Сердце Атлантиды (ЛП)

Но Конлан в видении только покачал головой с печалью на его лице, и безумный тур продолжался с Квинн, вскоре плавающая на краю темной, темной комнаты.

- Темнота Обряда Забвения равна лишь темноте в твоей собственной душе,- голос говорил, но владелец голоса был с капюшоном и одетым, таким образом, Квинн не могла видеть лицо. Она видела Аларика достаточно ясно, хотя, ничего не носящего, кроме свободной пары штанов, борясь, поскольку три одетых фигуры толкнули его к отверстию на полу. Сжатая челюсть Аларика и связки мышцы круто обрисовались под его кожей, когда он пытался сопротивляться, сказало ей, что все, что ждало его в подполье был чем-то, что испугает любого с меньшей храбростью.

- Если Потайная темница примет тебя, то она отдаст тебя нам. Если это не произойдёт, то тебе потребуется очень долгое время, чтобы умереть,- садистский ублюдок сказал, и затем три из них пихнули Аларика в отверстие.

Квинн кричала, но она не могла защитить Аларика от его прошлого больше, чем он мог защитить ее от нее, и безжалостный поток продолжался.

Аларик, поднимаясь с Потайной темницы, заметно похудевший, его глаза запавшие и дикие, и одетые фигуры становятся на колени перед ним, поскольку, один из них набросил одежду на плечи Аларика.

- Всем поклониться новому первосвященнику Посейдона, долго он может управлять нашем святым храмом,- пели они.

Она хотела убить их всех, украсть Аларика прочь и успокоить и накормить его, но видения ускорили прошлое, и скоро она наблюдала, что он стал более сильным, суровее, и более холодный. Более одинокий. Он учился владеть Трезубцем, который был много довольно сильным без его драгоценных камней, и он учился охотиться и бороться и убивать вампиров.

Она наблюдала, что он боролся против изгоев-оборотней и гнезд убийственных вампов. Она наблюдала, что он спас и защитил и спас, много раз и. Столько смертных случаев на его совести, так много крови на его руках, весь на службе и защиты его принца, его людей и человечества.

После того чувствовала себя подобно столетиям изображений, ударяющих в ее ум, она увидела, что Аларик наблюдал за Конланом с Райли, и чувствовала, насколько противоречивый он был, когда он понял, что его принц любил этого человека, и потом взрыв интенсивной эмоции почти сбил ее на задницу, но это не было ее эмоцией, не на сей раз.

Это была его.

Она наблюдала, что он излечил ее, Квинн, от того пулевого ранения, когда они встретились в первый раз. Она наблюдала за ним, когда он отступил, взрыв шока силой его собственных чувств. Она слушала его, признаётся как много опасности он считал в себе, только от касания ее.

- Ты хочешь знать то, что произошло?- В два шага он был сразу перед лицом Конлана.

- Я скажу тебе, что произошло, мой принц,- Аларик продолжал, строгая слова. - Что произошло, я послал свою целебную энергию в Квинн. Внутрь этого человеческого существа. И она поймала меня.

Он запустил руку в волосы и засмеялся немного дико, глаза вспыхивающие зеленым и горячим.

Дикарь.

- Она запустила свои умственные когти в мои яйца, вот что произошло. Я излечил ее, и она разрушила что-то во мне. Измельчила это.

- Что...,- Конлан так и не закончил вопрос.

- Мой контроль,- Аларик брюзжал. - Абсолютно очень твердый контроль, что я потратил столетия на совершенствование. Сестра твоей подружки потянулась со своими эмоциями или ее колдовской эмпат-природой, или чем-то там ещё, черт возьми, и все, что я хотел сделать - это трахнуть ее.

Конлан отступил на полшага от свирепости голоса священника и опустил руки к его ручкам кинжалов. На мгновение между ними мелькнула угроза ледяной смерти.

Аларик снова рассмеялся горько. - Ох, тебе не нужны твои лезвия. Несмотря на то, что я желаю ее больше, чем я желал что-нибудь в своей жизни, я не прикоснусь к ней. Хотя даже теперь мой ум мучает меня изображениями того, как врезаюсь в ее тело, тут же на земле в беспорядке ее собственной крови, трахая и трахая ее, пока я не доберусь в ее душу.- Аларик злобно пнул дерево, и щепки коры полетели в воздух, потом распались в зелёных энергетических шарах, которые он выстрелил в них.

