Страница 59 из 91
– Ну, не всегда, – возразил он. «А насчет подруги – смотрины, сучка, устраивает». Весело сказал: – Запросто и с удовольствием. Погляжу хоть, что у тебя за подруги. – Потянувшись за брюками, столкнул на пол мыло, наступил на кусок, с громким воплем начал падать и врезался коленом в ванну.
– Что с тобой? – Рита вбежала в ванную.
– Нога, – промычал Белый.
Колено правой ноги вздулось темно-багровой опухолью. Ахнув, Рита бросилась за аптечкой. Если бы она заглянула в глаза с чувством матерившегося Белого, увидела бы в них усмешку.
– Опоздаем, – недовольно сказал, посмотрев на часы, Захарыч. – Да я так и думал. Заночуем у моего кореша, он сейчас все дома сидит – дочь двух внуков подарила, он и счастлив до самого нельзя.
– Если бы колесо не лопнуло, – виновато проговорил сидевший за рулем атлетически сложенный молодой мужчина, – мы бы здесь еще…
– Скорее всего, угробил бы ты нас, – перебил его Приходько. – Ведь гонишь, как оглашенный. Привык в десантуре жать на всю железку, вот и здесь мчишься. Я когда с ним еду, – повернулся Захарыч к Толику, – думаю: все, вот-вот Богу душу отдам.
– А у вас дети есть? – спросил тот и тут же пожалел о своем вопросе.
Улыбчивое лицо Приходько сморщилось и постарело. В его глазах Толик увидел боль утраты и выступившую влагу. Приходько отвернулся.
– Во, – бросив на Анатолия укоряющий взгляд, весело заявил атлет, – Сусуман. Так что приехали. Где, Захарыч, твой счастливый приятель живет?
Белый потрогал эластичный бинт на колене. Немного болело. Но он был вынужден слегка себя покалечить. Потому что понял: на день рождения приглашают, чтобы кто-то мог его увидеть. Чихал бы он на всякие смот-рины, но там мог оказаться кто-то из давних знакомых. А этого Белый допустить не мог. Ритке он плел, что судим два раза. Раз отсидел полтора года за мордобой, за девчонку заступился. Второй раз поцапался с участковым и отсидел два. Ритка поверила или сделала вид, что поверила, и Белый хотел, чтобы все так и осталось. Если же его кто-то узнает, наверняка может пронюхать и милиция. Вот Белый и пожертвовал коленом. И, судя по всему, перестарался. Ритка снова уехала с хлебом по небольшим участкам. Значит, у него есть около пяти часов. Если, конечно, снова не сломается машина, как в тот раз, когда она появилась во время схватки со Стасом. Развязав ногу, он слегка помассировал колено, потом снова туго перетянул. Прошелся. Поморщился и, выматерившись, достал из шкафа толстую трость. По укоренившейся привычке он сразу же, как только остался в квартире один, все тщательно проверил. Поэтому знал, где что лежит. Взяв трость, посмотрел на себя в трюмо. Усмехнулся.
– Еще сюртук и цилиндр – гонимый «новый русский». Вернее, очень, очень старый.
Прихрамывая, подошел к двери. Остановился. Немного подумав, достал из кармана легкой куртки пружинный нож и положил под подушку. Взял со столика темные очки и, постукивая тростью, вышел.
Артем проснулся, взглянул на часы и со вздохом покачал головой. Было четыре часа дня. Наведавшись к Стасу после бессонной ночи, он уснул уже под утро. Встал, вяло помахал руками, имитируязарядку. Потом несколько раз присел и около трех минут отдал бегу на месте. Затем пошел в ванную и, понежившись под теплым душем, включил холодную воду. Замер, поспешно вышел из ванны и хорошенько растерся полотенцем. Поставил чайник, достал банку кофе. Все это он проделывал машинально, не переставая размышлять. Он надеялся, что Стасу удалось узнать все, что нужно. Перепроверив полученные данные, можно было начать готовить дело. Но еще предстоял нелегкий разговор с Белым. Он понимал Алексея. Тот не любил тянуть волынку, а предпочитал разговору действие.
– Надо будет как-то убедить его, – пробормотал Маршал, – что лучше взять золото. А если не поймет? – спросил он себя. – Ну что же, тебе, Леха, будет лучше, если ты поймешь и поддержишь меня. Потому что лучше потерять одного, чем всех.
