Кофе и мёд

В пятнадцать минут десятого кэб уже стоял у чёрного хода — относительно чистый автомобиль наподобие моей «Железной Минни». Двигатель работал громко, хотелось даже отогнуть поля шляпки, чтобы закрыть уши. Я устроилась на потёртом сиденье, немного жалея, что у меня нет компаньонки, и попрощалась с Георгом и миссис Хат; Мадлен весело помахала мне со ступеней и умчалась обратно в зал. Стало даже любопытно, чем так заинтересовала её поэма Скаровски.

«Надо будет попросить копию потом», — пообещала я себе. Автомобиль наконец тронулся. Удивительно, что даже в таком шуме накатила сонливость. Как дитя клонит в сон от колыбельной, что мать напевает каждый вечер, так меня, привыкшую к поездкам глубоко за полночь, сморило от одного лишь привычного звука. Конечно, я не забылась, а просто склонила голову к плечу, внутренне готовая уже скоро, невыносимо скоро вставать и снова идти. Поездка слишком короткая — не успеешь даже и задремать…

Вдруг что-то задребезжало, точно упало на брусчатку жестяное ведро, и послышался детский смех. Я резко вскинулась — и поняла, что не узнаю улицу, и дело вовсе не в темноте и бромлинском густом тумане.

Меня бросило в жар; в затылке легонько зазвенело.

— Вы, кажется, не туда свернули, — произнесла я ровно, стараясь не выдать страх. Револьвер остался дома, под рукой была только трость…

«Да при такой жизни не компаньонка нужна, а телохранитель!», — пронеслось в голове паническое. И тут же вспомнилось, что защитник у меня вообще-то был, аккурат до бала на Сошествие. Нет, определенно стоит устроить Лайзо крупный выговор — за то, что посмел оставить меня со всем этим наедине…

— Туда, туда, не извольте волноваться, мэм, — проскрипел водитель. — Я, того… яму на дороге объезжал.

Лицо его, отражённое в стекле, выглядело совершенно обычным: острый маленький нос, выпуклые глаза с опущенными уголками, бледно-коричневое родимое пятно на щеке… С другой стороны, я повидала достаточно убийц, и не один из них не был отмечен печатью порока, о которой так любят писать в газетах.

— И где же мы тогда находимся? — немного повысила я голос, добавляя интонаций высокомерия и угрозы. Не так явно, чтобы разозлить; не так робко, чтобы показаться жертвой.

Водитель слегка сгорбился; кажется, помогло.

— На Кавердиш-лейн, мэм.

Улица находилась в добром квартале от кофейни, в стороне, противоположной особняку. Однако я не подала виду, что меня это смутило, и приказала:

— Поезжайте быстрее. Если через двадцать минут не доберётесь до Спэрроу-плейс, то можете не рассчитывать на чаевые.

Не напрасно я выделила голосом название площади: в памяти горожан оно накрепко было связано с Управлением спокойствия. Водитель повернул — вроде бы в нужном направлении, и страх понемногу отступил… До той минуты, когда я поняла, что мы углубляемся в какие-то мрачные, узкие улочки.

По обе стороны воздвиглись глухие стены, а сама дорога напоминала просёлочную. Грязь хлюпала под колёсами. Автомобиль двигался так медленно, что его легко обогнала вспугнутая шумом кошка.

— Неужели короткий путь? — поинтересовалась я спокойно, жалея отчаянно, что не догадалась выйти на более безопасной улице и пересесть в другой кэб.

— Вроде того, мэм, — глуповато ухмыльнулся водитель и повторил: — Не извольте беспокоиться.

Я подавила порыв сцепить руки на груди в защитном жесте, а вместо этого перехватила трость поудобнее и медленно, с усилием, провела набалдашником по стеклу, провернув острым металлическим лепестком. Мерзкий скрип на несколько секунд перекрыл гудение мотора. На окне осталась длинная царапина. Водителя передёрнуло; он скорчился над рулём, а мотор вдруг перестал гудеть.

В наступившей тишине я заставила себя рассмеяться — тихо и беспечно, как за чашечкой кофе с Глэдис и Эмбер. Поза у водителя была как у человека, которого вот-вот ударят.

— Поезжайте, — приказала я негромко. — Меня ожидает человек, который даже с главой Особой службы позволяет себе разговаривать сквозь зубы. И, если мы опоздаем, объясняться с ним будете вы.

