Страница 13 из 68
По большому счету, до этого нет дела и Книжнику. То есть, это не должно волновать его, жителя другого мегаполиса, некогда другой страны, да еще и атеиста по убеждению. Хотя, говорят, на войне нет атеистов – и семинарист не раз ловил себя на отчаянных молитвах всем богам, когда его жизни грозила реальная опасность. И дело не в крещении как таковом – кому как не ему помнить корни собственного народа? Ведь именно отсюда пошла по Руси древняя вера, объединившая разрозненные племена и сделавшая их единым народом.
Правда, и противоречий между ними было не меньше. Удивительно, что город, некогда объединивший народы, однажды стал причиной раздора между ними. Никто уже не помнил толком подробностей – все терялось за «горизонтом событий» Последней Войны.
Все эти сумбурные мысли турбулентным потоком пронеслись в голове, не оставляя возможности зацепиться за что-то существенное. Да это и не было важно сейчас, когда нужно было просто найти и перекинуть стрелку – чтобы отправиться совсем в другую сторону, ведь неподготовленная экскурсия в чужой мегаполис чревата неприятными сюрпризами. Если бы сюда пришла хорошо вооруженная кремлевская дружина – это совсем другое дело, так можно проводить разведку. А соваться в незнакомые каменные джунгли безо всякой подготовки – это просто самоубийство.
Это понимал и Тридцать Третий, значительно снизивший ход бронепоезда. «Дракон» полз теперь среди ветхих невысоких домов и вялой растительности пригорода. Не только дома притягивали взгляд – навстречу все чаще попадались машины. Их было здесь множество – легковушек, грузовиков, автобусов, навеки замерших вдоль путей. Ржавые остовы будто пытались протиснуться между домами и железной дорогой, образовав безобразные тромбы, как в кровеносной системе гипертоника. Машины наползали одна на другую, словно их подталкивали остальные в нетерпении и панике. Все они застыли в направлении выезда – ни одной в обратном направлении.
– Они все будто сбежать отсюда хотели, – завороженно глядя на проползающие мимо ряды мертвых машин, сказал Книжник.
– Когда идет война, люди бегут из городов, как крысы с корабля, – равнодушно сказал Зигфрид. – Но это было давно. А вот почему сейчас никого не видать?
– Может, здесь никто и не живет вовсе, – предположил Книжник. – Мало ли мы мертвых городов проезжали?
– Живут, – с уверенностью возразил Зигфрид. – Да только ушли все. И ушли совсем недавно. Видите – дымок над трубами? А вон еще.
И точно – взгляд выхватил легкий дымок, вившийся вдалеке над покосившимися одноэтажными домами. Ну и глаз у Зигфрида! Как он разглядел что-то в этих потерявших форму одноэтажных развалюхах? Теперь и семинарист начал различать признаки присутствия разумной жизни в этом полупустом городе: вон белье на веревке сушится. Не белье даже – какие-то обрывки, но явно не случайно здесь висят. А вон расчищенная от мусора дорожка. А вот аккуратно сложенные дрова – такое вряд ли сохранится без постоянного присутствия жителей.
– Может, попрятались все? – неуверенно предположил Книжник.
– От нас, что ли? – усомнился Зигфрид. – Наоборот, повылазили бы изо всех щелей все кому не лень, чтобы поглазеть на эдакое чудо.
– И то верно, – признал Книжник. – Не думаю, что сюда часто приходят поезда. Тем более, такие, как наш.
– Эй, Ведун! – позвал Зигфрид. – А ты как думаешь? Куда все подевались?
Черный странник молча оглянулся и медленно поднял руку, указывая вперед.
– В большой город ушли, что ли? – Книжник недоуменно дернул плечом.
Но тут же понял, что их молчаливый спутник указывает вовсе не на дома вдалеке. Он указывал на это странное свечение, окрасившее небо на западе. Шут его знает, что это такое. Чем-то оно напоминало зарево над мертвым морем Севастополя.
– Думаешь, они пошли к этому свету? – не поверил Зигфрид.
– Они бежали от него, – с некоторым сожалением в голосе сказал Ведун. – Ты выглядишь проницательным человеком, а говоришь глупости.
– Ну, почему же? – ничуть не смутился Зигфрид. – На их месте, я как раз пошел бы посмотреть, что это там светится.
