Страница 62 из 63
– Боже, ненавижу запах больниц, - она садится на край кровати. – Я
знаю, что произошло у вас с Гейбом.
Только упоминание его имени заставляет меня вздрогнуть.
– Я не хочу говорить об этом.
- Мэдди, это не пройдет, если ты перестанешь об этом говорить.
Она берет мою руку.
– Я тоже расстроилась, когда узнала. Прости, я не должна была
сравнивать вас с Ромео и Джульеттой. Да, это отстойно, никто из нас этого не
планировал, но ничего суицидального в этом нет.
- Я упала в обморок. И… Игорь спланировал это.
- Что? Ты сумасшедшая? Никоем образом...
- Я слышала его, разговор Гейба с ним в кабинете.
- Нет,- настаивает Кейт. – Зачем бы ему это делать?
- Потому что он только и заботится что о выигрыше.
- Это неправда. В любом случае, как беременность поможет тебе
выиграть?
- Я не бере…
Подождите... Чертово дерьмо! Если бы я была врачом, я бы поставила
неверный диагноз. Все зацепки, которые я пропустила у папы. И Кейт, нервные
подергивания на отборочных. Ошибка. Они с Крисом были на самом краю не
из-за колледжей или плохого катания. У нее не булимия. Я смотрю на нее.
– Ты беременна? Ох, Кейт…
- Но…,- она дрожит. – Вы делали выбросы… и канун Нового Года… ты и
Гейб…
- Вот, что Игорь планировал. Гейб спал со мной. Конечно, он не хотел
меня обрюхатить. Он бы убил Гейба, если бы он забыл о презервативах, и даже
дал ему целую коробку.
Кейт смотрит прямо на меня.
– Ты видела, как он давал их Гейбу?
- Нет, но он сказал мне, что пойдет к Игорю в кабинет. Я знаю, они были
даны ему.
- Это были «Trojans», так?
Я киваю Кейт.
– Да. Как ты…?
- Потому что Игорь дал их Крису после того, как разнес его, после того,
как поймал нас, когда мы дурачились. Он не хочет, чтобы мы были вместе вне
льда, и тем более он не хочет, чтобы это делали и его звездные ученики. Все
чего он когда-либо хотел, это какой-то драмы перед главными соревнованиями
и достаточно маленьких фигуристов для детской группы, все.
- Кейт, у Гейба была коробка.
- Возможно Крис дал ему, - у нее перекашивается лицо. – Как будто они
нам сейчас нужны.
Шаги эхом раздаются из-за двери, и Кейт встает.
– Мне нужно идти.
Она перекидывает сумку через плечо и направляется к двери, когда
входят Игорь и миссис Расготра.
Игорь и миссис Расготра садятся на мою кровать.
– Мэделин,- говорит Игорь, его лицо выглядит серым даже без его
меховой шапки,- Я знаю, тут что-то не так. Ты должна рассказать мне.
Миссис Расготра говорит:
- Габриель что-то сделал тебе?
Сделал? Или это я все себе сама сделала? Все это время я хотела, чтобы
Гейб доверял мне и нашим отношениям, но я по-настоящему не доверяла ему.
Если бы я была Ромео, рассказала бы я, что все умирают от непонимания?
Игорь берет мою руку в свою – вне льда его пальцы теплые.
– Мировая медаль, это особая вещь, да? Но в конце, это всего лишь
вещь. Это преподнесло нам каждому урок, и мы познали этот трудный путь.
Он берет руку миссис Расготры и сжимает ее быстро, прежде чем
отпустить.
– Прости, я не думал, что Габриель… к сожалению, я неправ.
Он смотрит на меня.
– Ты не должна кататься с Гейбом. Мы найдем тебе другого партнера или
станешь одиночницей. Я всегда знал, что ты можешь большее.
- Вы…?- я сжимаю глаза, потом открываю. Я должна знать.
– Вы давали Гейбу коробку с презервативами?
- Нет,- говорит Игорь. Его лицо становится еще более серым. – А должен
был?
Он думает, что я тоже беременна.
– Нет! Нет. Вы говорили… Гейбу, чтобы он притворялся, что любит
меня?
- В первый день я сказал ему притвориться, да, но только на льду, нигде
больше. Прости, Мэделин. Я не собирался открывать ларец с демонами.