В моих словах не было ни грана лжи — Клэр даже для маркиза Рокпорта не делал исключений и точно так же кисло морщился, когда обращался к нему.

Водитель зашевелился, пытаясь вновь завести машину. Ему пришлось даже выйти и сделать что-то снаружи, но вскоре мы двинулись с места. Я отвернулась к окошку, улыбаясь, хотя под нижним краем рёбер всё закаменело от боли, а спина, кажется, взмокла. Автомобиль постепенно поехал быстрее; водитель сутулился, и линия плеч у него была напряжена, а клетчатое кепи съехало на лоб.

«Может, это правда случайность? — промелькнуло в голове. — Он заблудился, и я зря запугиваю честного, но невезучего человека?»

На очередном повороте к горлу подкатила тошнота. Но вот уже показалась знакомая площадь вдали, точнее, улица, ведущая к ней. Я тяжело сглотнула и позволила себе немного расслабить пальцы, сжимающие трость.

Неужели добралась?

Клэра я заметила издали. Вместе с Джулом, чью чудовищную красную шляпу невозможно было не узнать, он шёл через площадь — чрезвычайно целеустремлённо, надо сказать.

— Подъезжайте к этим двоим.

— Но, мэм… — начал водитель.

— К этим двоим. Сию секунду.

Несмотря на скудное освещение, Клэр сразу понял: со мною что-то не так. Он сделал знак Джулу зайти перед автомобилем. Водитель сидел, уткнувшись взглядом в собственные колени, и елозил пальцем по рулю.

— Вы в порядке, Виржиния? — сухо поинтересовался дядя, забыв о сахарных интонациях и манерном «прелестная племянница».

— Не совсем, — ответила я еле слышно. — Этот человек возил меня кругами почти час. И я хочу знать, почему.

— Узнаете, — пообещал Клэр и обернулся к камердинеру: — Джул, проводи, — а сам подошёл к автомобилю и положил руку водителю на плечо.

И не думая спорить, я проследовала в особняк. Там сразу отослала Юджинию, чтобы не пугать её излишней бледностью, и позвала Паолу — попросила её составить мне компанию за лёгким ужином, хотя кусок в горло не лез. Мы молча пили горячий шоколад и крошили тыквенные кексы. Гувернантка ни о чём не спрашивала и не пыталась заговорить, к счастью.

Спустя сорок минут вернулся Клэр. Я кивком отпустила Паолу и пригласила дядю присесть. Он, к моему удивлению, выбрал не противоположный конец стола, как обычно, а место рядом. Дождался, пока Магда принесёт горячий шоколад и ему, даже не оспорив выбор напитка, и, лишь когда мы остались наедине, заговорил:

— Боюсь, вы пали жертвой странного розыгрыша. Водителю заплатили, чтобы он повозил вас по неприятным местам. И этот безголовый согласился. Посчитал, видимо, что сумеет прикинуться дурачком и избежать ответственности.

Комок боли под рёбрами наконец-то начал растворяться. Я медленно выдохнула, затем разломила очередной ломтик сладкого кекса и заставила себя проглотить немного. Подостывший шоколад почему-то горчил; наверное, туда переложили имбиря.

— Кто ему заплатил?

— Это выясняют сейчас, — с непривычной мягкостью ответил Клэр, не уточняя, кто и как. — А вы ступайте спать. С завтрашнего дня будем ездить вместе.

— Лучше попрошу у маркиза Рокпорта водителя. Кажется, у него был один лишний, — кивнула я и вдруг почему-то засмеялась.

Клэр вздохнул и встал, а потом обнял меня со спины, прижимаясь щекой к виску. От голубовато-серой ткани дядиного домашнего костюма веяло слабым винно-цветочным ароматом — скорее всего, духами. А от кожи — лихорадочным жаром… или это я была холодна как лёд?

— Самое смешное, прекрасная моя племянница, что он собирался катать вас дольше. — Клэр шевельнулся, и его зефирно-мягкие локоны скользнули по моему лицу. Странное дело, я не чувствовала себя неловко, хотя обнимал меня мужчина — родственник, но лишь формально, потому что до этой зимы нам не приходилось даже говорить подолгу. — Однако вы напугали его гораздо больше, чем он вас.

— Правда? — улыбнулась я.

— Да, — кивнул дядя и выпрямился, напоследок погладив меня по голове. — Он проклинает минуту, когда согласился взять деньги. А теперь ступайте и ложитесь спать, Виржиния. У вас такой вид, что самое время пугать ночные кошмары.