Страница 17 из 83
Во время второй войны наступление кадгарцев возле Акрима сдерживали норлоки, отбросить захватчиков им удалось лишь через четыре дня.
Битва четвертого дня началась рано утром, когда над равниной еще плавали клочья серого тумана. Свежий ветер хлопал узкими белыми стягами норлоков, колыхал тяжелые, затканные золотом желтые флаги кадгарцев. Долетел с реки крик чаек и затих, а потом долго не было в мире никаких звуков, кроме бряцания и лязга металла, свиста стрел, визга раненых лошадей, хрипа умирающих, криков и стонов, слившийся в один многоголосый рев и вой.
Солнце коснулось алым краем сияющей речной глади, шум битвы затихал. По огромному вытоптанному полю бродили норлоки. Кадгарцы всегда выкупали своих раненых и пленных, но в этот раз, зная, кто им противостоит, понимали, что рассчитывать на выкуп не приходится: сразу после битвы норлоки безжалостно добивали раненых. Смерти степняки не боялись: кадгарский бог войны, божество с головой пятнистой степной кошки, наделял воинов несколькими душами, так что погибшие в бою наутро снова вставали в строй. Зная это, норлоки несколько раз протыкали мечами тела кадгарцев: теперь, по поверью степняков, все души покидали мертвого человека, и никакие боги не могли отныне вдохнуть жизнь в убитых воинов.
Сульг ехал вдоль реки в сопровождении нескольких норлоков, окидывая взглядом вытоптанное поле. Ветер нес запах воды, взрытой земли, крови. На длинной галечной отмели Сульг спрыгнул с коня, зашел в реку, плеснул в лицо холодной водой, смывая засохшую чужую кровь. Он не чувствовал ни радости победы, ни облегчения оттого, что битва осталась позади, лишь страшную усталость и опустошенность, как будто за эти четыре дня прожил несколько жизней. Пора было возвращаться к обычным делам: хоронить погибших, выхаживать раненых, назначать новых командиров вместо тех, кто остался лежать на поле, отдавать приказы о подвозе продовольствия для солдат и кормах для животных, распоряжаться, чтобы накормили уцелевших жителей Акрима, которые понемногу собирались возле военного лагеря.
От тяжелых размышлений отвлек странный звук. Сульг поискал взглядом: неподалеку от берега, рядом с обезглавленным телом валялся грязный холщовый мешок, в котором что-то копошилось. Он кивнул одному из норлоков, тот тронул коня, подъехал ближе, подхватил мешок и вспорол ножом ткань. Под ноги великому норлоку вывалился маленький взъерошенный человечек.
– Это еще кто? – Сульг озадаченно поглядел на человечка. Тот поднялся на ноги, отвел маленькой ручкой спутанные белые волосы с лица, взял мешок, озабоченно пошарил и принялся рассовывать по карманам пузырьки и флаконы.
– Гляди-ка ты… Воинский трофей кадгарцев, не иначе, – сказал кто-то из норлоков.
Лошадь переступила с ноги на ногу, откатившийся пузырек хрустнул под копытом.
– Такие коротышки больших денег стоят, – заметил другой. Глаза его блеснули. – Богатые люди их покупают. У прошлого Наместника штук пять было. Шутами служили – чем плохо? На этого тоже покупателя найти можно.
Сульг сделал знак, чтоб подвели коня.
– Забирай. Продашь кому-нибудь. – Великий норлок сел в седло и тут же забыл про карлика. К реке, пересекая поле, ехал Тирк с лучниками Азаха, грязный и вымотанный боем, но невредимый.
– Эй ты, иди сюда! – бросили карлику. – Поглядим, как ты нас повеселишь в лагере! Будешь плясать или споешь? Знаешь какие-нибудь забористые песенки? Шут должен уметь веселить!
Карлик нырнул под ноги лошади и оказался перед Сульгом.
– Погодите, погодите, белл! Выслушайте меня!
Тот рассеянно оглянулся. Голубые глазки карлика умоляюще глядели на норлока снизу вверх.
– Ну чего тебе? – устало спросил Сульг.
– От меня будет больше пользы, если вы не станете меня продавать! Я могу лечить ваших раненых! Врачевать раны!
Норлок хмыкнул.
– Врет небось, – предположил кто-то.
Карлик понизил голос, сверля глазками Великого нор-лока:
– Я – шенданский лекарь! Выучку проходил в Ордене Серебряной ветки!
