Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 143 из 146

— Drehen Sie sich um[157],— произнес холодный, бесстрастный голос.

Я обернулась. И поглядела в желтое, узкое лицо высокопоставленного эсэсовца. Он снял фуражку, но на воротнике у него я увидела серебряную эмблему «мертвая голова»; такая же эмблема была на черных обшлагах его мундира. На левом нагрудном кармане — железный крест с какими-то украшениями. Мечи и дубовые листья, подумала я. И еще много серебряных орденов и медалей украшало его грудь от ключицы до живота. Сапоги — из мягкой светло-коричневой кожи, так же как поясной ремень и кобура. Я опять взглянула ему в лицо. Я его где-то видела. Он бесстрастно и все же внимательно смотрел на меня. Глаза — серо-зеленые, какие-то зыбкие, хотя они непрерывно следили за мной оценивающим взглядом. Та же неустойчивость, несобранность отличали и его внутреннюю сущность, хотя он упорно старался казаться непоколебимым. Когда я это поняла, мне показалось даже, что он стал меньше ростом, а я сама — выше.

— Das ist sie also, — сказал эсэсовец. — Das Mädchen mit dem roten Haar[158].

— Jawohl, Herr Sturmba

— Sieht aber ganz harmlos aus, — сказал штурмбаннфюрер (я не имела никакого представления, что означает этот титул). — Unglaublich[160].

Он сунул руку в нагрудный карман и вынул монокль. Затем вставил его в правую глазную впадину; на его худощавой холеной руке был массивный перстень с эмблемой мертвой головы на светлом опале. Эсэсовец некоторое время внимательно разглядывал меня, как будто монокль помогал ему выявить мои внутренние свойства. Затем еще раз повторил: — Unglaublich.

Офицер жестом пригласил эсэсовца пройти к бюро — ни один лакей не мог бы сделать этого лучше — и сказал:

— We

Штурмбаннфюрер отказался, махнув рукой. Он скривил рот, над которым росло слабое подобие усов, так что получилось нечто вроде улыбки, и сказал, глядя на меня:

— Danke. Ich stehe gut. Den Damen gegenüber soll man sich galant benehmen. Nicht wahr, Fräulein S.? Besonders we

Я заметила, что он подбоченился и действительно держит в руке плетку для верховой езды, хотя приехал, конечно, на автомашине. Наклонившись ко мне, он проговорил:

— Ich irre mich doch nicht? Sie haben, sozusagen, die ganze illegale kommunistische Partei in der Tasche?[163]

Я ничего не сказала. Он беззвучно рассмеялся.

— Ach ja… Ich vergass. Sie sind die grosse Schweigerin. Die bloss eihmal den Mund geöffnet hat. Als man Ihnen sagte, Sie seien den Tigerweibern von Stalingrad ähnlich…[164]

Он опять взмахнул рукой.

— Alles Wurst, alles Romantismus… Wir sind nüchterne Leute. Wie stehen zwischen Leben und Tod, Fräulein S… Wir wäre es, we

Я ничего не ответила.

— …Damit man Ihnen den Weg zum Leben offen hält?..[166] — допытывался эсэсовец. Голос его по-прежнему оставался казенно-безразличным. Как будто он констатировал какие-то непреложные, сухие, избитые истины. Голос этот внушал мне гораздо больше страха, чем побои, угрозы и глупые вопросы офицера.

Я не отвечала. Штурмбаннфюрер протянул худую белую руку с кольцом в сторону офицера и сухо сказал:

— Die Dokumente[167].

Разведчик поспешил передать ему папку. Штурмбаннфюрер сделал два шага назад и перелистал папку.

— Eine gehörige Liste, — начал он. — Sabotage. Mord und Mordversuche. Grossverbrechen gegen das deutsche Reich, Feindeshilfe… — Он засмеялся и взглянул на меня. — Fast grossartig, we

Он глядел на меня сквозь монокль. Я смотрела в его желтое, худое лицо. И медленно, подчеркивая каждое слово, сказала:

— Я защищала свою родину. Против немецкого фашизма. Точнее — против политического бандитизма.

Эсэсовец быстрым движением глазных мышц сбросил монокль и заявил:

— Ein Mirakel. Das Fräuleih S. hat aufs neue gesprochen. Und st wunderschön. Wie we

Я продолжала, как будто я в самом деле хотела объяснить ему, что мною двигало:

— Политический бандитизм терпит поражение. Всюду и всегда. Виселица для гитлеровской Германии стоит наготове. Я счастлива, что кое-что сделала, чтобы ускорить свершение этого приговора.

Штурмбаннфюрер снова вставил монокль в глазную впадину и несколько мгновений опять рассматривал меня, хотя стоял очень близко ко мне и гораздо лучше мог бы видеть меня невооруженным глазом.

