Страница 22 из 63
удивлении, и шлепает по крану.
У меня мокрые джинсы.
– Что предполагается, я должна делать с этим?
Он игнорирует воду на полу и встает передо мной, впитывая ее в свои
носки.
– Хммм,- его руки продвигаются к моему поясу. – Да, тебе нужно снять
штаны.
Я ударяю его.
– Прекрасно, но я сделаю это дома. Ты позаботься о посуде.
***
У себя в комнате, я хмурюсь, смотря на пустой комод с одеждой. Мама
была очень занята, чтобы стирать на этой неделе, и признаться честно, с
огромным количеством домашней работы, я тоже не сделала этого.
И сейчас у меня нет ни одной чистой пары джинс, и моя мама-дизайнер,
заметит, если я вернусь к Нильсенам в голубых леггинсах и в футболке.
Я роюсь в корзине, но кроме моих штанов для занятий, все остальное
воняет. Я вздыхаю, надеваю джинсовую юбку и думаю, что этого достаточно.
Возвращаюсь к Гейбу, и вижу около двери горы полотенец, но посуда так
и лежит без внимания.
Гейб оценивает мой новый наряд.
– Мило, - он кладет слегка мокрую руку мне на бедро, чуть выше края
юбки и кивает головой в сторону стойки. – Я не думаю, что ты хочешь?
Я закатываю глаза.
– Что будем делать, когда родители заметят, что я переоделась?
Он пожимает плечами.
– Скажем правду?
- Какую из?
Что он безумно влюблен в меня. Давай, Гейб, прыгай.
- Что я пролил на тебя воду. Думаешь, они не поверят?
А он дело говорит.
Это не так, как будто он собирается заниматься домашними делами. Я
вздыхаю и помогаю ему закончить с посудой.
Проще, чем я думала, хотя, когда мы входим в гостиную, мама и родители
Гейба замолкают. Гейб может объяснить это одной моей маме.
Гейб смотрит на меня. К сожалению, он выглядит так, как будто он не
заинтересован в нашей наполовину правдивой истории.
Потом мистер Нильсен прочищает горло:
– Гейб, почему бы вам с Мэдди не пойти и не поиграть в игру?
Когда мы выходим из гостиной, все продолжают молчать: полная,
бездыханная тишина.
Смотрю назад поверх плеча, и встречаюсь взглядом с тремя взрослыми,
которые смотрят на нас.
Стоя на коленях напротив двери в общую комнату с Гейбом, я
поворачиваюсь к нему.
– Это было страшно или нет?
Он уже смотрит на меня поверх игровых коробок.
– Что было страшно?
- Они смотрели на нас.
- Нет. Если они волнуются о нас, тогда зачем послали сюда нас одних?
Я задумываюсь на секунду, но он прав. Это имеет смысл. И мама ничего
не сказала, по поводу моего «другого» в кавычках костюма.
- Во что хочешь поиграть?
Я изучаю выбор: Покер на костях, Скрабл, Табу?
Нет, определенно не в этот раз. Никоим образом, я не хочу сталкиваться с
обсуждением слов типа «белья» или «голые». Подождите. Я палюсь на коробку.
– Табу, - Гейб тянется, чтобы достать игру, но я останавливаю его. – Нет,
я имею в виду наших родителей. Они говорили о чем-то, о чем не хотели, чтобы
услышали мы.
Гейб морщится.
– Возможно, мы в любом случае не хотим слышать о каких-то
медицинских случаях.
С волнением перед тестом, я забыла об этом, и тут, мамины слова по
телефону врезаются в мой мозг.
Я знаю, ты не собираешься отрекаться от нас.
- Что на счет…, - палец Гейба касается моей щеки, и я понимаю, что она
влажная. – Прости, Мэд. Я был задницей там, с краном. Я не понимал, что ты
так расстроилась.
- Все хорошо,- говорю я, как будто сказав это, я могу превратить слова в
правду. – Давай играть в Скрабл.
Когда Гейб разворачивает поле, я беру свои буквы из мешочка и
расставляю их в алфавитном порядке.
Одна Л, Е, еще А и Д.
- Д-Е-Л, - произношу я по буквам, смотря на свою подставку.
Осталась одна буква А. Медленно, я соединяю их вместе и в вздрагиваю.
