Страница 9 из 14
– И с этим человеком ты едешь встречаться!
– И за этим человеком я подглядывала на протяжении последних лет, – в тон ему ответила Маша. – Причем мне было ужасно неловко, но я ничего не могла с собой поделать. Прямо-таки извращенное удовольствие получала, наблюдая в замочную скважину за ее жизнью.
– Это не замочная скважина, – возразил Сергей. – Это широко распахнутая дверь с пригласительной табличкой. Зато теперь до меня дошло, зачем она вас собирает.
– Зачем?
– Показаться перед живой публикой. С мужем она развелась: минус один постоянный зритель. А вы – самая благодарная аудитория!
– Благодарная? – усмехнулась Маша и отвернулась к окну.
Бабкин поднялся, подошел к жене. Встал за ее спиной.
– Ты ведь ее боялась, – мягко сказал он.
– Боялась, – согласилась Маша после паузы. – Я ее и сейчас боюсь.
– И все равно поедешь?
– Именно поэтому и поеду. Я взрослая женщина, Сережа! Мне тридцать пять лет. Я хочу посмотреть на нее и навсегда перестать бояться. Это может выглядеть глупо, по-детски, но мне все равно. Это мои чувства, и я не могу их спрятать в коробочку и закрыть на ключик. Точнее, как раз могу, – поправилась она. – Но я больше не собираюсь этого делать! Достала меня эта коробочка в моих собственных внутренностях!
Маша снова раскраснелась, но теперь причиной был гнев.
– Если бы я могла переписать прошлое, я бы это сделала и успокоилась. Светка Рогозина – прирожденный манипулятор! Ух, как она обожала тыкать иголкой в уязвимые места. Четыре года утренней тоски перед походом в школу! Праздник всякий раз, когда она заболевала! Тьфу! А эти смешки в спину с шуточками! Когда вызывают на алгебре – а ты хорошо выглядишь, и Лёшка Демьянов смотрит на тебя со значением, – вдруг сзади доносится издевательское: «Куклачев в штаны наложил!» И Демьянов сразу делает вид, что перед ним вообще никого нет, пустое место! Или вон Сашку Стриженову до истерики доводили каждый раз, когда ее учителя на уроке вызывали: «Доска, иди к доске!»
– Почему доска? – тихо спросил Сергей.
– Потому что грудь была маленькая! И у меня тоже! Сова с Кувалдой дразнили меня плоскодонкой. И пальцами тыкали на физре в мой лифчик, который просвечивал из-под майки. И ржали: «Елина, давай мы тебе поролону туда напихаем!» Я каждый раз в раздевалке боялась, что они меня скрутят и исполнят обещанное – с Кувалды сталось бы! Да что там – я от театра Куклачева шарахалась лет до двадцати!
Бабкин против воли рассмеялся, и Маша тоже улыбнулась. Почему-то именно в этот момент у него мелькнуло смутное ощущение, будто жена что-то недоговаривает.
Но он слишком сильно жалел ее, чтобы прислушаться.
Сергей обнял ее, уткнулся в волосы.
– Ты чего мне в башку сопишь? – глуховато спросила Маша из-под его руки.
– Да так. Размышляю.
– О чем?
– О том, как хорошо, что я не учился с тобой в одной школе.
– А то бы что?
– А то бы я кое-кого придушил. Маленечко так. Не до смерти.
Маша рассмеялась:
– Рогозину-то? Да ты был бы в нее влюблен по уши, как все мальчишки!
Бабкин отстранился и сурово взглянул на нее сверху вниз:
– При чем тут Рогозина? Я бы придушил этого твоего Лешку Демьянова. Со значением он на нее смотрел, видите ли. Стервец!
Глава 3
1
Я наблюдаю за ними из окна на втором этаже, прячась за шторой. Они прибывают с большими интервалами, но я не схожу с места, словно боюсь что-то упустить.
Первое впечатление, вот что!
Бывшие мои одноклассницы выбираются из машин, одергивают юбки и оглядываются. Одна сама подхватывает свой чемодан, смущаясь таксиста. Другая ждет, чтобы это сделали за нее. У третьей всего лишь небольшой рюкзак – она приехала налегке и уверена, что скоро пошлет нас к черту.
Многое можно сказать о человеке по тому, как он ведет себя на новом месте.
Я, например, первым делом смотрюсь в зеркало.
Не могу сказать, что мне по душе мое отражение. Волосы кажутся тусклыми: уже не сияющее золото, а паутинка, кое-где с сединой. Глаза – что ж, глаза зелены. Но на белке правого краснеет лопнувший сосудик. Он может испортить весь эффект. А мне необходимо быть безупречной, чтобы ошеломить их.