– Но ведь ты не на их месте. Ты – воин, они – слабые существа, боящиеся думать об опасности. Ты думаешь о славе, они – о завтрашнем дне, о детенышах, выстраданных в страхе и муках.
– Я бы на их месте даже не мучился, – безо всякой жалости в голосе сказал вест. – Те, кто живет страхом, недостойны будущего.
– Тебе ли судить об этом?! – неожиданно вспыхнул Ведун, и по его обычно бесстрастному лицу пробежала легкая рябь. – Ты – убийца, живущий лишь ради мгновений боя, ради запаха крови и блеска золота! У тебя нет будущего! А их страх – защита будущих поколений.
– Я не собираюсь с тобой спорить, бродяга, – равнодушно отозвался Зигфрид. – Думай себе, что хочешь. Только не воображай, что сможешь вертеть мной, как тебе вздумается. Что вылупился? Я знаю, что ты нарочно привел поезд сюда. И моли всех богов, чтобы я не усомнился в твоих благочестивых намерениях!
Книжник с удивлением поглядел на друга, перевел взгляд на хмурого Ведуна, на мимикрона, делавшего вид, что беззаботно пялится по сторонам, и на всякий случай запустил руку в сложенный на коленях атлас, между страницами которого притаился «маузер». В воздухе витало неприятное напряжение, становившееся еще более зловещим на фоне жутковатого свечения над городом.
Странная у них собралась компания, однако. Никто никому не доверяет, каждый гнет одному ему понятную линию, и все замкнуты в тесной железной коробке бронепоезда, прущего в неизвестность. Прямо пауки в банке. Хорошо еще, что пока не дошло до драки, – случись что, Книжник не был настолько уверен в своих силах и даже в мече Зигфрида. Вест силен в открытой схватке, но не застрахован от неожиданного и подлого удара из-за угла, и уж тем более – от всяких колдовских штучек, на которые, как казалось Книжнику, способен Ведун. Отчего-то казалось, что Ведун далеко не прост, что он всего лишь временно позволяет Зигфриду вольное обращение – просто потому, что ему надо ехать из пункта А в пункт Б.
Когда-то, давным-давно – год или два назад, – семинарист просто посмеялся бы при одном упоминании о магии и колдовстве, но теперь не был столь категоричен. Конечно, все, на что способны всякие муты, вроде телекинеза и телепатии, – это не колдовство в прямом смысле слова. Однако, как сказал один древний мудрец, на определенном уровне технология неотличима от магии, как неотличимы от нее способности, проявившиеся у некоторых индивидуумов в результате мутаций. Последствия Последней Войны – не только миллиарды жертв, но и искаженная природа человека, возникновение новых разумных видов и бесчисленного множества кровожадных монстров. Ведун сразу показался Книжнику одним из таких мутов, правда, пока не проявил себя в полной мере – если не считать летучих тварей, беспрестанно круживших над его головой. Подозревал в нем скрытую силу и Зигфрид – оттого и нервничал, пытался взять неожиданного попутчика на испуг. Да видно, не очень-то получалось.
– Ты не там ищешь врагов, – внимательно разглядывая веста, сказал Ведун. – Я благодарен тебе и твоим спутникам за то, что взяли меня на борт своего железного корабля. И у вас нет повода сомневаться в моей благодарности.
– Надеюсь, – смягчившись, проворчал Зигфрид. – Живи пока.
Поезд продолжал снижать ход, двигаясь все тише и тише. Иначе было невозможно: завалы из искореженных машин становились все плотнее, залезая прямо на железнодорожное полотно. Передняя платформа бронепоезда глухо ударялась в ржавые остовы, сдвигая их и перемалывая в труху. Более крупные корпуса нехотя отползали в сторону и злобно скрежетали по бронированным бортам.
Продираясь сквозь эту свалку, «Дракон» медленно выкатывался к реке.
Широкая вода показалась впереди, среди горы искореженных машин и покосившихся мостовых балок. Медленно, очень медленно поезд выдвинулся на мост – и остановился.
– Приехали! – сухо сказал Зигфрид.
Мост обрывался на первом же пролете. Впереди был лишь широкий поток, несший темные воды из неизвестности в неизвестность.