Это было новой и опасной территорией, и Конлан попытался соблюсти осторожность. - Аларик, ты должен...

- Да. Я должен. Я никогда не должен уступать никаким желаниям, или моя сила закончится. Конечно, тогда я никакой дальнейшей пользы не принесу ни тебе или Атлантиде. Буду бесполезен ревнивому ублюдку богу морей, которому я служу,- сказал священник категорически голосом, внезапно лишенным гнева и страсти, которые вселились в него за момент до этого.

- Я должен убежать от нее,- он продолжал. - Сейчас. От этого места. Я разрушен в этот день в любом случае. Это... эта энергетическая утечка лишила всякой надежды, что я имел от гадания магического кристалла для Трезубца, пока я не оправлюсь. Я встречусь с тобой в убежище Вэна сегодня вечером.

Конлан схватил за плечи друга, потрясённый богохульством, которого он никогда не слышал от него прежде. - Аларик, знай, что твоя польза ко мне и к Атлантиде выходит далеко за рамки полномочий, которые ты получил от Посейдона. Твой мудрый совет сослужил мне хорошую службу в течение многих столетий, и мне понадобишься ты, когда я поднимусь на трон.

Аларик посмотрел через плечо Конлана на Райли и ее сестру. - Эти эмпаты. Они сигнализируют предательское разногласие в наших отношениях, Конлан. Я чувствую это. Грядут перемены. Опасность, которая прибывает изнутри наших душ.

Квинн вздрогнула поскольку самая сильная волна магии, ещё опалила через ее тело, и она поняла, что это было окрашено темной, тревожащей эмоцией.

Это было испорчено позором.

Аларик, должно быть, видел то, что она видела; обнаружил, что она узнала, как он реагировал на нее тогда в самый первый раз.

- Это было то же самое для меня, ты должен знать это,- она выкрикнула, не зная, мог ли он услышать ее, или если ее голос был пойман в ловушку в видении с ней. - Я была испугана тобой, и чувствами которые ты вызывал во мне. Ты не можешь стыдиться того, как ты чувствуешь обо мне. Пожалуйста, нет.

Но ужасающие видения продолжали прибывать, показывая ей, что он вынес, так как она встретилась в первый раз с ним; невозможные решения он был вынужден делать ежедневно; и больше всего холодное, ледяное одиночество он выносил.

Он был человеком, обреченным быть одному, тем самым богом, которому он служил, и не только для пространства нормальной целой жизни. Слезы текли по ее лицу, как по сокрушительному давлению его сердца и душа, растёт в геометрической прогрессии за столетия, становясь настолько хуже, когда один за другим его друзья и компаньоны вся нашли настоящую любовь и смешение душ.

Он, от всех их, все еще одинок. Всегда один, с только мечтой о Квинн, с выдержкой его на так многих долгих, темных ночей.

- Никогда больше,- она поклялась, ее сердце, полное до отказа с ее намерением защитить его - даже от Посейдона - чтобы никогда не позволить ему быть одним снова. Как заключительное видение, Аларик, стоящего на крыше дворца в Атлантиде, мрачный и одинокий, блекнет, и комната вокруг нее снова пришла в поле зрения, она достигла другого осознания. Магия Аларика не прекратила направляться в нее со всей скоростью и яростью того торнадо в Японии.

Вместо этого она так или иначе стала способной управлять этим. Она не знала, как, или почему, но так или иначе она получила возможность сдержать каждую унцию силы, которую он толкал в нее в метафорическом размышлении гораздо больше первого акта. Все, что она могла сделать, было, держатся для поездки, но по крайней мере она могла держаться без больших забот, что магия сожжет ее мозг. С тем осознанием прибыло другое, еще более основное.

Еще более важный. Одно, которое он должен был знать.

- Я люблю тебя,- сказала она ему. Без ограничений; без колебания. Никогда больше она в этом не сомневалась.