максу, приглашая его на выход. Разумеется, Макс послушался. Неужели он всегда будет безропотно исполнять приказы? А если Алекс велит ему спрыгнуть со скалы, он подчинится?
— Как ощущение перед путешествием? Волнуешься? – Алекс не торопился уходить вслед за братом. При этом выглядел он дружелюбно, даже улыбался, словно он приятель Евы, а не убийца ее матери. – Требуется помощь?
— Сама разберусь, — она демонстративно повернулась к парню спиной, продолжая следить за его отражением в зеркале.
— Ого, — озадаченный ее поведением Алекс прикрыл дверь спальни. – Да мы сегодня не в духе. Уж не из-за отъезда ли?
— Представь себе, нет. И вообще я тебя не приглашала.
Алекс расставил ноги на ширине плеч и сложил руки на груди, буравя ее тяжелым взглядом. Поза диктатора – как ее окрестила Ева. Либо ты делаешь, что хочет он, либо тебя ждут неприятности. В данном случае он ждал объяснений, и игнорировать его было опасно.
— Так и будешь стоять? − нарушила Ева напряженное молчание.
— Пока ты не скажешь в чем дело.
— Тогда я сама уйду.
Попытка обогнуть Алекса провалилась − он схватил ее за плечи.
— Хорошо, — кивнула она. – Хочешь знать, почему я злюсь? Все просто: ты убил Лизу. Может мы с ней не шибко ладили, но она была моей матерью. Другой у меня нет и не будет. А ты лишил ее жизни и даже не посчитал нужным поставить меня в известность!
— И что я, по-твоему, должен был сказать? – Алекс нахмурился. – Привет, Ева, меня зовут Алекс, это я убил твою маму. Так это должно было прозвучать?
— Да как угодно! Цинично после всего, что ты натворил, притворяться моим другом, — Еву неприятно поразило, что он не отрицал свою причастность к убийству ее матери.
— Я никогда не притворялся, — сказал он. – То, что ты посчитала меня другом, говорит исключительно о твоих чувствах ко мне, но ничего о моих к тебе.
— Выходит, я заблуждалась, — хватка Алекса ослабла, и Ева вырвалась. – Убирайся из моей комнаты!
— Ты так сильно меня ненавидишь? – Алекс выглядел потрясенным, как если бы ему открылась тайна мирового заговора.
— Ненавижу? – переспросила она и недобро сощурилась. — О, нет, ненависть – это слишком банальное слово, чтобы выразить всю гамму чувств, которую я к тебе испытываю. Мне отвратителен твой вид, один только взгляд в твою сторону и все внутри меня закипает. Я брезгаю проходить там, где недавно ступала твоя нога. Мне невыносима мысль, что мы дышим одним воздухом. Мне до омерзения надоела твоя самоуверенная ухмылка. И да, я ненавижу тебя, так сильно, как только один человек может ненавидеть другого!
Алекс выслушал до конца ее пылкое признание и, не сказав ни слова, развернулся на пятках на сто восемьдесят градусов и покинул комнату. Ева выдохнула. На речь ушло много сил, и она, упав на кровать, блаженно закрыла глаза. С нее точно груз свалился. Надо чаще сообщать людям, что она к ним чувствует. Она правильно поступила, не став копить злость в себе, а выплеснув ее наружу. И ей до лампочки, как Алекс на это отреагирует. Как там в рекламе дурацкого йогурта: «И пусть весь мир подождет». Отличная фраза! Проваливаясь в сон, Ева улыбалась.
Она проснулась отдохнувшей и бодрой, когда за окном уже было темно. Днем Ева начала складывать сумку, но Макс назвал ее сборы бесполезным занятием. Из его туманных пояснений следовало, что через границу миров нельзя перевести ничего за исключением того, что на тебе надето. По крайней мере, таковы правила для всадников. Подумав, Ева сунула зубную щетку в один из карманов легкой куртки, а в другой − сотовый телефон с дорогим сердцу брелком-кошкой.
Одежду для путешествия она выбрала прежде всего удобную и, спустившись в гостиную, поняла, что не прогадала. Более опытные всадники тоже облачились в джинсы, футболки и кеды.
Алекс устроился у каминной полки. Его пальцы касались уголка Лизиной фотографии. Заметив Еву, он приподнял уголок губ в кривой усмешке. Стрела достигла цели: Еве было неприятно лишний раз вспоминать о смерти матери и о том, что послужило ей причиной. Осознает ли Алекс, какие страдания причиняет людям или в его холодном разуме нет места эмоциям?
Чтобы отвлечься от Алекса с его намеками, Ева переключилась на Виталика. Он скорбно восседал на диване, заняв собой все свободное пространство. Расставание с кухней давалось ему нелегко. Он еле сдерживал слезы, точно прощался не с холодильником полным еды, а с пылкой возлюбленной.
Вика стояла неподалеку, неосознанно переминаясь с ноги на ногу. Кроссовки ее нервировали. Она привыкла всегда и везде ходить на каблуках. Это был ее способ борьбы с невысоким ростом. Приятно было знать, что и у Войны есть комплексы.
Макс шагнул Еве навстречу и протянул ей руку. Не успели их пальцы встретиться, как в гостиную вошел Сергей. Он был собран и спокоен. Но не ледяная уверенность его движений сразила Еву, а то, как он был одет. Отбытие в ад не сказалось на предпочтениях демона: на нем красовался идеально отглаженный костюм от одного из лучших кутюрье. Демон будто собрался на светский прием, а не в дальний путь. На его фоне всадники смотрелись оборванцами.
— Готовы? – получив в ответ утвердительные кивки, Сергей повел их к двери на задний двор.
— Как долго мы пробудем в аду? – догнав демона, робко спросила Вика.
Ева до хруста в позвоночнике вытянула шею, чтобы расслышать ответ.
— До тех пор, пока предводительница не обретет силу и не совершит то, что ей предначертано.
Вот значит как. Ева насупилась. Плохо, что все зависит от нее. В случае провала и виновата будет она одна.
Высокий забор надежно защищал двор от любопытных, но и он был не в силах сдержать ураганный ветер. Облака неслись по небу со скоростью болидов, участвующих в гонках. Вдалеке вспыхивали молнии, до слуха долетал отголосок грома подобно приглушенному звуку телевизора. Небывалая по своей мощи буря приближалась к городу. «Отличная погодка для путешествия в ад», − подумала Ева.
Сергей встал посреди двора, вдали от бассейна, без воды похожего на бетонную усыпальницу. Он подозвал к себе Алекса. Сквозь шквальный ветер его голос был едва различим, словно прорывался через радиопомехи. Демон что-то сказал сыну, и тот кивнул в ответ, давая понять, что указание будет выполнено.
Ева до рези в глазах вглядывалась в двор, но все же пропустила трансформацию. Земля мелко задрожала, точно она стояла на танцполе. Ева моргнула, а когда всего через долю секунды открыла глаза, забора уже не было. Вместо него зияла наполненная туманом дыра. Еще через мгновение из дыры показались лошади. От их красоты у Евы перехватило дыхание. Шелковые гривы развивались на ветру, из-под копыт летели комья земли, глаза горели подобно полярным звездам, кожа блестела от пота. От их тел валил пар, будто они пронеслись сквозь пламя и чудом уцелели.