Страница 84 из 370
— Поиграй ты с ней, — отсмеялась Женя. — А то она полночи реветь будет.
Алиса тут же вылезла из-за стола и пересела к Эркину.
— Давай, — потребовала она. — Давай в «ласточкин хвостик».
Эркин выпрямился. От смеха у него выступили слёзы, и, глядя на его мокрое лицо, Алиса удивилась.
— Ты чего? Плакал?
— Нет, — улыбнулся он. — Ну, давай.
— До первой победы, — строго сказала Женя. — И сразу спать.
— Ага, — согласилась Алиса и громким шёпотом попросила Эркина. — Только ты сразу не поддавайся.
Эркин честно довёл игру до момента, когда у Алисы стали слипаться глаза, и подставил запястье для шлепка.
— Всё, — вздохнула Алиса. — Я победила.
— Конечно, — улыбнулась Женя. — Иди спать, победительница. Эркин, я тебе горячего налью. Твой уже остыл.
— Такой выпью.
Утомлённая игрой и тем, что мама целый день дома, Алиса заснула сразу.
Мягкий тёплый свет, мирно посапывает Алиса, дымится чай.
Эркин пил маленькими, бережными глотками, искоса поглядывая на Женю всё ещё смеющимися глазами.
— Рубашку я тебе зашила.
— Рябенькую?
— Да. Но она теперь до первой драки.
Он кивнул.
— Тебе ещё одна рубашка нужна.
Эркин замотал головой.
— Обойдусь. Меня в Цветном уже не Меченым, а Франтом зовут. Я один во всём новом хожу.
— Новом! Оно же всё ношеное, чиненое.
— Не рабское, — пояснил Эркин. — У остальных на еду всё уходит.
— Зарабатываешь хорошо, — улыбнулась Женя, — вот и хватает.
Он упрямо наклонил голову.
— Заработки у всех одни. Высовываюсь слишком.
Женя прикусила губу. Он поднял на неё сразу ставшие озорными глаза.
— А ты себе купи. Ты же с меня много берёшь.
— Как липку обдираю, — подхватила шутку Женя.
— Как что?
— Как липку, — повторила Женя и стала объяснять. — Липа — это дерево. С неё сдирали кору и плели обувь. Лапти. Понял?
— Ага, — он развернулся к ней всем телом. — Обдирай.
— И обдеру.
Женя охватила его обеими руками за шею. Он подался к ней, обнял за талию и встал, поднимая её так, что её руки соскользнули ему на плечи под рубашку, а его оказались под её распахнувшимся халатиком.
— Ой, — удивилась Женя. — Это кто же кого обдирает?
— Сейчас проверим. У тебя завязка слабая, — деловито пояснил Эркин, — я её случайно задел.
Он притянул её к себе, совершенно неуловимым для Жени движением стряхнул с плеч рубашку и прижал её к своей груди так, что соски касались сосков, а полы халата накрыли их обоих.
— По-моему, ты меня.
Эркин осторожно покачивал Женю, тёр соски о соски. Глаза Жени удивлённо расширились.
— Как это… у тебя получается?
Вместо ответа он опустил руки чуть ниже и вдруг поднял её и словно посадил на себя. Женя невольно, боясь упасть, оплела ногами его талию. Теперь он стоял, чуть откинувшись назад, поддерживая руками её за ягодицы и касаясь лицом её груди. Слегка поворачивая голову, он трогал губами и языком её соски и груди. Потом Женя ощутила на мгновение, что её поддерживает только одна рука. Но не успела она сообразить, куда делась вторая — на себе она её нигде не ощущала — как крепкая тёплая ладонь вернулась на место. А Эркин стал опускать Женю на пол, по-прежнему прижимая к себе, так что она сама своими бёдрами сдвигала, сталкивала вниз его брюки. Эркин поставил Женю на ноги и констатировал.
— Ободрала.
Женя поглядела на его очень серьёзное лицо со смеющимися глазами и фыркнула.
— Провокатор.
— Ага, — он смешно изобразил интонацию Алисы, — сама одетая!
— Нахал и провокатор, — счастливо вздохнула Женя, обнимая его. — Придушу на месте.
— Давай, — согласился он с явным интересом.
Женя, сцепив за его спиной руки и упираясь ему в грудь щекой, пыталась надавить ему на рёбра локтями. Эркин стоял неподвижно, положив руки ей на плечи, и только, когда она, отдыхая, ослабляла нажим, заботливо спрашивал:
— Я уже придушен?
