Страница 22 из 64
Долго думал, куда ее пришить или кому отдать, пока случай не свел меня с моей спасительницей. Света, забежавшая на прощание к нам в палату, словно принесла с собой лучик солнышка и отблеск счастья. Милая, рыженькая девчушка с веснушками, что не только не портили ее, а наоборот делали еще красивей. И добрая ласковая улыбка, всем и каждому. Вот кто должен носить эту эмблему, сомнений больше нет и быть не может.
-Светлана, спасибо тебе большое за все! Пожалуйста, возьми это.- Вложил ей в руку свое творение, когда наконец очередь дошла до меня. Каждый нашел благодарственные слова, пожалуй, не осталось равнодушных к ее доброте. Такие светлые люди не часто попадаются, и порой хочется сказать им спасибо, просто за то, что они есть. Боже, как же мило она смущалась, но от благодарностей не отказывалась.
- Прошу нашей его и носи, это не простая вышивка, впрочем, в центре сама все узнаешь. И еще раз спасибо тебе.
-Поправляйтесь скорее, это будет ваше лучшие спасибо.- Ответ не то лично мне, не то всем присутствующим. И это небесное создание упорхнула, словно маленькая пташка в небо. Оставляя на сердце легкую грусть. Оставшиеся четыре дня, были серыми и незапоминающимися, пролетевшие за вышивкой единообразных крестиков, чаш и касок.
Выписали меня чуть раньше, по моей же просьбе, да и реальной необходимости дальше валяться не было. Два медицинских крестика, вышитых, наконец-то красными нитками, здорово подстегнули процесс регенерации. Рентгеновские снимки ставили врачей в тупик и порождали массу вопросов. В конце концов, все списали на проклятую силу, и в целом были правы.
Слух о волшебной больничной пижаме разлетелся со скоростью урагана, хотя всего-то главврачу и рассказал, объясняя, что это не хулиганство и не баловство, и уж точно не порча имущества. Доводы были неохотно приняты, но с одним условием, если анализы и наблюдения подтвердят это, то с меня еще такие заплатки. Во многом благодаря лечащему врачу, Павел Егорович оказался отличным мужиком и замечательным специалистом. Через него-то мне и удалось достать нужные нитки, иголки, и именно он дал добро пустить одну из простыней, хоть и чистую, но дырявую, на эти самые платочки. Он же держал ответ наравне со мной у Главврача. Когда же сомнений больше не оставалось, пришлось держать данное слово. Два десятка готовых нашивок крестиков и сердечек, были сданы под опись главврачу. Скажи кому раньше что платочки будут под опись принимать, и шуточек было бы не избежать, теперь же никто и не думал улыбаться. Пока вслух еще никто не сказал, что верит в подобные чудеса, но большинство однопалатников, пытались получить сувенир в личное пользование. Многие сетовали на непрочность изделия, в конце концов, ткань это ткань, она со временем рвется, и пытались склонить меня сделать 'эдакое' из проволоки или пластика. Хохмы ради, сплел одному настырному, из медной проволочки сердце и прикрутил его к внутренней стороне кожаного армейского ремня. Чуть подальше 'девушки'. Товарищ был жутко доволен, несмотря на мой скепсис. По мне так ничего в ремне не изменилось, добавилась еще одна неуставная вещь в армии, но не более.
Правду говорят, самовнушение сильная вещь, авось на пользу пойдет, плел проволочку уже под вечер, и сил почти не осталось, как душевных, так и энергетических. Так что проволочка скорей всего так проволочкой и останется. Выписать то выписали, но 'потеряли' прод аттестат. Понятное дело, что никто его не терял, но на пару дней привязали к себе, очень уж хлопотно восстанавливать его дистанционно. Ну а пока канцелярские мыши его перепечатывали, мне как бы невзначай намекнули о возможности сшить еще пару тройку, уже безотчетных сувениров, с последующей благодарностью естественно. Ну, это обычное дело, лечь в больничку ой как не просто, а выписаться из нее еще тяжелей.
