Страница 96 из 370
Они крутились на рынке, как посоленные. Парной работы не было, бегали каждый сам по себе. Мелочёвка. И плата мелочёвая. Да еще Эркин сцепился с одной крикухой. Уговорились на деньги, а как он все её корзины и мешки перекидал, суёт ему сигареты.
Эркин заложил руки за спину, потупился и на все её вопли бубнил одно:
— Уговор на полторы кредитки, мэм.
Толпа хохотала, и тут кто-то крикнул, что доплатит, если он ей всё обратно выкинет.
— Да, сэр, — сразу откликнулся Эркин. — Как скажете, сэр.
Столпившиеся вокруг беляки злорадно заржали, крикуха взвыла и расплатилась.
— Спасибо, мэм, — спрятал Эркин деньги. — К вашим услугам, мэм.
Больше в этом ряду не было работы, и он повернул было в другой ряд, но его остановили. Тот, что обещал приплатить, если он крикуху с рынка вывезет.
— А ругаться ты не умеешь.
Эркин промолчал, и беляк, оглядывая окружающих и приглашая их к веселью, продолжал.
— Так умеешь или нет?
— Умею, сэр, — нехотя ответил Эркин.
— Слушай, индеец, плачу… кредитку плачу, нет, две, — он даже деньги достал и помахал ими перед носом Эркина, — если ты покажешь, как по-индейски ругаются. Ну?
Эркин угрюмо молчал. Их обступили кольцом, и отступать ему было некуда.
— Ну? Три плачу. Пять! Выругаешь?
Эркин вскинул на мгновение глаза.
— Вас, сэр?
Беляк застыл с открытым ртом. Первой визгливо залилась крикуха.
— Ну, обнаглел! — беляк под хохот зрителей прятал деньги. — Ну, обнаглел краснорожий.
Но кольцо было уже не тугим, и Эркин сумел удрать, прежде чем беляк решил, как же ответить на это.
Ряда через два Эркин огляделся и успокоился. Вроде, отцепились. Обошлось. А могли и побить. Белые всё могут.
Когда ударила жара и рынок притих, он пошёл к рабскому торгу. И издали увидел толпу. В центре белый. Одет… так одевался Грегори, когда бычков гоняли. Поодаль ещё белый, верхом, и три лошади в поводу, и одет так же. Эркин нашёл в толпе Андрея, подошёл к нему. Андрей мрачно курил, часто и зло затягиваясь.
— Чего тут?
— Нанимает.
— Ну и чего?
— А ты сам поговори, — Андрей сплюнул крохотный окурок. — Видишь, не идёт никто.
Эркин протолкался поближе к белому.
— Ну, так как? — попыхивал тот сигаретой. — Мне работники нужны, а не шваль подзаборная.
Белому отвечали угрюмым малоразборчивым ворчанием.
— А что за работа, сэр? — не выдержал Эркин.
Белый скользнул по нему глазами, ни на чём, вроде, не задержавшись.
— Со скотиной, — ответил, наконец, белый. — Бычков пасти.
— И большое стадо, сэр? — осторожно спросил Эркин.
— Ты на коне-то усидишь? — в голосе белого откровенная насмешка.
— Да, сэр, — твёрдо ответил Эркин.
— Ну-у? Фредди, — окликнул белый верхового.
Тот спешился и отошёл, придерживая трёх других лошадей.
— Валяй, — белый кивком указал Эркину на лошадь.
— Да, сэр.
Эркин спокойно подошел к коню, подобрал поводья. Конь всхрапнул, попятился. Эркин, успокаивая, похлопал его по шее, зашёл сбоку. Конь, прижимая уши, попытался развернуться, но Эркин уже ухватился и, быстро подтянувшись, взлетел в седло. Уже сидя, нащупал ногами стремена. Чуть не по росту они ему, но сойдёт. Конь крутился на месте, дёргал поводья. Если взбрыкнёт, не усидеть. Эркин рывком осадил его и тут же послал вперёд, сильно ударив пятками. Шарахнулась врассыпную глазевшая толпа. Только белый остался стоять. Эркин каким-то чудом пронёсся мимо, не задев его, развернул коня. Тот заплясал, задёргался. Был бы простор, он бы просто посылал вперёд, пока не успокоится и не признает, а тут… Эркин снова осадил его. Конь встал на дыбы и тут же, с силой ударив в землю передними копытами, взбрыкнул. «Скинул, сволочь», — успел подумать Эркин, летя через голову коня. Поводья он не выпустил и шагов шесть волочился за бешено брыкающимся конем по земле, пока не встал на ноги и не перехватил коня под уздцы. Тот снова рванулся вверх, но Эркин повис на уздечке и заставил его всё-таки встать ровно. Эркин похлопал его по шее. Конь косил на него фиолетовым глазом, прижимал уши, но уже стоял. Эркин снова зашёл сбоку, взялся за луку седла.
