Страница 65 из 66
К нашему приезду угощения от Донны были готовы, и мы сразу сели за стол, наполнив тарелки, и приступив к еде. Непринуждённая беседа была в полном разгаре, и мы весело проводили время, болтая, и дразня друг друга, точно так же, как и обычно. Я улыбалась тому, как легко со всеми общается Аннабелль, как будто постоянно обедала с этими людьми.
— Итак, Аннабелль, какое направление сестринского дела тебя интересует? — спросил Тёрнер.
Она посмотрела на него в лёгком замешательстве. Он не произнёс в её сторону ни слова с тех пор, как я познакомила их, и его внезапный интерес застал её врасплох. Прочистив горло, она ответила:
— Может быть, спортивная медицина или работа в родильном отделении.
— Трудно представить более далёкие друг от друга направления. А к чему ты склоняешься больше?
Прежде чем ответить, Аннабелль почему-то посмотрела на меня:
— Э-э, на самом деле, я ещё не решила. Я надеялась работать там же, где и Киган.
Уголок его рта приподнялся; и впервые с того времени, как узнала его, я увидела блеск в его глазах.
— Вы не похожи на двух девочек, даже туалет посещающих вместе. Нет необходимости работать исключительно в паре, поэтому скажи мне, что больше подходит тебе?
Аннабелль нахмурилась, явно раздосадованная его вопросом:
— Ну, если к моей голове приставить пистолет и потребовать выбрать немедленно, я бы назвала спортивную медицину. Но я слышала, что вскоре открывается несколько родильных отделений, так что, скорее всего, я пойду туда.
— Хмм, — всё, что ей было сказано в ответ.
Несколько мгновений они пристально смотрели друг на друга, после чего Тёрнер отвернулся и включился в разговор на другой стороне стола. Аннабелль же казалась искренне смущённой. Она вопросительно посмотрела на меня, но я только пожала плечами. Я понятия не имела, что это значит. Сначала я, было, решила, что Тёрнер заинтересовался моей подружкой, но быстро отмела эту мысль. Тёрнер был безнадёжным дамским угодником, и Аннабелль была определённо не его типа. Она потрясающе выглядела, но была милой и скромной, совсем не из тех, кто сразу «выкладывает карты на стол», как того ожидал бы Тёрнер.
— Время выдвигаться на поле, дамы и господа! — громогласно объявил Ригли, вставая из-за стола и хрустнув пальцами.
— Ты не поведёшь гольф-кар, Риг. Я знаю, что вы делали после прошлого раза, — оборвал его Пол. — Ты со своими друзьями что-то напортачил с двигателем, и я клянусь, на то, чтобы это исправить, уйдёт пара сотен долларов! Что вы делали? Устраивали гонки?!
Ригли посмотрел на отца так, как будто это было в порядке вещей:
— Ну, да.
— И ты собираешься решить эту проблему, мальчик.
— Да, сэр, — ответил тот. Остальные братья уже посмеивались над дуростью младшего Брукса.
После того, как мы оказались на поле, все разбились на команды. Как оказалось, мальчики объединились против девочек. Возможно, это было и не справедливо, девочки были меньше и быстрее, и, что приятно сознавать, умнее парней. Не хотелось бы начинать всеобщую войну, крича об очевидном.
Игра началась, шёл второй тайм. Мальчики опережали нас на два очка, и, могу сказать, Мейси была разъярена. Я была подающей, как обычно, а на основную базу вышел Доджер. Мейси была за кэтчера, и я знаю, собиралась всячески отвлекать отбивающего.
Подготовившись, Додж встал на позицию, и я уже собиралась сделать подачу, когда услышала голос Мейси:
— Ты знаешь, что когда девушка смотрит на мужчину, её глаза автоматически опускаются на его промежность?
Размах Доджера получился слишком низким, и он пропустил мяч.
— Первый страйк, — с усмешкой произнесла она.
Он посмотрел на неё испепеляющим взглядом. К сожалению, вскоре после нашего с Камденом воссоединения, пара Доджер-Мейси распалась. Он не желал переходить к решительным действиям, как ей бы хотелось, и не собирался подстраиваться под её правила. Между ними всё было довольно скверно, но сексуальная напряжённость могла утопить одного из них, если бы они стали слишком близки.
Я запустила второй обманный мяч, в то время как Мейс громко заявила:
— А цвет губ у мужчины такой же, как и у головки его пениса.
Я фыркнула от её откровенной попытки заставить Доджа пропустить мяч. Что, собственно, сработало.
— Второй страйк.
