Страница 11 из 16
– Воротник чудесный. – Сьюз гладит потертый серый бархат.
– Именно! – с гордостью киваю я. – Нашла в каком-то крохотном магазинчике. Новая марка. Датская. А теперь глянь на эту юбку.
Я вытаскиваю микроскопическую джинсовую юбочку с оборкой из ленты, но Сьюз все еще в недоумении хмурится на плащ.
– Значит, ты купила его для Сейдж? И остальные вещи тоже?
– Конечно! В этом и состоит работа стилиста. Юбку я нашла в винтажном магазине в Санта-Монике. Все вещи художественно доработаны самой хозяйкой. Видишь, какие пуговицы?
Нет, похоже, не видит. Сьюз тянется за футболкой, которая идеально подойдет Сейдж, чтобы посидеть за чашечкой кофе с Дженнифер Гарнер, например.
– Бекс, ты не слишком сильно тратишься на все эти покупки?
– Покупки? – не верю я своим ушам. – Сьюз, это не покупки. Это инвестиции в карьеру. И, как правило, мне дают скидку. А иногда и вовсе предлагают бесплатно. Стоит только сказать, что это все для Сейдж Сеймур, – и вуаля!
При имени Сейдж продавцы впадают в эйфорию и готовы отдать тебе полмагазина.
– Но ты ведь не для Сейдж покупаешь, – ровным тоном говорит Сьюз.
Я смотрю на нее в замешательстве. Она меня совсем не слушает, что ли?
– Как это? Конечно, для Сейдж! Тут даже размер не мой!
– Она тебя не просила. Она тебя вообще не знает.
Я чувствую укол досады. Могла бы и не напоминать. Не моя вина, что муж у меня – бука и отказывается знакомить жену со звездными клиентами.
– Узнает, как только Люк меня ей представит, – терпеливо объясняю я. – Мы тут же разговоримся, я покажу ей подобранные наряды и стану ее персональным стилистом. Сьюз, я начинаю совершенно новую карьеру! К тому же, – поспешно добавляю я, видя, что у Сьюз еще какое-то возражение наготове, – выгода двойная, потому что сейчас ты это все наденешь, и я тебя сфотографирую для своего портфолио.
– О-о-о! – оживляется Сьюз. – Я буду твоей моделью?
– Именно.
– Здорово! – Сьюз с возросшим интересом тянется к плащу. – С него и начнем.
Она надевает плащ, я поправляю воротник. Сьюз у меня красавица и стройняшка, ей все идет, и я уже предвкушаю потрясающую галерею образов.
Меня невероятно вдохновляет вычитанная в Интернете история Нениты Дитц. Двадцать лет назад она приехала в Голливуд, не зная там никого. Но сумела пробраться на съемки «Дуновения любви», двинулась прямиком в кабинет главного художника по костюмам и стояла насмерть, пока тот не посмотрел ее портфолио. Портфолио произвело такое впечатление, что Нениту немедленно приняли на работу. А потом звезда фильма, Мэри-Джейн Чейни, наняла ее персональным стилистом, – и карьера Нениты пошла в гору.
Чем я хуже? Нужно просто сделать портфолио и как-то проникнуть на киностудию. Сьюз в парчовом плаще, берете и солнечных очках уже позирует перед зеркалом.
– Классно! – одобряю я. – Завтра сделаю тебе прическу и макияж, и устроим настоящую фотосессию.
Сьюз, вернувшись к кровати, начинает копаться в ворохе юбок.
– Эти тоже симпатичные. – Она прикладывает к себе одну и смотрит на этикетку. – О, так это Дэнни!
– Я позвонила в офис, и они прислали целую кипу. Все из новой коллекции. Представляешь, ассистент Сары Джессики Паркер просил устроить тайный предварительный показ! Дэнни мне сам сказал.
– Ого, Сара Джессика Паркер! Она в Лос-Анджелесе? Ты ее видела?
– Нет.
Сьюз вздыхает.
– А кого-нибудь известного встретила?
Этот вопрос мне не задал только ленивый. Мама, папа, наши соседи Дженис и Мартин, все до единого. Я уже устала отвечать: «Нет, никого не встретила». Хотя на самом-то деле встретила. Да, я обещала никому не говорить. Но Сьюз – моя лучшая подруга. Ей можно, это не считается.
– Сьюз… – полушепотом начинаю я. – Я тебе кое-что скажу, только ты никому ни слова, ладно? Даже Тарки. Никому. Серьезно.
– Хорошо, – широко распахнув глаза, кивает Сьюз. – Рассказывай!
– Я встретила Лоис Келлертон.
– Лоис Келлертон? – Сьюз резко выпрямляется. – Боже мой! И молчишь!