Стаc допил чай, сполоснул кружку. Он старался не выделяться из своего теперешнего окружения – живущих впроголодь бичей. Но раз в день уезжал из города и основательно заправлялся в придорожном кафе. И заметил, что такая жизнь пошла ему на пользу. Он прекрасно себя чувствовал. Станислав иногда отжимался и даже подтягивался на турнике, чем не занимался уже давно.
Он выполнил просьбу Маршала и узнал у двух работавших в прошлом году в старательских артелях бичей все, что нужно. Золото почти все артели, удаленные от золотоприемных касс на десятки километров, возили сдавать раз в неделю. Большинство предпочитали сдавать в областную золотоприемную касcy. Причина была проста: здесь всегда сразу платили наличными и здесь же можно было закупить все неoбходимое для работы на участке. В больших артелях в штате было два или даже три охранника с тaбельным оружием. Обычно сотрудники милиции. Но так было в давно работающих одним коллективом в артелях. Таких было очень немного. По словам бичей, две, ну, от силы три. Потому что только они имели золотоносные участки и могли позволять себе платить милиционерам за охрану. Хотя они тоже работали на полигонах и были в доле сезонного заработка. Заинтересованный словами «имели золотоносные участки», Стаc осторожно, между словами о работе старателей выяснил, как это понимать. Оказывается, артели, как только она образовалась, нужно получить разрешение на промывку золота. Когда оно выдается, артели отводится определенный участок. Узнав почему, Стаc сначала не поверил. Оказывается, золото на каждом участке имело свою особенность, и при сдаче его проверяли на пробу местонахождения.
Точнее, как вполне серьезно добавил один из старателей, места рождения.
Закурив, Станислав поморщился. Теперь ему приходилось курить дешевые сигареты. И, конечно, «прима» не шла ни в какое сравнение с «ЛМ», к которым он привык. «Может, вообще пока бросить?», – уже не в первый раз, затянувшись на удивление едким дымом, подумал он.
– Борода, – хрипло обратился к нему грузный мужчина в порванной на груди матросской тельняшке, – задымить не дашь?
Это была еще одна особенность бичей. Они никогда не просили «дай». Потому что среди своих отказывать не принято, а очень часто у бича, к которому обращались, оставалась одна сигарета. А последнюю, как известно, и мент не берет.
– Держи, – протянул ему полпачки Стае, – я себе достану, – подмигнул он.
– Слышь, Борода, – обрадованно принял сигареты грузный, – я вчера слышал, ты про артели расспрашивал. Мое дело, конечно, маленькое… – Он понизил голос почти до шепота. – Но ты мужик свойский. Ежели хочешь золотишка прикупить, то могу свести, есть у меня знакомый. Ранее мы с им это самое золото мыли потихоньку и продавали. Платили неплохо.
Стаc, не перебивая, внимательно слушал. Он понимал, что бича придется убить. Тот, видно, понял, что у него повышенный интерес к золоту. Стае вспомнил, что во время его разговора с бывшими старателями грузный, явно прислушиваясь, несколько раз хотел что-то сказать, но не решился.
– Вот я и говорю… – Грузный с жадностью затянулся. – Ежели пожелаешь, могу свести с человеком. Он так, помалу занимается золотишком. Сейчас ведь страшно стало: не закона бойся, а мафии. Золотишко всегда в цене было и есть. Вот эта самая мафия и заправляет всем. Ежели артель более или менее хорошую добычу ведет, к ним и едут. Я слыхал, что за охрану какую-то часть берут. И дают. Куда же деваться? Прибьют и под отвалом схоронят. И искать никто не будет. Так как? – спросил он. – Свести тебя с человеком?
– Что ты за это хочешь?
– Так знамо чего… – Бич ощерил в заискивающей улыбке гнилые зубы. – Бухары и деньжат маненько. Мне на билет хотя бы до Хабаровска. Ну и пожрать в пути. И одежонку, значит, поприличнее.
– А с чего ты вдруг решил, что я золотом интересуюсь? – улыбнулся Стаc. – Просто на Колыму попал, вот и захотелось разузнать.
– Я таких, как ты, знаешь, сколько повидал, – ухмыльнулся бич, – которые только вроде поговорить о золоте желают. Так этим, – мотнул он головой в сторону сидевших группой бичей, – можно говорить. К золоту просто так интерес не проявляют, – Уже серьезно закончил он.