— Мейси, клянусь Богом, если ты не заткнёшься…
Он отвернулся от неё прежде, чем смог бы заметить дьявольскую ухмылку, ползущую по её лицу. Я встряхнула плечами, готовясь к третьему броску.
— Знаешь, я использовала уже вторую за месяц партию батареек в своём вибраторе. Наверное, надо пойти поискать ему замену. Какой-нибудь настоящий член.
Бита просвистела, когда Додж размахнулся в третий раз, и… мимо. Мейси встала и отряхнула колени. Шагая мимо Доджера, она задела его плечом.
— Повезёт в следующий раз, чемпион.
Если бы взглядом можно было убить, подозреваю, Доджер с удовольствием придушил бы её прямо сейчас. С грохотом швырнув биту об ограждение, он стремительно покинул игровое поле с намерением пойти прогуляться. О, блин, этим двоим надо разобраться между собой прежде, чем мы все соберёмся здесь вновь. Семья не должна сталкиваться с их дерьмом, пока пытается хорошо провести время.
— Мейси, прекращай! — ругнулась я.
— Что? — она изобразила саму невинность. Я только покачала головой, и мы вернулись к игре.
В последнем тайме отбивали девочки. Аннабелль стояла на основной базе, готовясь отбить мяч. Крепким ударом она взяла первую подачу. Мяч полетел низко над землёй, попадая между второй и третьей базой. Она бросилась бежать, а мы все кричали и подбадривали её. Нам нужна была её победа. Когда Пол поймал и бросил мяч назад, она уже огибала третью базу. И тут её нога зацепилась за край основания базы, и Аннабелль, споткнувшись, двигаясь по инерции вперёд, упала. После жёсткого приземления она сразу же схватилась за лодыжку, морщась от боли. Я рванула к ней вдоль ограждения, но первым до неё добрался Тёрнер, чтобы посмотреть, чем можно помочь. Аннабелль не знала, что Тёрнер закончил медицинскую школу, и был практикующим врачом спортивной медицины в «УГА Медикал». Он стоял возле неё на коленях, когда я подбежала, чтобы узнать, нужна ли моя помощь.
— Можешь вот так подвигать ногой? — спросил он, глядя на неё и пытаясь покрутить её стопу. Гримаса на её лице ясно говорила о том, как ей больно.
— О, Боже, как неловко! Мне очень жаль расстраивать игру.
— Ай, прекрати. Ничего ты не портишь. Несчастные случаи происходят постоянно, к тому же, ты в шлёпанцах, так что падение почти закономерно.
— Тёрнер, ничьи лекции ей не помогут. Ты можешь сказать, хоть примерно, у неё ничего не сломано? — раздражённо вмешалась я.
Его челюсти сжались, и я видела, как он наклонился и нежно взял её ногу, как будто это была птица с перебитым крылом. Аккуратно прощупав лодыжку, он обратился к Аннабелль:
— Не похоже, чтобы что-нибудь было сломано, но оставшуюся часть игры придётся пропустить. На самом деле, думаю, тебе надо вернуться в дом и обложить повреждённое место льдом, пока нога не распухла.
Она сглотнула и кивнула Тёрнеру:
— Киган, я прошу прощения, обычно я не такая неуклюжая.
Я отрицательно покачала головой:
— Не извиняйся. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо.
Взглянув на Камдена, я попросила:
— Ей нельзя ходить. Ты можешь отнести её к гольф-кару, чтобы отвезти домой?
Камден двинулся было выполнить мою просьбу, но тут Тёрнер сам подхватил Аннабелль на руки и понёс к машине.
— Я позабочусь о ней, — это всё, что он мне сказал. Что ж, ладно. Они ушли, а я взяла себе на заметку, расспросить Тёрнера о его странном поведении.
После падения моей новой подружки мы все решили закончить игру, пока ещё что-нибудь серьёзное не случилось. Донна хотела отправиться в дом посмотреть, как там Аннабелль, Ригли собирался на вечеринку, мама и Сара торопились домой, поскольку было уже поздно, а Мейси и Доджеру было необходимо свободное пространство, перед тем как один из них закопает другого на заднем дворе. Я была готова возглавить этот исход, потому что сегодня действительно был долгий день, и я уже просто мечтала дать отдых ногам. Все ушли, остались только мы с Камденом. Я ещё стояла на возвышении подающего, когда он подошёл ко мне, заключив в кольцо рук. Сила этого человека всегда изумляла меня. Не было места безопаснее и уютнее его объятий. Он поцеловал меня в лоб, а я откинула голову, чтобы посмотреть на него. Тёплый шоколад его глаз утаскивал меня на глубину, как подводное течение, и я тонула в его море. Моё самое любимое место в этом мире.