Страница 24 из 27
Требование усиления борьбы с нарушениями в области использования техники вызвало необходимость установить уголовную ответственность за такие действия, как управление транспортными средствами в состоянии опьянения (ст. 2111 УК РСФСР) и выпуск в эксплуатацию технически неисправных транспортных средств (ст. 2112).[88]
Использование этих норм позволяет успешно бороться с нарушениями в области использования технических средств. Вместе с тем необходимость повышения эффективности уголовно-правовой борьбы в этой области требует решения некоторых теоретических и практических проблем.
Прежде всего требует усовершенствования действующее законодательство. В настоящее время чрезвычайно сложной представляется задача практического отграничения состава преступления, предусмотренного ст. 140 УК РСФСР (нарушение правил охраны труда), и составов преступлений, предусмотренных ст. 214 УК РСФСР (нарушение правил безопасности горных работ), ст. 215 УК РСФСР (нарушение правил при производстве строительных работ) и ст. 216 УК РСФСР (нарушение правил безопасности на взрывоопасных предприятиях или во взрывоопасных цехах). Во всех этих статьях наряду с ответственностью за другие действия предусмотрена ответственность за нарушения правил по технике безопасности, которые повлекли гибель людей или причинили вред их здоровью. Поэтому не ясно, когда должна применяться ст. 140 УК РСФСР, а когда другие статьи. По общему правилу, когда имеется общая статья и специальная статья, то действия, подпадающие под признаки последней, должны по ней и квалифицироваться. Применение этого правила в данном случае привело бы к неясности, ибо нарушение техники безопасности, причинившее телесные повреждения, по ст. 140 УК РСФСР наказывается лишением свободы на срок до трех лет, а по ст. 214, 215 и 216 УК РСФСР – лишением свободы на срок до 1 года.
Нет необходимой ясности и в отграничении ст. 216 УК РСФСР, с одной стороны, и ст. 214, 215 УК РСФСР, с другой, поскольку взрывоопасные предприятия и цехи встречаются при производстве и горных, и строительных работ.
Вопрос о более четком отграничении этих преступлений должен быть разрешен в законодательном порядке. Требует уточнения субъект преступления в области использования технических средств. Статья 140 УК РСФСР в качестве субъекта нарушения правил охраны труда называет только должностных лиц, в ст. 214, 215 и 216 УК РСФСР субъект не называется, что вызывает споры при применении этих статей. Решая вопрос о субъекте этих и иных преступлений в области использования техники, необходимо учитывать, что в настоящее время управление даже очень мощными техническими агрегатами может осуществляться одним человеком (рабочим, техником, инженером), который в силу этого не может считаться должностным лицом. Поэтому целесообразно и справедливо субъектом нарушения правил безопасности пользования техническими средствами считать любое лицо (должностное и не должностное), чья деятельность связана с управлением техническими средствами.
Сложности возникают (и чем дальше, тем больше будут возникать) в связи с решением вопросов о субъекте ответственности в случае причинения ущерба техническими агрегатами, работающими в автоматическом режиме. Отклонение от режима (взрыв, пожар, внезапная остановка, утечка газа и т. д.), которое причинило вред, может находиться в очень далекой зависимости от деятельности людей, которые создавали этот агрегат, запускали его в работу, ремонтировали его, контролировали его деятельность и т. д. В каких случаях и кто должен отвечать за наступившие вредные последствия? Должен ли отвечать, например, конструктор, допустивший небольшой просчет при разработке конструкции, который в последующем привел к тяжелым последствиям? Думается, что и в этих случаях должны сохранять свою силу общие принципы уголовного права: ответственность только за виновно причиненный результат. Более четкое решение этого вопроса требует внимательного теоретического анализа.
Действующее ныне законодательство нуждается в дополнениях, поскольку оно предусматривает ответственность за нарушение только в определенных областях использования техники (транспорт, механизмы, используемые при производстве горных и строительных работ, и некоторые другие). А известно, что техника, которая может и должна быть отнесена к источникам повышенной опасности, сейчас имеется почти во всех областях народного хозяйства. Поэтому представляется целесообразным включение в главу УК РСФСР «Преступления против общественной безопасности, общественного порядка и здоровья населения» (и в соответствующие главы УК других союзных республик) общей статьи, предусматривающей ответственность за нарушение правил использования технических средств, которые повлекли гибель людей, причинение вреда здоровью или иные несчастные случаи с людьми. Наконец, требует теоретического рассмотрения вопрос о субъективной стороне преступлений, выражающихся в нарушении правил использования техники; представляется, что такого рода нарушения, если они были совершены с умыслом на причинение смерти или телесных повреждений, должны рассматриваться как преступления против личности и квалифицироваться по соответствующим статьям главы третьей Особенной части УК РСФСР (и соответствующим статьям УК других союзных республик).
Субъективная сторона нарушений правил использования технических средств должна выражаться только в неосторожности.
В советской литературе в последнее время высказывались соображения о необходимости пересмотра содержания неосторожной вины. Так, М. Д. Шаргородский предлагал, с одной стороны, сузить понятие неосторожной вины, а с другой – расширить его.
Закон (ст. 9 Основ, ст. 9 УК РСФСР) не включает в содержание неосторожности психическое отношение к действию (бездействию), ограничивая его отношением к общественно опасным последствиям.
По этому же закону ответственность за небрежность наступает только в случаях, если лицо могло и должно было предвидеть возможность наступления вредных последствий. М. Д. Шаргородский считал, что «представляется еще более обоснованной, чем ранее, необходимость определения неосторожности в форме небрежности таким образом, чтобы ответственность имела место, как в случаях, когда человек мог предвидеть наступление общественно опасных последствий, так и в случаях, когда он должен был их предвидеть».[89]
Вряд ли с этими предложениями можно согласиться. Включение в содержание неосторожной вины осознания недозволенности деяния исключает ответственность за все действия, совершенные по небрежности, так как жизнь знает очень много случаев, когда лицо совершает деяние, не сознавая его недозволенности. Указанная в законе форма психического отношения человека к своим действиям и последствиям своих действий не выдумка юристов, а научная констатация реальных процессов, протекающих в сознании человека.
Оснований для исключения ответственности за действия, совершенные по небрежности, сейчас, когда больше чем ранее требуется побуждать людей к внимательному анализу своих действий, нет никаких.
С другой стороны, возлагать ответственность на лицо, когда оно должно было предвидеть возможность наступления вредных последствий, но не могло этого сделать, означает признание возможности объективного вменения. М. Д. Шаргородский, обосновывая свою позицию, писал: «Человек в современном обществе должен отвечать за то, что он принимает на себя ответственность за деятельность или действия, с последствиями которых он справиться не в состоянии».[90] Это верно. Но дело в том, что очень часто человек, принимаясь за какое-то дело, полностью убежден, что он с ним справится. Например, человек окончил курсы шоферов и успешно прошел квалификационную комиссию. Он сам был убеждён, а решение комиссии подтвердило эту убежденность, что он готов выполнять функции водителя. В чем же можно упрекать его, если он впоследствии допустил нарушение правил безопасности движения автотранспорта, не сознавая этого, не предвидя последствия своих действий и не имея возможности их предвидеть? Думается, что оснований для упрека, и тем более уголовно-правового, здесь нет.
88
Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1972. № 51. Ст. 1207; 1982. № 4. Ст. 1821.
89
Шаргородский М. Д. Научный прогресс и уголовное право // Советское государство и право. 1969. № 12. С. 90.
90
Там же. С. 91.