Страница 13 из 63
Алекс сознательно опустил маленькую тонкость – по эту сторону океана ламбрийцы никогда и не были в праве. Упоминанием про смену власти он намекнул на иное развитие событий. Сиверс задумался, паузой воспользовался его сын.
– Не знаю, чего ты добиваешься, имперская выскочка. У меня к тебе счет с прошлого раза, когда вы с дружком убили двух наших.
Зал загудел.
– Когда вы ввосьмером бросились на двух теев и разбежались, как трусливые шлюхи?
А тут зал разделился. Голосов «что он себе позволяет» меньше, чем явно уставших от выходок драчуна.
– Сейчас посмотрим, кто от кого побежит! – рука Элофа легла на рукоять револьвера.
– Вы огорчены, господин Сиверс, что у вас меньше прав, чем у тейского сословия. Могу властью князя-регента тотчас устранить одну несправедливость и позволить дуэль с дворянином. Чтобы не быть голословным, принимаю вызов вашего сына.
– Ударите его Силой и убьете, – скорее утвердительно, нежели вопросительно заявил предводитель восстания.
– Вызвавший тея обязан нести ответственность за свой поступок. Или нянчиться с вами как с детьми малыми?
– Отец! Я его и так прикончу, – пообещал кривоносый.
Улф просверлил взглядом дыру в князе, не зная на что решиться. Алекс пришел к нему на помощь.
– Во-первых, я принимаю на себя обязательство не использовать Силу в этой дуэли. Во-вторых, даже если недоноску повезет, это не снимает главного вопроса: у города экспедиционный корпус и общевойсковая бригада. Жду ответа – вы сложите оружие или снести Кальяс? В назидание свободомыслящим, проживающим в более ценных городах.
– Мне нужно посоветоваться.
– Что же, сегодня я добрый, – Алекс отступил на шаг, вспоминая утреннее легкое настроение. От него не осталось ни следа. – Через два часа жду Элофа у восточного выезда. Через час после дуэли артиллерия откроет огонь по восточным кварталам, а город будет оцеплен.
С порога он добавил:
– Да, женщин и детей выпустим. Если, конечно, успеют добежать до наших позиций.
Внизу они забрали крылья у стражников-лакеев. Не успели стартовать, как к ним приблизился пожилой мужчина в черном летном плаще и оперенных сапогах.
– Помогите мне, теи!
В том и прелесть икарийского общественного устройства. И император, и самый жалкий дворянчик принадлежат к одному сословию. Поэтому каждый вправе обратиться к любому высокородному.
– Говорите.
Определив в Алексе главного, местный скороговоркой рассказал про свою беду.
– У меня в доме постоянно находятся стражники, караулят жену, сына и дочь. Принуждают служить Сиверсу!
– Заложники?
– Так прямо они не говорят... Но по сути – да!
– Крыло здесь? Показывайте дорогу.
– Нам это нужно? – шепнул Терон.
– Дьявол бы его побрал вместе с семьей... Но мы – армия освободителей. Как его? Добра и справедливости. Марк, не отставай.
Стражников Алекс велел не убивать. Их просто разоружили и пинками выгнали на улицу.
– А теперь вспомни, Терон, пытки Горана по переноске раненых в тыл.
Фалько-офицер с сомнением глянул на супругу тея, наверняка давно не поднимавшуюся в воздух на крыле.
– Разве что с помощью ее супруга... Великовата!
– Справишься. Мы с Марком хватаем детей.
Именно таким, с восьмилетней тейской девочкой на руках, собственноручно освобожденной из заложников и принесенной в лагерь зеленых, князь-регент вошел в официальную историю похода на запад. Кто-то из одаренных набросал его портрет, уступающий, конечно, работам Эльзы по выразительности, но впоследствии тиражированный. История должна быть правильной не фактически, а идеологически.
Отец и сын Сиверсы заявились вместе. Старший обратил внимание на орудийные расчеты четырех батарей, развернутых к городу.
Алекс снял камзол и полагающуюся на земле тяжелую парадную шляпу, оставшись в белой сорочке с кружевными манжетами и воротом. Летные перчатки из тонко выделанной кожи заменил на белоснежные. Дуэлянтам рекомендуется драться в черном или темно-коричневом, чтобы выступившая кровь от мелкой раны не выделялась, а ее вид не бодрил противника. В белом – это особый шик, демонстрирующий уверенность поединщика.
