Страница 15 из 74
— Пойдем, — просто сказала Лиза. — А ты мне объяснишь правила игры? Я читала, но никогда не пробовала.
Тут мне стало неловко: я четко видел, что она не врет, но отступать было поздно. Лиза уже запихнула в карман бутылочку с водой и поджидала меня. И мы потопали по скрипящим паркетам Дома культуры в дальний флигель, где собирались яйцеголовые шахматисты. Оказывается, в то воскресенье у них намечался сеанс одновременной игры, и участвовали не все желающие, а только члены их тусовки. Пускали всех, а за столиками сгорбились человек двенадцать, остальные сбились в кучу, листали блокнотики и переговаривались шепотом. Я слегка прибалдел, когда увидел, сколько народу прется от этих шахмат. То есть мы играли иногда, у Гошки даже часы специальные есть, чтобы на скорость лупить, так что правила я помнил. Самое забавное, что там не только пердуны собрались с палочками, но и молодняка достаточно, и девчонки были.
Начал я Лизе правила объяснять. Она кивает так рассеянно, а сама следит за теми, кто на скорость режется. Там комната здоровенная, в углу на двух столах и прямо на скамейках играли «вне конкурса», хохотали даже иногда. Остальные сидели в ряд, и я уже решил, что они заканчивают — фигурки ссыпали, обсуждали, руками махали. Ну, думаю, кажись, нас пронесло... Но не тут-то было! У них, оказывается, одна команда сменяла другую, а против всех собирался играть настоящий гроссмейстер.
Поглядел я на этого гроссмейстера и Лизу тихонько за рукав потянул, мол, пошли отсюда, верю, что знание — сила, но ни к чему дурнями себя выставлять. Сразу видно, что мужик серьезный, раз против десятка местных заправил выступить надумал. Только Макина — ни в какую.
— Мне интересно попробовать, — говорит. — И я тебе благодарна, что меня сюда пригласил. Попроси, пожалуйста, чтобы мне разрешили принять участие.
Там дедок такой седенький суетился, за распорядителя. Не успел я опомниться, как Лиза меня к нему подтащила, а сама, скромненько так, в сторонке тусуется. Ну, делать нечего, говорю: так и так, приехала девушка, из далекой Сибири, очень ненадолго. Горит желанием вступить в ваше шахматное братство, если надо, мы оплатим, и все такое...
Дед разулыбался, башкой крутит, а Макину не видит, хотя она в двух шагах стоит. Пока я его носом в нее не ткнул, не замечала.
— Никаких денег не надо, — смеется. — Сейчас я попробую согласовать этот вопрос. А где вы, барышня, занимались?
— Очень маленький город, под Красноярском, — влезаю я, чтобы Макина не успела ляпнуть, что она впервые доску шахматную видит. — Там, у себя, она занималась в шахматном кружке при Доме творчества юных!
Дед только крякнул, но поплелся согласовывать. Пока бродил, Лиза не отрываясь следила за чужой игрой, а я слонялся из угла в угол, проклиная себя за тупость. Теперь как пить дать застрянем тут еще на час, а скукотища жуткая! Ладно, сказал я себе, одна надежда, что Макина вылетит на первой минуте, и пойдем мы дальше — толковать о гармониях и красоте...
Но уже четверть часа спустя мои представления о скуке и о времени коренным образом переменились...
— Что вам сказать, молодые люди? — возвратился грозный старикашка. — Здесь турнир не для начинающих, вы не участвовали в отборочном туре на выход в финал района... Но так уж и быть, коллеги не возражают, поставим вам еще один столик.
И Лиза села играть. Несколько раз она меня переспросила, что да как, перепутала ладью с офицером, но когда я по памяти попытался ей показать правила рокировки, сосед слева посмотрел на нас как на двух кретинов. Пришлось мне заткнуться и отступить к стеночке.
Макиной выпало играть белыми. Она посмотрела по сторонам и сделала нетрадиционный ход, Е 2 — Е 4, в точности, как очкарик за соседним столом. Я чуть не застонал от ужаса. Если она и впредь собирается поступать, как он, то лучше мне уйти прямо сейчас! Хотя если очкарик умный, то у Макиной есть шанс продержаться не три, а четыре минуты.
