Страница 8 из 14
— Идите, глерд, — ответила она со вздохом. — Как же ненавижу все эти ваши войны!
Я поклонился и вышел. Картер все еще в коридоре строгим голосом дает наставления гвардейцам, я шепнул тихо:
— Вызови королеву в ее столовую.
Он дернулся.
— Глерд, вы в своем уме?
— Скажите, — посоветовал я, — что я хочу с нею выпить перед обратной дорогой в свой замок.
Он вскипел:
— Глерд, эта наглость вам…
— Руперт, — прервал я, — просто передайте.
— Если рассердится, — пообещал он, — я сам повешу вас собственными руками.
Глава 5
Я ждал в столовой, когда дверь распахнулась, в ко–ридоре королева, ее фрейлины и охрана, но она велела жестом закрыть за собой и пошла ко мне рассерженная и настороженная.
— Что случилось?
Я уже стоял в почтительной позе, это нетрудно, поклонился, женщинам как–то совсем легко кланяться, уж и не знаю почему, сразу же ответил со всей учтивостью:
— Думаю, шпион уже передает через кого–то све–дения о могучих химерах в вашем войске. Но я просил уделить мне еще пару минут наедине и в таком месте, где не подслушают, по другому делу. С вашего разрешения, ваше величество, я заеду к принцу Роммельсу, где проведу порученные вами переговоры.
Она вскипела.
— Глерд! Что вы себе позволяете?
Я переспросил в недоумении:
— Ваше величество?
— Что вы задумали?.. Я уже не говорю, что вы на–звали этого разбойника принцем!
— Ваше величество, — сказал я и придвинул ей кресло, — прошу вас. Здесь мягко и тепло, будто садитесь на большую жирную кошку. Я всего лишь твердо выполняю ваши указания насчет укрепления обороноспособности нашего–вашего государства и упрочения его прочной прочности!.. А также готовности во всеоружии встретить различные угрозы со стороны сами знаете кого!
Она хоть и села, но и сидя выглядит такой же грозной королевой, произнесла очень тихо, но четко, что уже признак настоящего, а не показного гнева:
— Что… это… значит?
— У принца Роммельса, — сказал я и заметил, что она снова дернулась при слова «принц», — собрана пусть не армия, а шайки разбойников, но это большие шайки. Или пусть мелкие, но много… что вообще–то одно и то же для вашей цели.
Она спросила с придыханием, как сказала бы пан–тера перед прыжком на жертву, если бы заговорила:
— Для… какой?
— Вы даете свободный проход армии короля, — напомнил я, — как и все верные вам глерды, сами же запираются в крепостях, ждут, когда Антриас пройдет мимо. Однако принц Роммельс вам не подчиняется, что хорошо и просто замечательно.
— Глерд!
Она вскипела, я умоляюще выставил перед собой ладони.
— Ваше величество! Вы же величество, а не женщина! Те всегда перебивают, не давая договорить, и на основании недослышанного такое наворачивают…
Она с трудом сдержалась, выдохнула сквозь стиснутые зубы:
— Говорите. Но покороче. Не прячьте смысл во многословии.
— Ваше величество, — продолжил я с укором, — я же красивую фанаберию развожу, потому что во дворце, а не среди пьяных солдат! Чтоб все красиво было… В общем, Роммельс вам не подчиняется, и это здорово… Погодите, умоляю, не вешайте меня, пока не договорил!.. Я имею в виду, что когда прикажете глердам освободить дороги и отважно запереться в крепостях, Роммельс нахально… он же нахальный?., проигнорирует ваши приказы. И… нападет!
Она подумала, покачала головой.
— Его уничтожат за один день.
— Все равно сразу двух собак одним камнем, — сказал я. — И армия задержится хоть на день, и от разбойников избавитесь. Но когда Роммельс начнет нападать по дороге на армию уламрийцев, Антриас не станет обвинять вас в нарушении договора…
Она поморщилась.
— Сброд под рукой разбойника Роммельса не в состоянии сражаться с армией короля Антриаса.
Я громко и красиво изумился:
— Ваше величество! Кто сказал «сражаться»? Да плюньте тому в рожу!.. Вот так возьмите и плюньте, это дает такое самоудовлетворение, доктор Фрейд рекомендует… Шайки Роммельса будут перехватывать
фуражиров Антриаса. Как только те отойдут от армии хоть на полмили в ближайшие придорожные села за провиантом, так этих фуражиром и порубят!.. Двойная выгода: и людей у Антриаса будет меньше, и армия начнет голодать… Вам что, чужую армию жалко?
