Страница 38 из 63
Порой случается так, что встреча с человеком, которого вы уже не ожидали увидеть, происходит, будто вам назло. В один из последних дней ноября мне не повезло остаться одной в гостях у очередной подруги, хорошей знакомой Лоры Смитт, вместе с несколькими леди, которых я никогда до того дня не имела счастья знать. Для меня не было ничего хуже, чем проводить время в обществе умудрённых жизнью матрон, много лет знающих друг друга, отчего я чувствовала себя белой вороной рядом с ними.
Если бы не моё воспитание, вряд ли я задержалась бы в том доме. Но мой муж был слишком занят, чтобы, как полагается, проводить меня домой. Зато у него хватило наглости привезти меня туда, не пробыть со мной и десяти минут, а затем просто отлучиться, якобы по важным делам.
Я старалась не обижаться: Анри всё ещё чувствовал себя очень плохо, и Джейсон был расстроен настолько, что несколько дней с того момента, как узнал о несчастном случае, пребывал в угрюмом настроении, мало разговаривал с нами и дольше положенного задерживался у себя в кабинете.
И я действительно старалась не обижаться. Почему-то тогда это у меня не получалось. Стоило бы винить во всём моё положение, но я жаждала едва ли не ежеминутного внимания, а Джейсон мог просто отдалиться, как он всегда это умел.
Неужели всё дело было в тяжёлой вине из-за смерти молодого рабочего, которую он ощущал после стольких лет? Терзало ли его что-то ещё? Он не говорил со мной об этом, и я не могла ему помочь.
Я обдумывала это, снова и снова прокручивая в голове незначительные моменты последних дней, пока Лора и её болтливые знакомые хихикали над рассказами одной пожилой модистки — самой ярой сплетницы Бантингфорда. Чтобы не взвыть от скуки или не броситься прочь из комнаты, наполненной неприятным смехом и приторным запахом сладких пирожных, я решила сыграть на пианино несколько любимых итальянских баллад. Голос уже стал подводить меня, возможно, я волновалась, к тому же, мои руки предательски задрожали, и я, извинившись перед всеми леди, вышла на небольшую террасу, подышать свежим воздухом.
В тот холодный день на мне было самое дорогое платье из плотной ткани бежевого цвета, которое Джейсон подарил мне несколько недель тому назад. Я ненавидела этот модный наряд за его цену, к которой мой муж отнёсся, как к пустяку. Ещё пару лет назад на такие деньги мы с матерью и Коллет смогли бы спокойно прожить не меньше месяца. Но вот, теперь это дорогое, но красивое платье и прилагающаяся к нему меховая накидка, были на мне; разглядывая белые манжеты на рукавах, я вспоминала о Джейсоне и его подарках, которые он делал Коллет за несколько дней до свадьбы… ставшей моей. Это было чужое венчание. Но сколько же времени прошло с тех пор, и как много изменилось! Во мне, в моём муже.
Когда позади меня скрипнула дверь, я обернулась, стоя у широких перил, и увидела брата Мэгги Уолш — Роберта. Он почти не изменился с нашей последней встречи, был элегантно одет и, как и прежде, излучал мужественность и высокомерие, сквозившее в каждом его движении.
— Неужели сегодня мне так неожиданно повезло, и я, наконец, встретил вас снова!
Я смотрела ему в глаза, (порочные, тёмные глаза, как у его сестры), пока он не подошёл ближе и не остановился всего в паре шагов от меня. Мне не было страшно, только не теперь, когда я знала тайну его и Мэгги. К тому же, в доме было достаточно людей, чтобы его недопустимые действия не остались незамеченными.
— Что же вы молчите, дорогая? — спросил он с усмешкой. — Не надо меня бояться.
— Я и не боюсь.
— Ваш муж сегодня не сопровождает вас?
— Это вас не касается, — отрезала я и сделала решительный шаг вперёд.
Я ожидала, что он пропустит меня, но этого не случилось. Он разглядывал меня с высоты своего внушительного роста без всякого стеснения, и я начинала жалеть о том, что сделала такую ошибку — осталась одна.
— Что вы здесь делаете? — сдержанно спросила я.
— Один из гостей является моим давним приятелем…
— Разве провинция вас привлекает?
— Не совсем. Я люблю столицу, но с некоторых пор этот город меня не отпускает. — Он странно сверкнул глазами и чуть наклонил голову в бок. — Я полагаю, вы не получали моих писем, где я старательно пытался излить вам душу.
— Какие ещё письма?
— Значит, не получали. Я знал, что прислугу в доме Готье сложно подкупить, так что он, видимо, с радостью проверил каждое письмо, которое было адресовано вам.
Я ничего не могла понять, его слова будто оглушили меня. Этот человек пытался связаться со мной? Джейсон перехватывал мою почту? Тогда, может быть, и письма из Глиннета тоже?
Растерянная, я стояла перед ним, не зная, что сказать. Я снова посмотрела в его глаза и ощутила присущую ему властность, а таинственность его слов вызвала во мне едва ли не ужас.
— Хотите узнать, ангелочек, что было в тех письмах? — спросил он бесхитростно.
— Нет, меня это не интересует. Я не желаю слышать ни о вас, ни о вашей семье…
— Почему вы так упираетесь, Кейтлин? — его голос по-прежнему звучал ласково, но я не могла не уловить в нём приказные нотки, от которых меня бросило в холод. — Поверьте мне, в этом нет ничего постыдного. Многие имеют своих фаворитов, даже будучи женатыми.