Я думаю, и выгляжу сейчас как червь – лежу тут под этими одеялами.
Высокие каблуки в тандеме стучат по виниловому полу больничной комнаты и
миссис Нильсен с мамой подходят к кровати.
Мама наклоняется и обнимает меня:
– Мэдди, прости меня. Мы с твоим отцом так были загружены своими
проблемами, что не видели трудностей, которые должны были видеть. Я люблю
тебя, независимо ото всего.
Миссис Нильсен следующая.
– Я тоже люблю тебя,- говорит она. – Я люблю тебя, как свою
собственную дочь, которая у меня всегда была, - он откланяется и смотрит мне
в глаза. – Я платила за твое катание, потому что знаю, как это отказываться от
своей мечты. Я буду платить за тебя, если ты больше не захочешь кататься с
Гейбом. И я буду все еще любить тебя, если ты вообще не захочешь кататься.
Но Мэдди… Катаясь или нет, я думаю, ты все еще хочешь быть с Гейбом.
Да. Я всегда знала, что Гейб чувствует ко мне. Мы с Гейбом не реальные
Ромео и Джульетта. Мы не одинокие звезды, мы созвездие. Как ботинок и
лезвие, должны быть парой.
– Могу я увидеть его?
- Эм,- говорит миссис Нильсен.
О боже. Когда я упала.
– Я поранила Гейба?
- Нет,- говорит миссис Нильсен. – Не то чтобы…
Она смотрит на маму.
Какая-то гримаса искажает мамино лицо.
- Он говорит с твоим отцом.
58
Гейб
Когда я сказал маме, что хотел сделать, она заплакала. Впрочем, Сенатор
следующий в моем списке. Теперь мне надо плакать. Я закаляю себя прежде,
чем зайти в палату.
– Ты,- говорит он. Его блестящая голова, теперь без парика. Он смотрит
через меня своими глазами.
Ага, кто-то проинструктировал его перед этим. Но я выполнил домашнее
задание.
– Тэдди Рузвельт. Тот человек, которые не делает ошибок, вообще ничего
не делает.
- Ты называешь мою дочь ошибкой?
Ладно, представление пройдет не так, как я представлял. Сенатор тянется
к своей капельнице. Прежде чем он сможет выдернуть ее и задушить меня, я
продолжаю:
- Нет, я влюблен в вашу дочь, сэр. Я имел в виду, что я не справился со
всем этим, не совершая ошибок. И я буду ценить… если… вы дадите мне
попробовать еще раз.
- И что ты намереваешься делать на этот раз?- он все еще держит
капельницу, потихоньку скручивая ее.
Я не хочу ждать, какой маневр придумает морской котик. Я показываю
ему свой план.
- Нет,- говорит он.
- Да.
Я многому научился у Мэд. А именно, как быть преданным. Как быть
решительным. Я никогда не был таким действенным, как сейчас. Все те годы,
которые Мэд не сдавалась, веря, что однажды я увижу, что всегда было прямо
передо мной. Дерьмо случается, сказал Крис, но я не сдамся. Я никогда не
сдамся, ради Мэд. Я задержу этот разговор настолько долго, насколько смогу. Я
соберу всю директорию больницы у его кровати и начну читать это вслух.
Сенатор смотрит на меня.
– Ты собираешься все это прочитать?
Да.
– Я прочту каждую пьесу Шекспира, если будет нужно. Потому что,
Сенатор Спаэр, у самого Шекспира не достаточно слов…
Он не улыбается, но и не хмурится.
– Ладно, Гейб. Я могу распознать лжеца, когда вижу его. Давай
поговорим.
***
Когда я наконец-то добираюсь до палаты Мэд, она не одна. Игорь, миссис
Расготра, мама, и миссис Спаэр – все столпились у ее кровати. Но иногда ты не
можешь сделать крохотных шагов. Однажды тебе придется прыгнуть. Я делаю
глубокий вздох. Кидаю свое сердце в левый угол, и прыгаю.
– Я люблю тебя, Мэделин Спаэр. Я безнадежно, бесконечно и с коньками
над головой влюблен в тебя. И если бы я перестал быть таким придурком, и я
говорю это, потому что должен был сделать это раньше, и ничего из этого
возможно не произошло бы. Сможешь ты когда-нибудь простить меня?
Можешь ты все еще любить меня?