На третьем вопросе Женя подняла голову и поцеловала его.
— Всё, придушила.
— Понял. Падаю.
Он подхватил её на руки, причем её халатик остался почему-то на полу рядом с его одеждой, в два шага достиг кровати и плавно опустился на постель, уложив Женю на себя. Женя задыхалась от смеха. Задыхалась потому, что его губы мягко и сильно прижимались к её губам. А его руки быстро и как-то щекотно скатали её трусы с бёдер до колен. Жене стало интересно, что он придумает, руки-то не безразмерные. Она оторвалась от его губ и спросила.
— А дальше что?
— А что, есть проблема? — ответил он вопросом.
— У тебя руки кончаются.
— А ноги на что?
Он согнул ноги в коленях и ступнями сдвинул ей трусы до конца. Женя фыркнула.
— Здорово.
— Ага, — он слегка сдвинул её вперёд, выгнулся под ней, Женя совсем тихо ахнула, и он засмеялся, крепче прижимая её к себе.
Эркин распластался на постели, вытянулся, придерживая Женю.
— Качалку хочешь?
— Как это?
— Давай руки. Осторожно. Нет, я сам сделаю.
Подправляя и придерживая, он помог ей сесть на себе, опираясь спиной на его согнутые в коленях ноги. Здесь главное — не дать разорваться замку, а силы у него хватит. Положил руки на бёдра Жени, прижимая её к себе. Её ступни теперь сжимали его с боков.
— Обопрись на меня лопатками. Не бойся, я держу.
И медленно выпрямил ноги, подавая живот на себя. Дал Жене лечь навзничь. И согнул колени, живот от себя, посадив Женю. И снова выпрямил. Женя ухватилась за его руки, сжала ему запястья. Её лицо из смеющегося стало удивлённым и будто испуганным. И ещё раз. И ещё… И ещё… Эркину стало трудно дышать. Он запрокинул голову, упираясь затылком в подушку. Не останавливаться. Встречная качалка… И ещё… и ещё… и ещё… Женя дёрнулась, стала соскальзывать с него. Он быстро рванул её на себя, укладывая к себе на грудь, обнял, но всё скользило, уплывало. Он быстро, не разрывая объятий, повернулся на бок, чтобы не дать Жене упасть на пол. Замер, но частая неровная дрожь сотрясала тело. Женины руки цеплялись за его плечи, её всхлипывающее неровное дыхание смешивалось с его, таким же неровным. Но сегодня он сдержался. Чувствовал, как обмякает, расслабляется тело Жени, как великое спокойствие охватывает его самого. И не чёрно-красный водоворот, а тёплая упругая волна качает его плавным затихающим ритмом. Медленно-медленно, плавно-плавно он уложил Женю на спину и отделился от неё, остался лежать рядом на боку. На узкой кровати другого варианта просто бы не получилось. Женя лежала, закрыв глаза, будто спала. Но он знает: это не сон, не обморок, это… отдых. Пусть отдыхает. Ему хотелось потрогать, погладить её, но не мешая ей отдыхать, только смотрел. Он так давно не видел её. И под его взглядом она вздыхала и успокаивалась, выравнивалось дыхание, румянилась побледневшая от внутреннего напряжения кожа.
Женя потянулась, открыла глаза и улыбнулась ему.
— Как-кая ты красивая! — вырвалось у него.
Она засмеялась и потянулась к нему, обняла за голову, поцеловала. Хотела в губы, получилось в переносицу, потому что он мягко высвобождался из её рук, разглядывая, гладя её глазами. И Женя согласилась, не стала ему мешать. Его лицо, очень серьёзное, даже удивлённое, сначала смешило её, но потом их глаза встретились, и он растерянно улыбнулся ей.
— Я… я не думал, что ты такая… настолько красивая. Нет, — заторопился он, — я знал, я помнил, но… но не так. Нет, не то… Ну, слишком… нет, — он в отчаянии прикусил губу, виновато посмотрел на неё. — Не могу, не получается. Понимаешь…
— Всё я понимаю, — Женя положила руку ему на затылок, погладила по шее и, чтобы было удобнее, повернулась на бок, лицом к нему. — Всё я понимаю, хороший мой.
— Ага, — выдохнул он каким-то горловым выдохом и вытянулся под её рукой, гладившей его по спине.
Женя вдруг наморщила нос и чихнула.
— Что это? С лампой что-то?
Эркин нехотя отвёл от неё взгляд, обернулся через плечо.
— Керосин кончается.
— Как кончается? Я полную заливала.