«Света Рогозина уже много лет не выкладывает своих фотографий в интернете, – думают они. – На всех ее снимках – другие люди или пейзажи. Почему она не показывает себя? Чего стесняется?»
Спорим, так они и рассуждают. «Если бы Рогозина по-прежнему оставалась красоткой, она не преминула бы похвастаться! Может, у нее изуродовано лицо? Может, вымахал горб величиной с Джомолунгму?»
Знаю я эту вкрадчивую осторожную надежду, девочки. Ха-ха! Ждете, что явится обыкновенная тетка? Что вы сможете пересчитать годовые кольца на ее шее, как на спиленном стволе?
Не дождетесь.
Я, конечно, преподнесу вам сюрприз. Но такой, какого вы точно не ожидаете.
О, кто-то еще приехал! Я приникаю лицом к стеклу так близко, что оно запотевает от моего дыхания.
Сначала из такси показывается клетчатая сумка на колесиках. В нашем классе был только один человек, который отказался бы поставить такую здоровенную сумищу в багажник и всю дорогу ехал бы с ней в обнимку.
Следом за сумкой из приоткрытой двери выбирается нога. Нащупывает на асфальте самое сухое место и прочно утверждает себя на нем. Вот теперь можно выходить и целиком…
Бинго! Я угадала!
Маленькая толстощекая женщина без возраста, с круглыми глазами навыкате, стоит возле желтого такси и подозрительно озирается. Знаете, почему она не разрешает убирать свою сумку в багажник? Боится, что водитель остановится на заправке и вытащит ее бесценные шмотки, пока она дремлет. А хотите знать, как эта светлая идея пришла ей в голову? Очень просто: ее собственный муж промышлял этим незамысловатым способом, когда работал таксистом. Вещи потом супруга продавала на работе доверчивым коллегам.
Человек, патологически боящийся, что его обворуют, сам нечист на руку. Что ж, вполне ожидаемо.
Водитель такси называет ей сумму через приоткрытое окно, и начинается цирк.
О, эти скандальные вопли! О, всем знакомые манеры базарной бабы, которую справедливо обвинили в обвесе!
«Счетчик накручиваешь!.. Ворье!» – доносится до меня.
Что-что, а голос у Анжелы Лосиной всегда был мощный.
Она орет на оторопевшего таксиста, а я наслаждаюсь, глядя на них. Приятно осознавать, что есть в этом мире неизменные вещи.
Анжелку в классе дразнили Лосем, жестоко оскорбляя тем самым рогатое млекопитающее. Лось – лесная корова, полезная и интеллигентная. С каким животным можно сравнить Анжелу Лосину, я даже и не знаю. Машка Елина однажды назвала ее лосиной мухой и, пожалуй, со своей ассоциацией попала в точку.
Цепкая, противная и сосет кровь.
На неискушенного человека Анжела поначалу может произвести приятное впечатление. У нее милая улыбка, ровные зубки и припухшие глазки. Покатые плечики, короткие ручки. Этакая морская свинка в обличье простоватой женщины.
Вас никогда не кусали морские свинки?
Мораль и нравственность для нашей Анжелки – умозрительные понятия. Она уверена, что их выдумали люди, считающие себя умными, для того, чтобы обманывать ей подобных. И Лосина действует на опережение!
«Без лоха и жизнь плоха» – вот девиз этой славной дамы. Когда я в последний раз интересовалась ее судьбой, она держала питомник: разводила малюток той-терьеров, крошечных изящных собачек с раскидистыми ушами. Люди готовы платить за них неплохие деньги, как за все маленькое и изящное. Анжела сразу сообразила, в чем здесь выгода, и принялась за дело со свойственной ей хваткой.
Ее несчастная истерзанная сука приносила один помет за другим. С первой серьезной прибыли Анжела купила еще двоих производительниц, и бедные псины присоединились к конвейеру.
Щенки рождались чахлые, слабые. Анжела фотографировала их в умилительных ракурсах и быстренько распихивала по покупателям. У тех они вскоре заболевали и дохли: не привитые от болезней (зачем тратиться!), несшие в себе целый букет генетических отклонений. Люди пытались возмущаться, но проще перекричать взбесившегося осла, чем переспорить Анжелу. «Вы убили мою детку! – визжала Лось (всех собак она называла своими детьми). – Вы ее простудили! Как у вас совести хватает смотреть мне в глаза!»