– Уже не молчу. Но я ее не просто встретила…
Сьюз – самая лучшая в мире собеседница. Слушая, как я поймала Лоис Келлертон на воровстве в магазине и как погналась за ней по улице, она то и дело ахает, зажимает рот рукой и восклицает: «Не может быть!»
– …и я обещала никому не рассказывать, – заканчиваю я.
– Я не проболтаюсь, – заверяет Сьюз. – Да и потом, кому? Детям? Овцам? Тарки?
Мы прыскаем от смеха. Для Тарки само имя Лоис Келлертон – непонятный набор звуков.
– Все равно странно. – Сьюз морщит лоб. – Даже не верится. Зачем крупной кинозвезде красть носки?
– Я тебе еще не все рассказала. – Я лезу в карман. – Смотри, что меня ждало в отеле.
Мне самой по-прежнему с трудом верится. Случилось это в последний наш день в Лос-Анджелесе, когда я пробралась в вестибюль поговорить с глазу на глаз с администратором о счете за мини-бар. (Незачем Люку знать, сколько шоколадок я съела.) Консьерж при виде меня оживился: «О, миссис Брендон, тут для вас оставили».
Меня ждала элегантная белая коробочка, в которой обнаружилась маленькая серебряная шкатулка с гравировкой из двух слов: «Бекки, спасибо!» Ни записки, ничего. Но я сразу поняла, от кого это. Видимо, Лоис меня отыскала. Ну, то есть ее подручные.
Я показываю шкатулку Сьюз, и та заинтересованно вертит на ладони.
– Ух ты! Красивая.
– Да.
– Это, получается, вроде подкупа?
Подкупа?
– Никакой это не подкуп! – оскорбляюсь я.
– Нет-нет, – тут же идет на попятную Сьюз. – Прости, я хотела сказать…
– Это в знак благодарности. Видишь, тут написано «Спасибо».
– Да, правильно. Я это и подразумевала. Благодарность. – Сьюз горячо кивает, но слово «подкуп» уже не идет у меня из головы.
– А какая она, Лоис? – допытывается Сьюз. – Как выглядела? Что сказала?
– Очень худая, даже тощая. И замученная. Мы с ней, в общем-то, и не говорили толком.
– У нее сейчас тяжелый период. Какие-то сложности с последним фильмом. Миллионное превышение бюджета и слухи не самые хорошие. Она впервые решила выступить продюсером, но, видимо, замахнулась на непосильное.
– Правда?
– Да, – с видом знатока кивает Сьюз. – На студии говорят, что из-за своей стервозности она поссорилась почти со всей съемочной группой. Будешь тут исхудавшей и замученной.
Ничего себе осведомленность!
– Сьюз, откуда такие сведения? Опять смотрела Кэмберли по кабельному? – прищуриваюсь я с подозрением.
Самое популярное сейчас в Штатах ток-шоу. Все называют Кэмберли новой Опрой, каждый еженедельный выпуск пресса растаскивает на цитаты, поэтому в Англии его тоже показывают, по каналу «E4». Пару недель назад Сьюз подвернула ногу и успела основательно подсесть на эту передачу, особенно на светские сплетни.
– Надо же мне чем-то утешаться, пока лучшая подруга в Лос-Анджелесе! – с неожиданной досадой говорит Сьюз. – Раз я не могу поехать туда сама, так хоть интервью послушаю. – Она тяжко вздыхает. – Ох, Бекс, даже не верится – ты в Голливуде, встречаешься со звездами, а я торчу тут. Ужасно завидую!
– Завидуешь? – моргаю я. – Ты – мне? Ты живешь во дворце! Это же сказка!
Ее муж, Таркин, аристократ еще похлеще Сьюз, после смерти деда унаследовал невероятное поместье, Летерби-Холл. Оно просто огромное. Сюда возят экскурсии, и у них тут есть ах-ах[1], и все такое прочее. (Если честно, я слабо представляю, что из всего этого ах-ах – может, затейливые завитушки на крыше?)
– Но здесь почти нет солнца, – вздыхает Сьюз. – И кинозвезд нет. Только бесконечные переговоры насчет реставрации лепнины восемнадцатого века. Я хочу в Голливуд! Я ведь всегда мечтала быть актрисой… Я играла Джульетту в театральной школе. И Бланш Дюбуа. А теперь что?
При всем уважении, «театральная школа» Сьюз далеко не Королевская академия театрального искусства. Скорее, такая, где с родителей дерут невероятные суммы, весенний семестр проходит на швейцарском горнолыжном курорте, а играть на сцене всем некогда, потому что вот-вот пора наследовать семейный бизнес. Но я все равно переживаю за Сьюз. Она, по-моему, не знает, куда себя деть в этих хоромах.
1
Ах-ах (от фр. ha-ha) – в садово-парковом дизайне ров с подпорной стеной, служащий для зонирования или разграничения участков. (Прим. пер.).