Страница 62 из 74
Так или иначе, старый Мастер порвал с коллегами, разругался с родными и вырастил себе новую пирамиду в поселке Плачущих.
Толкователь выслушал принцессу, и глаза его слезились.
— Зачем ты ищешь дружбы с дикарями? — спросил он. — Разве не ясно, что Мастера все равно не допустят их в поселки? Разве не очевидно, что мы живем на искусственном клочке чужой планеты?
— Мне говорили, что Горный Толкователь плачет оттого, что нашел истину.
— Не проходит и года, чтобы кто-то не нашел очередную истину, — рассмеялся старик, а потом вдруг стал очень серьезным. — Все дело в штампах-пастухах. Все, что досталось нашим дедам от гостей со Спиинус-тэкэ, пригодилось для обустройства. И для обороны, верно? Ты согласна с тем, что тысячу лет мы только обороняемся от враждебной среды?
Лиза кивнула, не вполне понимая, куда клонит собеседник.
— Единственное, что могло бы послужить активным действиям, — это небольшое количество семян четвертой генерации. Тех самых, столь тщательно скрываемых твоим дедом и его коллегами.
— Но зачем нам на кого-то нападать?!
— Я не верю, что Забытые делали хоть шаг, не продумав последствия. — Толкователь промокнул глаза и прошелся по дорожке среди Говорящих цветов. — И я не сказал ни слова об агрессии. Забытые оставили нам слепок со своей, истории, а мы не понимали, зачем нам это нужно. Возможно, на Земле тоже наступает момент, когда следует вмешаться, иначе они истребят друг друга.
— Вы говорите о насильственном Единении?
— Я говорю о том, что добро не всегда должно быть пассивным.
Он сказал, что постарается убедить братьев — тех, кто когда-то добровольно вышел из Единения, — собрать разумы в цепочку. А потом старик пожевал губами, вытер глаза и рассказал девочке кое-что еще. Рассказал такое, о чем никогда не упоминала мать и Наставницы.
Оказывается, существовала семья Плачущих, покинувших поселки двенадцать лет назад. Они уехали в европейскую часть России, прихватив несколько детей. Уехали на свой страх и риск, без усилителя, и никто о них долгое время ничего не слышал.
— Отважные и достойные люди, — сказал Толкователь онемевшей от такой дерзости Лизе. — Не побоялись болезней и перепадов климата, невежества и скверны. Одиннадцать человек, соединенных в цепочку лишь взаимной любовью и верой в лучшее...
— И что с ними случилось, Мастер?
— Впервые кто-то отважился. По сути, Плачущие совершили подвиг. Показали всем нам, слабакам и трусам, что есть нечто более важное, чем знания и набитое брюхо. Но Мастера запретили даже упоминать о них.
— Нам ничего не говорили...
— Вот если бы они вернулись спустя десять лет, здоровые и счастливые, Мастера не смогли бы утаить эту новость от южных поселков. Но они вернулись очень быстро, потеряв троих детей. Те погибли от болезней и нищеты. Никому не понадобились наши умения и доброта. Я рассказываю это тебе и тем самым нарушаю обещание, данное твоему деду, Первому Мастеру Ложи.
— Зачем же вы это делаете?
Горный Толкователь посмотрел на небо, и лицо его осветила странная улыбка.
— Затем, что в Москве у Ажирая украли двухгодовалого сына, а сейчас этот мальчик вернулся.
Лиза не могла поверить своим ушам.
— Ребенок выжил?! Но, Мастер... как же он сумел найти дорогу?
— Ребенка украли дурные люди, но очень скоро власти отняли его и вместе с другими безродными детьми отправили в специальный приют. Это то, что мы знаем со слов мальчика. Он прожил в приюте два локальных года, а что случилось потом, ты сама догадываешься.
— Начались изменения...
— Да, ребенок начал изменяться. В нем проявились способности, которые никто из нас не может искоренить. Средний уровень развития для начального цикла у нас — это чрезвычайная одаренность, по меркам обычных людей Земли. Его обследовали ученые и врачи, его поместили в специальный интернат. Потом пришло время, и мальчик вспомнил, откуда он родом. Он сбежал из Москвы и вернулся сюда.