Папа не приезжает домой уже четыре выходных подряд. Он никогда не
уезжал так надолго до этого, но и у ФДР (Франклин Д. Рузвельт) и у ДФК
(Джон Ф. Кеннеди) были ДЕЛА.
***
Этой ночью я не сплю. Гейб до сих пор не делает никаких шагов, чтобы
определить наши отношения, но сейчас он хочет меня достаточно, чтобы на
время создать нас.
Ему никогда не позволялось пропускать семейные обеды, и его машина
всегда была у дома по пятницам. Но кристально ясно, что он хочет большего, и
если не дать ему этого, он пойдет куда-то еще? Он пойдет к кому-то еще, опять?
Я выбираюсь из кровати и подхожу к окну. Его дом темный, за
исключением мягкого света из его комнаты.
Я вытаскиваю фонарик из верхнего ящика стола. Мы с Гейбом не делали
этого со средней школы, но я свечу из своей комнаты и сигналю ему. Ничего. Я
еще раз сигналю, но он должно быть занят.
Я убираю фонарик, когда вижу, как гаснет свет в комнате Гейба. Его
ответ приходит медленно, как будто ему нужно свериться с шпаргалкой.
Все хорошо, я тоже немного отсталая: у меня уходит много времени, на
то, чтобы расшифровать его послание.
«ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?»
«Я ХОЧУ ТЕБЯ»
«Я ТОЖЕ ТЕБЯ ХОЧУ»
Остальная часть его дома все еще темная. Я делаю глубокий вдох,
обратно включаю свет у себя, и задергиваю шторы. Стоя напротив окна, я
хватаю безрукавку со дна шкафа.
14
Гейб
Святой Бэтмэн и Робин!
Я сопротивляюсь желанию прижаться лицом к окну, даже не волнуясь,
что Мэд может увидеть меня, подглядывающего за ней. Она действительно
раздевается с выключенным светом? Это действительно происходит?
Да, она трясет своей жилеткой поверх головы, привлекая мое внимание.
Черт.
Она сбрасывает свои пижамные штаны на пол.
Я знаю, как работают крысоловки. Это точно не хорошая идея, но я здесь,
лечу все ближе и ближе к свету.
Она поворачивается ко мне спиной. Поглядывая поверх плеч, она
скользит своей другой рукой по спине и расстегивает бюстгальтер.
Я утыкаюсь лицом в стекло.
Во что я впутываюсь?
Она сбрасывает на пол одежду.
И я точно знаю, во что впутываюсь – я впутываюсь в Мэд.
Она выходит из поля моего зрения и выключает свет.
«СЛАДКИЕ МЕЧТЫ»,- сигнализирует она фонариком.
Я ложусь на кровать, но не могу уснуть. Я не могу перестать думать о
сегодняшней вечерней… тренировке.
Я спускаюсь в подвал для небольшой тренировки в более традиционной
разновидности. Сажусь на скамейку, но не трогаю штангу.
Я не хочу думать о традиционной тренировке. Я хочу думать о трусиках
Мэд, на полу, вместе с остальной одеждой. Я не понимаю, что к чему.
Вне льда, я чувствую себя на еще более скользкой поверхности. У меня
жажда, и я забываю о тех прошедших двух неделях.
Я убираю папины гири, и начинаю работать. Я делаю миллион подходов,
но я не могу выкинуть растущую идею из своего мозга.
Я и Мэд. Я должен попробовать.
15
Мэдди
Когда я просыпаюсь на следующее утро, у меня в животе ледяной комок.
О чем я думала прошлой ночью? Я тру руки друг о дружку, чтобы согреть их, а
потом прижимаю их к животу, где чувствую спазмы.
Даже потому что у папы с мамой есть дистанционные вопросы, я не
должна бросаться на Гейба как… ух!
Я хочу накрыться одеялом с головой и остаться в кровати. Но потом, я
вспоминаю, что сегодня воскресенье, а значит, могу лежать в кровати.
Может быть, Гейб так устанет, что даже не попытается вспомнить, что
случилось?
Я лежу в кровати до того, пока мама не заходит в мою комнату,
спотыкаясь, как слепая. У нее отекшие глаза и волосы до сих пор не расчесаны,
и это все напоминает аварию.
– Я обессилена, Мэд. Как ты думаешь, что если мы пропустим церковь
сегодня?