Она закрыла рот, уже распахнутый для крика, за–думалась. Я терпеливо ждал, наконец она проговорила с некоторой неохотой:
— Это новый поворот…
— Да, — согласился я. — Для Нижних Долин.
Она стегнула по мне, как кнутом, взглядом, реши–ла, что иронизирую над провинциальностью королев–ства на краю земли.
— Армия с голоду не вымрет, — напомнила она зло. — Пересечь наше королевство она успеет.
— Вот и прекрасно, — сказал я. — Нечего ей тут и здесь! Пересечет усталая, измученная, голодная, постоянно недосыпающая, потому что роммельсцы будут по ночам устраивать… нет, имитировать нападения, и уламры вынуждены будут спать в доспехах и с мечами в руках. Ваше величество, какой это сон, когда постоянно ожидаешь, что вот–вот в лагерь ворвутся эти дикие и дурно пахнущие разбойники, не знающие правил благородной войны и не берущие в плен?
Она задумалась, положила на столешницу руки. Я молча смотрел, как она с силой стиснула кулаки.
— Все–таки Антриас, — проговорила она, — по дороге в Дронтарию потеряет только отряды фуражиров.
— Возможно, — сказал я скромно, — еще и обоз… Не будем загадывать, ваше величество, но армия без обоза — это уже не армия, а такие же голодные толпы разбойников… В любом случае из королевства Нижние Долины в королевство Дронтария вторгнется голодная, усталая и донельзя измученная как бы армия.
— Где ее уже будет ждать, — договорила она, — укрепившись на заранее выбранных позициях, армия Дронтарии? Вы к этому клоните?
— Не забывайте, — напомнил я, — армия Уламрии понесет немалые потери, уничтожая дикое племя гуцаров. У короля Астрингера будет шанс в одиночку разбить Антриаса… не говоря уже о том, что армия Нижних Долин не пропустит уламров обратно.
— Это хорошо, — произнесла она, — глерд Юд–жин, и даже прекрасно… настолько, что я даже не верю в удачу… А где, кстати, вы усвоили такие знания в военной стратегии и тактике?
— Ваше величество, — напомнил я, — мы как бы молча договорились оставить мое прошлое большим секретом для всех и не упоминать как бы лично?
Она наклонила голову.
— Вы правы, глерд. Одно только вызывает сомнение…
— Ваше величество?
— Зачем это самому Роммельсу?
— А патриотизм? — спросил я. Увидев недоумение на ее лице, пояснил: — Личная выгода?.. Иностранных захватчиков никто не любит, а он, начав войну с армией всесильного Антриаса, покажет себя преданным Нижним Долинам и обеспечит себе симпатии даже тех, кто готов его сжечь на медленном огне.
Она подумала, приподняла одну бровь.
— Да, это несомненно. Однако этого мало.
— Можно дать больше, — предложил я. — Нет, не обязательно титул глерда, он и сам его не примет, так как принц, надо же, но можно вообще–то постепенно перевести его справедливую борьбу за идеалы в плоскость оппозиционной партии… в русло, так сказать. А у вас будет справедливая демократическая монархия с человечьим лицом!
Она вскинула на меня вопрошающий взгляд.
— Что такое… ладно, об этом потом. Перед отъе–здом зайдите ко мне, передам письмо для короля Ас- трингера.
— Да, — подтвердил я, — очень мудро. Пусть пока поработает на благо королевства, а потом вы решите, дать пряник или не дать. И какого размера. Вообще, ваше величество, играть нужно по–женски хитро, это и есть подлинная дипломатия. Мы, мужчины, пока что плохие дипломаты, слишком честные и правильные. Со временем, конечно, женщины омаскулинятся, а мужчины офеминизятся, но сейчас есть то, что есть, что хорошо и потому неприемлемо.
— Глерд?
Я поднялся, поклонился.
— Начинаем!
Она чуть–чуть поморщилась, никто не смеет вот так самовольно подниматься и заканчивать разговор с королевой, но я чужеземец, местные правила этикета не знаю, такому простительно, и она с усилием наклонила голову.