— Sagen Sie mir etwas, was ich nicht weiss, — предложил он мне. — Damit wir zu vernünftigen Sachen kommen. Wo sitzt der illegale kommunistische Parteivorstand?[170]

Я не отвечала. Он спросил:

— Mit wem haben Sie zusammengearbeitet? Sagen Sie mir die Namen. Lass uns einen Kuhhandel machen. Ganz grob und ohne Umstände. Sie erzählen mir etwas, und ich lohne es Ihnen. Sie sind jung. Sie wollen leben. Also. Rücken wir heraus mit den Informationen[171].

Я улыбнулась. И заметила, что под его сухой желтой кожей вспыхнули два неярких красных пятна.

— Я не отрицаю, что я Ханна С., — сказала я наконец. — Не буду также отрицать того, что вы ставите мне в вину, поскольку я это делала. Я горжусь этим. Но что касается не меня одной, то никакая сила вам тут не поможет. Я и мои товарищи помогали ускорить падение нацизма. Этого достаточно.

— Sagen Sie, wo die zwei Mädel zu finden sind, die mit Ihnen geschossen haben?[172] — спросил эсэсовец.

— Германия находится накануне крушения, — ответила я. — Возможно, красные войска уже окружили Берлин… Теперь война долго не продолжится. Может, завтра все будет кончено.

Я заметила, что красные пятна на его лице все увеличивались. Несколько раз он стегнул хлыстом по светло-коричневому сапогу.



— Uebe Vernunft, — раздельно произнес он. — Schwindeln Sie sich selbst keinen Heroismus vor. Sagen Sie ganz ruhig und unsentimental, was wir wissen wollen. Wir haben Haftbefehle, aber auch Entlassungsscheine[173].

— Возможно, гитлеровская Германия продержится еще несколько дней, — возразила я и взглянула на яркие пятна на лице главаря эсэсовцев. — Конец ее и суд над ней неминуемы. Честные люди всего мира не успокоятся, пока последний нацист не понесет справедливого наказания.

— Meinen Sie? — спросил он и поглядел на свои блестящие золотые наручные часы. — Es ist jetzt zwo Uhr vierundvierzig. Mein Angebot bleibt von Kraft bis drei. Aussage, Protokoll und Unterschrift noch heute Nachmittag. Und we

157

Повернитесь (нем.).

158

Значит, это она… Рыжеволосая девушка (нем.).

159

Так точно, господин штурмбаннфюрер… Это Ханна С. (нем.).

160

Однако она выглядит совсем безобидной… Невероятно (нем.).

161

Не угодно ли господину штурмбаннфюреру сесть? (нем.)

162

Благодарю. Мне и так хорошо. С дамами нужно держать себя галантно. Не правда ли, барышня С.? В особенности, если они такие важные шишки (нем.).

163

Я ведь не ошибаюсь? Вся нелегальная коммунистическая партия у вас, так сказать, в кармане? (нем.).

164

Ах, да… Я позабыл. Вы великая молчальница. И только однажды раскрыли рот, когда вам сказали, что вы похожи на тигриц Сталинграда… (нем.).

165

Все это чепуха, романтизм… Мы трезвые люди. Ваша жизнь и смерть в наших руках, барышня С… Что, если бы вы вывернули свой карман и попросту перечислили мне ваших товарищей коммунистов, а также сообщили, где их можно найти? (нем.).

166

Чтобы тем самым открыть себе путь в жизнь?.. (нем.).

167

Документы (нем.).

168

Порядочный список… Саботаж. Убийства и покушения на убийство. Крупное преступление против Германского государства, помощь врагам… Почти грандиозно, если бы не было так коварно и преступно… Скажите мне, как, собственно, вы дошли до того, чтобы стать большевистским агентом? Ведь раньше вы были студенткой. Порядочной. Даже социал-демократкой!.. (нем.).

169

Это чудо. Барышня С. снова заговорила. И так прелестно. Как по печатному (нем.).

170

Скажите мне что-нибудь, чего я не знаю… Чтобы мы могли договориться до чего-нибудь более разумного. Где руководство нелегальной коммунистической партии? (нем.).

171

С кем вы сотрудничали? Назовите мне фамилии. Давайте устроим меновую торговлю. Совершенно грубо и без церемоний. Вы кое-что расскажете мне, а я вознагражу вас за это. Вы молоды. Вы хотите жить. Итак, будем выкладывать информацию? (нем.).

172

Скажите, где можно найти двух девушек, которые стреляли вместе с вами? (нем.).

173

Возьмитесь за ум… Не разыгрывайте из себя героиню. Скажите совершенно спокойно и без эмоций все, что мы хотим знать. У нас есть приказы об аресте, но также и свидетельства об освобождении (нем.).

174

Вы так думаете? Сейчас два часа сорок четыре минуты. Мое предложение остается в силе до трех. Показания, протокол и подпись сегодня же. И если вы захотите, ваша свобода (нем.).