Гроссмейстер выглядел очень солидно. Он носил пиджак, вязаную безрукавку и смешные очки, висевшие на золотой цепочке. Кто-то за спиной прошептал, что этот кент несколько раз, в домашней обстановке, выигрывал у Каспарова. Другой голос возразил, что не у Каспарова, а у Карпова, и не дома, а на даче... Я мысленно укоротил время Лизиного матча до полутора минут.
Мастер пробежался вдоль столов, вежливо поздоровался с каждым из участников и сделал свои ходы. Я уставился в затылок Макиной, изучал ее никудышную прическу и спрашивал себя, за что мне такая напасть. Лучше бы пошли покидали жетоны в игровых автоматах или забурились бы в кино — все веселее.
Вязаный жилет прошелся второй раз, не задерживаясь ни у одного стола. Он вел себя прилично, но обмануться было невозможно: этот дядька играл на голову лучше всех соперников. Очкарик, справа от Лизы, уронил подбородок на стол и скреб пятернями в шевелюре. Старикан слева постоянно сморкался и обсуждал второй ход с корешами. Корешей было трое, и советы они давали, противореча друг другу. Что за дебил, подумал я, две пешки подвинул, а уже сдрейфил!
Макина посмотрела на доску очкарика, потрогала кончик носа, посмотрела еще дальше направо как сыграл следующий сосед, и двинула коня. За третьим столом пыхтел совсем молодой пацан, лет семнадцати, но жирный настолько, что щеки были видны со спины. Наверное, отсидел жопу в надежде стать шахматным чемпионом...
Я решил выйти перекурить, чтобы Лизе не было неловко, если проиграет прямо сейчас. Я, конечно, не дока в шахматах, но знаю, что профи ставят мат и за три хода. Я нарочно подольше потолкался в коридоре, изучая расписание секций по шитью и прочей лабуде, а когда вернулся, понял, что пропустил нечто важное.
Из двенадцати противников мастера двое уже сдались. У соседей я выяснил, что старикан слева сделал шестой ход, а очкарик справа застрял на пятом. Лиза еще не вылетела!
Я заглянул к ней через плечо, хотел потрогать за руку, но тут увидел ее глаза и отшатнулся. Впервые с лица Макиной ушло безмятежное выражение. Она напряглась, губы превратились в трещинку, пухлыми ладошками сжала виски. Я подсчитал... Лиза толкнула коня еще раз, отдала пешку и выдвинула еще одну, освобождая путь ферзю.
В этот момент мастер пожал руку очередному неудавшемуся чемпиону и плавной походкой двинулся на следующий круг. Он делал ходы, почти не останавливаясь, лишь искоса взглядывая на поле боя. Вот он прошел жирняка, затем обменялся пешками с очкариком и тут...
Возле Лизы он застрял.
Ненадолго, секунды на две, но это засекли все. Все видели, как его жилистая кисть потянулась к черному коню, замерла и переместилась в сторону пешки. Конечно, для остальных это ничего не значило, но я понял, что Макина сходила не так, как соседи.
Следующий круг мастер прошел быстро. Половина игроков так и не отважились на активные боевые действия, зато очкарик допустил какую-то ошибку. Он вцепился себе в волосы и так затряс головой, что я перепугался, не сорвет ли парень скальп. Скальп он не сорвал, но лишился еще одной пешки и пропустил в расположение своих войск вражескую королеву.
Я поймал себя на том, что перестал дышать. В горле вдруг стало совсем сухо, запершило, и захотелось откашляться. Друг великих чемпионов сделал шаг в сторону Лизы и полез в карман. Он выудил оттуда носовой платочек, поочередно подышал на стеклышки очков, протер, водрузил их на переносицу и сразу стал похож на мудрую сову из мультика.
Парить мозги он мог кому угодно, но не мне. Мужик завис, и завис конкретно.
Как и раньше, Лиза сидела очень прямо, только ручки сложила перед собой. Что она там натворила На доске, я не видел, но соседи моментом полезли вперед и стали записывать в бумажки. Меня совсем отпихнули назад, но я даже не сопротивлялся...
На следующем круге Макина перешла в атаку.
Еще три хода спустя сдался тощий тип, похожий на индуса, затем получил мат очкарик. На девятом ходу гроссмейстер предложил ничью одному трясущемуся дедульке, и тот радостно согласился.