— Единственное, чего я хочу, это чтобы вы оставили меня и моего мужа в покое. Можете даже передать мои слова своей… любимой сестре.
Даже на расстоянии я поняла, что он напрягся. Но до этого упоминания мной его сестры не вызывали такой реакции. Что-то в моём тоне показалось ему подозрительным, и я испугалась. Я могла выдать себя, а заодно и своего мужа, просто потому что хотела задеть этого неприятного человека.
Я не могла пройти мимо него, к тому же он всем своим видом давал понять, что не собирался вот так заканчивать разговор.
— О моей сестре не беспокойтесь, — произнёс Роберт холодно. — Так что же? Вы и дальше будете терзать меня? Или всё-таки согласитесь хотя бы на одно короткое свидание…
Продолжи он говорить и дальше подобные гадости, я не смогла бы больше сдерживать предательски подступающие слёзы. Мысленно я умоляла, чтобы кто-нибудь пришёл мне на помощь. Кто угодно.
— И если уж вы так боитесь своего недотёпу-муженька, то уверяю вас, он ничего не узнает.
— Это не страх, это любовь! — выпалила я, сжав кулаки; наконец-то моя неловкость была вытеснена возмущением. — Мой муж — самый благородный и самый невероятный мужчина из всех! А вы вместе со своей сестрой не стоите и одного его мизинца! Узнай он о том, что вы предлагали мне сегодня, он бы просто стёр вас в порошок. Но я промолчу, не ради вас, а ради его же спокойствия, потому что я люблю его.
— Любите?
Несмотря на всю его самоуверенность, Роберт пасовал перед возможностью провала. Но по его довольной ухмылке я поняла: он готов был откровенно высмеять мои чувства. Что сразу же и сделал:
— Джейсона Готье нельзя любить. Возможно, вы ещё слишком наивны, ангелочек. Впрочем, это мне в вас и нравится… Нас с вашим мужем в женщинах привлекает много чего общего, кстати! А возможно, вы страдаете из-за недостатка внимания, отчего и выдумываете всю это романтичную чушь.
Я была зла, так чертовски зла! Но я знала, как должна была ответить. Слова сами сорвались с моих губ, а, когда стало поздно что-либо исправлять, я даже не поняла, что натворила.
— Вам ли не знать, какой жестокой бывает любовь. Никто не выбирает, кого любить, верно?
Красивое лицо Роберта побагровело, глаза налились кровью. Поразительно, с какой быстротой может меняться настроение у мужчин. Не будь я достаточно зла и возмущена поведением своего ненавистного собеседника, меня бы попросту напугал его злой оскал. И то, с каким напряжением он процедил сквозь зубы:
— Да, я знал, что Готье — глупец. Но не настолько же! Разве он не понимает, чем может обернуться его болтливость?
Странно было слышать эти слова и понимать, что его спокойствие медленно угасало. Смысл слов, которые Уолш с таким трудом произносил, доходил до меня постепенно. Я испугалась за Джейсона, за себя и за своего ребёнка, в конце концов.
— Никто мне не говорил, — солгала я неуверенно. — Я сама догадалась.
— Вы не умеете врать. Значит, теперь и вас посвятили в нашу маленькую семейную тайну? — Он самодовольно хмыкнул и расправил плечи. — Это меня огорчает. У вас сильные крылышки, ангелочек. И сегодня вы больно ударили меня своими крылышками. Так больно, что мне вряд ли удастся об этом забыть.
— Я не боюсь. Ни вас, ни вашу сестру.
И прежде, чем он снова открыл рот, я вскинула руку и произнесла:
— Я не то, что касаться вас… я даже смотреть на вас не могу. Вы омерзительны, порочны, и мне отвратительны. Мы больше никогда не увидимся. И, клянусь Богом, я надеюсь, что вы никогда больше не попадётесь Джейсону на пути.
Я прошла мимо него, задев его мускулистую руку плечом. Кровь прилила к моим щекам, мне казалось, словно я горела в лихорадочном жару. И мне не хотелось разговаривать ни с Лорой, ни с её вездесущими соседками. Когда я избавилась от общества Роберта Уолша, сердце моё принялось часто-часто биться. Проходя через гостиную, я держала голову прямо, гордо, и всё из-за страха, будто если я опущу глаза и посмотрю в пол, то провалюсь сквозь него и никогда больше не увижу свет. Не выберусь, не вздохну.
Я не победила, я знала это. На меня давили злоба и жалость к себе самой, будто каменными плитами они придавливали меня к земле, а неведение и обида в очередной раз растаптывали моё спокойствие.
Роберт Уолш знал о том, что Джейсон рассказал мне тайну их с Мэгги порочной любви. И он грозился пресечь любые попытки разглашения этой тайны. Эти мысли терзали меня весь остаток дня… И то упоминание о письмах. Какие-то неприятные вещи он мог бы писать мне, а мой муж перехватывал их — правда ли это? Если правда, возможно, он мог перехватить весточки и от Коллет? А может быть, он сам писал ей? Почему он снова скрывал что-то от меня? Проклятый Роберт Уолш умудрился испортить всё, что только возможно было испортить, и посеять семена сомнения между мной и Джейсоном.
Мне отчаянно хотелось разрыдаться прямо по дороге домой, сидя позади кучера.