Сульг насторожился:
– Ты что, знаешь лечебную магию? Карлик кивнул.
– Не врешь?
Норлок на мгновение задумался, глядя на человечка. Лекари из Шендана, небольшого морского государства, славились своим искусством, а уж те, что умели врачевать с помощью магии, ценились на вес золота.
– Ладно, – помедлив, решил Сульг. – Не будем тебя продавать… пока что. Как твое имя?
– Дрок.
– Поедешь в Акрим, Дрок. Можешь жить там возле лагеря, скажешь, что я разрешил. У наших лекарей сейчас полно работы, лишние руки не помешают.
Карлик поспешно кивнул.
– Вздумаешь сбежать – пеняй на себя. Церемониться не будем. Пожалеешь тогда, что шутом не стал… Агир, приглядывай за ним! – приказал норлок.
Агир подъехал ближе, подхватил карлика одной рукой и усадил на коня позади себя.
– Держись, лекарь, – добродушно-свирепо сказал он. – Лошадка для тебя, понятное дело, великовата, не свались.
Позже Сульг, оценив помощь искусного лекаря, не раз предлагал отправить Дрока на родину в Шендан, но карлик неизменно отказывался, предпочитая жизнь в Доршате.
Когда Сульг возвращался из Акрима к лагерю норлоков, уже смеркалось.
– Здравствуй, шанни, – вполголоса произнес Айши, благоразумно убедившись, что Великий норлок отошел на безопасное расстояние.
– Еще раз назовешь меня «шанни»… – с трудом сдерживаясь, начал Тальм, стиснув кулаки: этим двусмысленным словечком в Лутаке называли смазливых юношей.
Телохранитель довольно ухмыльнулся:
– Хорошо, шанни, не буду… – И, не дожидаясь ответа, поспешил вслед за Сульгом. Тальм проводил телохранителя долгим взглядом и повел лошадей в конюшни.
Со стороны дороги послышался топот копыт. Сульг остановился. Из-за поворота показался всадник в сером плаще с черной каймой. Возле казарм всадник спешился, передал поводья дежурному, что-то спросил у него и заторопился в сторону палаточного лагеря. Сульг дожидался, стоя возле входа: не было ни малейших сомнений, что «волк» разыскивает именно его. Он даже вспомнил его имя – Решт, позапрошлогодний выпускник воинской школы. Тирк держал его в группе для личных поручений.
– Пакет из Доршаты, от начальника тайной службы. – сообщил Решт, протягивая конверт плотной вощеной серой бумаги, запечатанный личной печатью Тирка. Сульг кивнул. Сквозь толстую плотную бумагу прощупывался какой-то предмет.
Айши весело приветствовал норлока и немедленно предложил в качестве ужина пригоршню засахаренного миндаля. Решт поспешно отказался.
В палатке Сульг сломал печать и вскрыл конверт. На пол выпал тонкий золотой браслет в виде ветки плюща, Усыпанный голубыми мерцающими бриллиантами.
Глава четвертая
СТАРЫЙ ШАГРИТ
Правящий Наместник Доршаты редко изменял своим привычкам, а теперь, когда ему стукнуло почти сто лет, не оставалось и надежды на то, что он когда-либо им изменит. В течение последних нескольких лет любой разговор с сыном Наместник начинал с фразы, которую Луберт давным-давно выучил наизусть.
– Я умираю, – сообщил он в ответ на традиционные приветствия и пожелания доброго здоровья. – А так много еще нужно сделать!
Старый правитель печально покивал головой, как бы отвечая своим невеселым мыслям, соединил кончики пальцев и устремил на Луберта выжидающий взгляд выцветших голубоватых глаз. Но будущий Наместник прекрасно знал, как следует отвечать.
– Дорогой отец, я уверен, небеса отпустили вам еще много лет, – произнес он самым почтительным тоном: в искусстве лицемерия он вполне мог потягаться с отцом. – Вы прекрасно выглядите, а вашему острому уму могут позавидовать мудрецы Ордена Хранителей знаний. Никто не сможет управлять Доршатой лучше, чем вы.
Наместник проницательно глянул на сына из-под седых бровей, потом перевел глаза на придворных, толпившихся в дальнем углу присутственной залы – право присутствовать при завтраке Наместника ценилось необыкновенно высоко. Сам же Луберт решил твердо: как только он станет правящим, первым делом велит протокольной службе Дворца уничтожить дурацкий обычай.