— Хватит, — вдруг сказал белый. — Фредди, забери Дьявола.
Подошёл Фредди, забрал у Эркина поводья, окинув его каким-то странным взглядом.
— Пойдёт, — белый как-то незаметно оказался рядом. — Где научился?
— Скотником был, сэр, в имении, — Эркин старался говорить ровно, не выдавая сбившегося дыхания. — Гонял на бойню с выпасом.
— Пойдёт, — повторил белый. — Мне это и нужно. Еда, курево, всё, что нужно — моё. Ещё деньгами.
— Нас двое, сэр, — спокойно ответил Эркин.
Краем глаза он заметил подошедшего Андрея. Подошли было ещё, но белый скользнул по ним невидящим взглядом, и они поняли, отвалили. А на Андрея посмотрел с интересом, но говорил только с Эркином.
— До пожухлой травы. Плата общая и ещё с головы, когда пригоните. Ну?
— Треть сейчас, сэр, — тихо и очень твёрдо сказал Эркин.
Белый усмехнулся.
— На что тебе столько? Пропьёшь ведь.
Эркин опустил ресницы, уставился на сапоги белого, запылённые крепкие сапоги для верховой езды.
— Так. Ну, а сколько остального нужно, индеец? Что я вам дать должен?
— Четыре лошади, — начал было Эркин, но его тут же перебили.
— Зачем четыре?
— Две верховых, одна вьючная, одна подменная, сэр.
— Ладно, вижу, что знаешь. В плате не обижу.
Белый вытащил бумажник, достал сотенные, но тут же убрал их и вытащил пачку четвертных.
— Завтра в пять здесь, и сразу уезжаем.
— Да, сэр.
— Так, держи, — белый отсчитал двадцать четвертных кредиток и с усмешкой протянул их Эркину. — Дальше сами делите. Всё, что нужно, сразу берите, гонять в город не получится.
— Да, сэр.
— Всё.
Белый повернулся к ним спиной и ушёл. За ним Фредди с лошадьми. Эркин переглянулся с Андреем и засунул пачку за пазуху. Андрей зорко огляделся по сторонам. Жара, никого нет.
— Ты… ты что, рехнулся?
Эркин твёрдо поглядел ему в глаза.
— До осени нас в городе не будет, понимаешь?
— Это я понимаю, да я ж верхом сроду не сидел.
— Выучишься. Я за два дня научился. Ты за неделю.
— Это почему я за неделю? — вдруг обиделся Андрей.
— Я ж тебя бить не буду, — усмехнулся Эркин. — Меня плетью учили. Пошли, прикроешь меня.
Они отошли к развалинам рабского торга. Андрей заслонял его, пока Эркин ощупью, не вытаскивая наружу пачку, делил деньги.
— Ну?
— По десять получается. Держи.
— С ума сойти сколько.
— Мг.
Эркин запрятал деньги и, уже не так таясь, пересчитал мелочь.
— Пошли на барахолку.
— Зачем?
— Мешки нужны. Заплечные, знаешь?
— А то.
— И еще мелочь всякая. Чтоб до осени хватило. И не клянчить… До осени…
Андрей покосился на странно отвердевшее лицо Эркина и промолчал.
— Пошли, пока шакальё не пронюхало.
При падении Эркин сильно порвал тенниску и ушиб правое плечо, но ему было сейчас не до этого.
— Ящик не бери. Лишняя тяжесть. Есть где оставить?
— Найду, — буркнул Андрей. — Какая муха тебя укусила?
— Сам говорил. Залечь и не светиться. Вот и заляжем. Это на три месяца, не меньше, — и снова Андрея удивило странное выражение, промелькнувшее по его лицу на этих словах.
— Нанялись? — окликнул их Одноухий.
— Нанялись, — ответил Эркин. — До осени нас не будет.
— Ну, еды вам.
— И тебе.
На цветной барахолке надо держать ухо востро. Трусы из-под штанов снимут, а ты и не заметишь. Но их не тронули. Только Нолл попался по дороге.
— Такую работу обмыть надо.
— Вернёмся, обмоем, — ответил Эркин.
Но Андрей вытащил из кармана десятку.
— Держи.
— Много даёшь.
— На всех.
Андрей сказал громко, и Ноллу теперь придётся поделиться. Он ухмыльнулся.
— Ладно. Без вас, что ли?
— В пять уезжаем. Не успеем проспаться, — усмехнулся Эркин.