Глава 16.
Мерный стук колес скорого поезда убаюкал, нашли мне мой аттестат, да и особая благодарность была от души. И в целом жизнь на этот короткий период была замечательна. Требование на проезд, не розового цвета, а ярко фиолетового, позволило ехать в двух местном купе. А приятная чуть полноватая проводница, оказалась отличным собеседником. За разговорами чаем и не только, дорого пролетела, будто и не было ее. А на душе остался отпечаток от этой мимолетной любви. Никакой пошлости или грязи, так взаимное влечение друг к другу. Муж погиб еще до прорыва, глупая случайность. Дети уже почти сами по себе, а Любовь еще живет. Любовь, хорошее имя, да и чувство отличное от остальных. Что ж Любовь Николаевна, найдется местечко и для вас в моей душе.
Вокзал Колы, встречал меня радостными лучами солнца и невероятно свежим воздухом. Страна вроде и одна, но север или дальний восток, урал или кавказ, все иное. Везде хорошо, но по-своему. Единственно что роднит, так это пожалуй меньшие число людей на квадратный метр земли. Здесь счет идет на квадратные километры, возможно в этом и кроется причина отличий. Когда на маленьком пяточке набирается слишком много людей, в воздухе помимо духоты разливается раздражение, злость и даже ненависть. Малейший повод, и мы радостно начинаем ненавидеть все, что дает хоть малейший повод. У всех рубашка белая, а у кого- то синяя, уже можно начинать ненавидеть. Приезжий, понаехали тут, любитель собак, а кто убирать будет? Найти причину для ненависти несложно, куда сложнее держать в себя в руках. Тем более когда действительно есть повод для ненависти. К примеру, хоть и говорят что у преступности нет национальности, но на фотороботах полиции под заголовком 'их разыскивают' редкий случай, когда мелькают славянские лица. Вот и получается замкнутый круг, мы ненавидим, тем самым подталкивая к противоправным действиям объект своей ненависти. А когда объект даст хоть малейший повод, убьет кого или за своей собакой не уберет, это не суть важно, мы начинаем ненавидеть с новой силой. Но это так, только когда нас становится много, слишком много в одном месте.
Родной город вплотную приблизился к опасной черте ненавистной многочисленности, да и режим осады подстегивает развитие такой ситуации. Что же говорить о столице, взятое в тройное кольцо, с понатыканными на каждом углу средствами слежения и предупреждения, и паранаидально настроенными рамками Кристалл ГМ. В конце концов плюнув на все это дело, нес удостоверение в руках, а сумку до конца не застегивал. Как мне стали столичные полицаи, кто бы знал. Долг долгом, но можно не так по - хамски себя вести. Другое дело Кольский патруль, с первого же слова понял насколько велико различие. Нет той спешки, присутствует вежливость и такт, да и руки никто не пытается заламывать, впрочем, это бесполезно, если сам не позволю либо не нарвусь отмеченного силой. Персональная нашивка на куртке в виде мускулистой руки с молотом сделанная эксперимента ради, огромное подспорье в мускульной силе, и не только. Впрочем, мужики вели себя очень приветливо, и оказали посильную помощь в ориентировании на местности. Расстался с ним с легким сердцем и хорошим настроением, что бывает редко после проверки патруля.
Нужный мне пункт назначение, здешняя комендатура. Я не первый и не последний спрашивающий как добраться до Колы сто два. Таких вопрошающих, видели периодический и имели инструкции на наш счет. В принципе они делали чужую работу, но им 'было не трудно' подсказать, куда и как идти и к кому обратиться на месте. Что ж, полученных инструкций хватило с лихвой дабы опознать в двух этажном доме комендатуру, и даже найти нужный мне вход. Один вел в штаб городского ополчения, не имеющего связи с комендатурой. Кто то когда то замуровал проход кирпичами, с тех пор надо обходить по улице.