Элоф счел браваду неуместной и не стал сбрасывать редингот. Не сговариваясь о выборе оружия, он взял в руку шпагу. В левой очутилась дага жуткой длины – не короче тейской шпаги. Алекс вооружился аналогично, под свой размер – он почти на голову ниже ламбрийца.
..... Запомни эту минуту, здоровяк. Летнее солнце, легкие облака, трава. Ты молод, силен и здоров, не считая свернутого носа. И готов все это потерять ради глупой бравады?
Ламбриец буркнул в ответ что-то неразборчивое. Вроде как – сам запомни. Принял стойку, обернув дагу клинком внутрь и высоко подняв левую руку для удара сверху.
Никаких сюрпризов, обычная тактика крупных мужчин против теев. Яростная атака в расчете на большую длину рук и оружия, принуждающая уйти в оборону от ударов шпагой, укол дагой при первом же удобном случае. Просто, эффективно и очень опасно, если не пользоваться Силой, уравнивающей шансы. Но Алекс дал слово...
И едва не пожалел об этом. Элоф проявил недюжинное искусство. Он не просто давил и наступал – делал это ловко, даже виртуозно. В свалке у таверны «Три карася» сын предводителя не успел показать себя во всей красе. Князь был вынужден отступать, разрывая дистанцию.
– До самой Леонидии побежишь, тей?
В бою нельзя разговаривать, особенно с сильным врагом, которого не смутить дешевыми подначками. Алекс резко ушел влево, под правую руку ламбрийца, на миг выскочив из зоны досягаемости даги. Своим коротким клинком поймал шпагу Элофа и рубанул его по левому бицепсу.
Передняя кромка шпаги заточена на треть длины от острия, эта часть именуется лезвием. В крохотную долю секунды, когда лезвие вонзилось в руку, Алекс резко потянул оружие на себя, отчего удар превратился в рубяще-режущий, потом отскочил назад.
Поднятая в замахе рука упала вниз с перерубленной костью, повиснув на лохмотьях кожи и рукава – отсечь ее начисто не вышло. Попутно острие вспороло редингот и грудину до ребер.
Не выпуская шпаги, Элоф здоровой рукой прижал правую руку к плечу, откуда кровь ударила фонтаном. Из горла донесся сдавленный стон – от боли или от досады. Но пальцы, вцепившиеся в эфес, не разжались, будто сведенные судорогой.
Не выпустил оружия – не вышел из боя. Князь, не преступив правил, нанес второй удар. Левая рука с дагой упала на булыжное покрытие. Элоф повалился на колени.
Страшная экзекуция впечатлила окружающих больше, чем простое привычное убийство. Молодой крупный мужчина в полном расцвете сил за секунду превратился в инвалида с кровавыми культями вместо обеих рук. Не погиб, но имеет ли смысл цепляться за столь постылое существование?
– Наложите жгут – не то околеет от потери крови, – Алекс направился к Сиверсу-старшему, помахивая клинком с красными каплями на кончике. – Продолжим разговор, или мне прекратить попытки сохранения жизни ламбрийцам?
Глава восьмая
Ночью Иану разбудил странный шум. Удары, приглушенные расстоянием и толстыми стенами, металлический лязг, потом прозвучали выстрелы и крики боли. Одевшись со скоростью, для женского пола сверхъестественной, она вооружилась и выскочила на коридор, где отчетливо определила – драма разыгрывается внизу у входа в форт.
Спустившись по винтовой лестнице, Иана осторожно выглянула, опасаясь схлопотать шальную пулю. На освещенной факелами площадке происходила свалка, боем или схваткой то мельтешение людей трудно назвать.
Среди участников представления девушка увидела Ванджелиса-младшего в белом, отчаянно и не слишком умело размахивающего шпагой. Двустворчатая входная дверь, очень массивная, распахнута неизвестно отчего на полную ширину.
Нападавших человек восемь или девять, если только кто-то из них не успел взбежать наверх, все в черном и в масках. Чувствуя некую неправильность в увиденном, Иана решила оставить размышления на потом и аккуратно метнула два ножа. Защитники форта вряд ли сразу поняли, отчего два разбойника прекратили попытки сражаться.