— Он сумел пройти сквозь щит?!
— Как проходит каждый из нас. И пришел он не в южные поселки, а туда, где живут его родители. Он вернулся к Плачущим. Поэтому никто из Ложи об этом пока не знает. Ты поняла, зачем я тебе это рассказал?
— Мы обречены...
Толкователь кивнул:
— Мы вечно будем привязаны к своему дому, пока не расшифруем программу модификации. Но твой дед и другие старцы боятся этого.
— Я хочу с ним поговорить. Это так удивительно — прожить двенадцать лет в большом мире!
— Возможно, Скрипач не захочет с тобой говорить. Он целыми днями мучает инструмент и тоскует. Он потерялся. Ты понимаешь?
— Думаю, да, — прошептала принцесса.
— И ты можешь потеряться в мире, как он, — сурово произнес Плачущий. — Легко обрубить корни, но почти невозможно вырастить новые. Он бредит своим городским прошлым, однако не смог противиться зову родины. Он оставил там друзей и наставников. Он встретил людей, которые обладают властью и понимают идею Единения. По крайней мере, он считает, что встретил честных и достойных людей, которые поверили в существование усилителей... Если ты не передумаешь, прилетай через год, — добавил неформальный лидер отщепенцев. — Нас станет намного больше. Скоро дети перестанут ходить в школы и примкнут к нам. Какой смысл в сухой науке, в череде открытий, если Забытые нас бросили, а для собственной планеты мы чужие?
Но прошло целых три года, прежде чем осуществилась мечта внучки старшего Мастера... Она досрочно окончила второй, Зеленый цикл обучения и перешла к третьему, Розовому.
Однажды Маленькая принцесса проснулась и сразу догадалась, кто ее зовет, хотя никогда не слышала этого голоса. Цепочка ощущалась совсем не так, как привычные, устойчивые Единения взрослых. Она колебалась: то натягивалась, как нить, то провисала, как парус на старинном корабле, а то начинала вибрировать, как штанга громоотвода. Люди, входившие в цепочку, не были спокойны. Возможно, многим из них следовало посетить больницу для «уставших». Чувствовалось, что большинству вообще не по нраву вынужденное Единение...
Маленькая принцесса поняла, что пришла пора принять решение, после которого она не сможет остаться такой, как прежде. Она окончательно проснулась и присоединила свой разум к разумам новых братьев и сестер.
А спустя три дня она держала на ладони сверкающий шар. Новый усилитель, в десять раз мощнее всех предыдущих, с которыми ей приходилось работать. И для его роста понадобилось не тысяча, а почти полторы тысячи человек.
Плачущих становилось все больше.
Усилитель позволял выращивать штампы и хранил максимальное число объемов развертки. При желании внутри могла уместиться не одна тысяча человек.
В тот день, держа на ладони теплый искрящийся шарик, Маленькая принцесса была слишком взволнована, чтобы оценить предусмотрительность и далеко идущие расчеты Горного Толкователя.
— Мы все будем ждать тебя, — напутствовал старик. — Будь осторожна, ты можешь столкнуться с агрессией, к которой никто из нас не привык. Ты столкнешься с разумами, которые будут закрыты для тебя, и со словами, которым нельзя верить. Ты можешь встретить людей, которые привыкли скрывать добрые желания, но проявляют дурные...
— Как же мне разобраться?
— Мы не можем тебе помочь. Мы такие же дети нашего доброго мира, только более трусливые, чем ты, раз прячемся за спину ребенка. Тебе следует отправиться на запад, в столицу этой страны. Если бы у нас появилась уверенность, что люди нуждаются в знаниях и не проявят злобы, мы не стали бы ждать решений Ложи, а все переселились бы туда...
Маленькая принцесса чувствовала невероятное волнение. Если бы она сразу последовала совету Толкователя, если бы она улетела в тот же день, все могло бы повернуться иначе. Но она задержалась в северном поселке и встретила молодого Скрипача И позволила себе то, что ни в коем случае нельзя было позволять. Она влюбилась.