Страница 20 из 97
— Могу, конечно, если вы боитесь, — терпеливо возразил Стив, — но это вам же будет не на пользу.
— Да не боюсь я! — Мэтти сразу обуял дух противоречия. — Это же не страшнее, чем сражаться с янки.
— Как хотите, можете и просто наблюдать, — буркнул Стив.
Джинни оценила мягкую политику Стива — он не заставлял править всех, и она была рада, что избавлена от этого опасного упражнения — не только потому, что боялась выпустить вожжи, как Кэтти, но, главное, ей было бы неприятно вызвать неудовольствие проводника. Она любовалась его великолепной посадкой и ловкими движениями и думала, что впервые в жизни видит физически совершенного мужчину. Кэтти между тем продолжала хныкать:
— Ох, я так испугалась, я же могла все кости переломать. — Никто не посочувствовал ей, и, раздосадованная, она набросилась на миссис Мэрфи: — Ты мне все волосы выдрала, Сью Мэрфи!
— Мне удалось схватить тебя за волосы, а не то бы ты упала! — оправдывалась та.
— Болит еще! — всхлипнула Кэтти.
— Перестань жаловаться, слушай внимательно и не отвлекайся, — одернула ее Луиза.
— Да, тебе-то хорошо, та уже умеешь править.
— Не глядела бы по сторонам на кого не надо, тоже давно бы научилась!
— Про что это ты? — вскинулась Кэтти.
— Сама знаешь, молчи уж.
Кэтти поглядела на Луизу Джексон, потом будто невзначай перевела взгляд на Анну Эвери.
Джинни увидела в этом взгляде злобу и ревность.
Женщины и сам Стив перекусили, потом проводник пошел на берег выбирать место для урока по переправе через реку. В это время Чарльз Эвери навестил свою новоиспеченную дочь, и они пошли прогуляться и поговорить наедине о своих делах.
Чарльз интересовался, как идет обучение; Джинни сказала ему, что справляется, и поблагодарила за вещи, которые он ей привез. Потом она стала задавать ему вопросы в связи с подслушанным вчера разговором, растревожившим ее.
— Да, самый неистовый — это Карл Мэрфи, он из Джорджии, — заметил Чарльз, — там самые горячие головы, ведь Джорджия больше всего пострадала во время войны. Ты лучше держись от него в сторонке. Надеюсь, эти разговоры о клане прекратятся, не то какой-нибудь шпион-янки может подслушать.
— Но их рассказы о клане правдивы, сэр? — спросила Джинни.
— В общем да. Люди становятся членами клана, чтобы отомстить янки и их прихвостням за все бедствия Юга во время и после войны. Конечно, есть и беспринципные, для которых Клан — только средство сведения счетов, дающее возможность разделаться со своими личными врагами и нажиться на этом. Но большинство членов клана — честные люди, которые хотят защитить Юг от произвола.
— Но разве убийства и поджоги помогут достигнуть справедливости?
— А как ее, по-твоему, добиться, скажи!
Джинни серьезно подумала и сказала:
— Не знаю.
Чарльз улыбнулся:
— Ну вот и не забивай этими мыслями свою хорошенькую головку! Скоро мы будем далеко от всего этого!
— Я так рада, сэр, только бы в дороге все было спокойно. Ведь мне после путешествия надо уладить серьезные дела…
— Вот увидишь, все устроится. Ну, я должен вернуться в город, сегодня вечером у меня встреча. Через пару дней я вернусь, а на той неделе мы уже тронемся в путь.
— Ох, скорее бы! — прошептала Джинни.
— А как твои дела с красавцем-проводником? — полюбопытствовал он, когда они вернулись в лагерь.
— Никаких дел. Сейчас он почему-то меня избегает, — ответила Джинни.
— Но он ведь увлекся тобою, я не ошибаюсь?
— Может быть, сэр…
— Увлекся, поверь мне. И ты его не расхолаживай — я ведь уже говорил, он может пригодиться тебе для путешествия в Колорадо.
Эта мысль встревожила и восхитила Джинни, но она возразила:
— Когда придет время добираться до Колорадо, он будет за тысячу миль от меня.
— А может быть, и не так, — заметил Чарльз с широкой улыбкой.
Она заставила себя успокоиться и холодно сказала:
— Поживем — увидим…
— Да, непременно увидим. До свидания, Анна.
— До свидания, сэр… отец!
Когда Стив вернулся в лагерь, Джинни отдала ему перчатки, поблагодарила и показала те, что привез ей отец.
— Они годятся, как вы считаете? — спросила она.
Стив потрогал ее руки в новых перчатках и кивнул.
— Да, вполне годятся. Ваш отец был в лагере, и я опять упустил его, — заметил он, отпуская ее руку.
Джинни была взволнована его быстрым прикосновением.
— Да, — пробормотала она, — но он скоро вернется в лагерь и больше уже в город не поедет.
Стив пристально посмотрел на нее.
— Я вижу, это вас радует.
Она ответила, мешая правду и ложь:
— Да, радует. Мы с ним шесть лет не виделись, теперь снова узнаем друг друга. После того как я вернулась из пансиона, мы совсем немного времени провели вместе.
— Что за человек ваш отец, Анна?
— Такой, каким вы его видите: честный, добрый, великодушный, любезный — настоящий джентльмен.
— О, он представляется вам идеалом!
— Но это же естественно для дочери…
Его тон и выражение лица внезапно изменились:
— Я думаю, что да.
В его голосе не прозвучала убежденность, и Джинни подумала, что, может быть, он сирота и взаимная привязанность родителей и детей ему неизвестна и непонятна. Может быть, поэтому он такой законченный тип мужчины-одиночки. Какая-то горечь таится в глубине его холодных, блестящих, словно черный лед, глаз. «Как разгадать тебя, Стив Карр?» — подумала Джинни.
— Вы поели? — поинтересовался Карр, меняя тему разговора.
Джинни ответила утвердительно.
— Скоро мы приступим к занятиям. Там увидимся.
— Стив! — остановила его Джинни.
Он обернулся.
— Да, мисс Эвери!
— Вы так хорошо нас учите. Спасибо вам.
Он взмахнул шляпой, но не улыбнулся и не поблагодарил, снова повернулся и ушел.
«Ох, ты трудная загадка, Стив Карр! — снова подумала Джинни. — Разгадаю ли я тебя?»
В два часа женщины подъехали в своих фургонах к реке, и Стив повел их к выбранному им месту переправы. Они собрались вокруг него выслушать последние наставления.
— Мы начнем с мелких мест, а потом переправимся на глубине, — сказал он. — Сейчас переправимся через брод с глинистым дном. Когда подведете фургоны к воде, не давайте мулам пить. Нельзя делать остановку — колеса увязнут в земле. Может случиться, что посреди реки фургон ляжет набок — это значит, что на неровном дне встретилась промоина. Правьте мулами внимательно, держите ровный шаг. Животные должны чувствовать, что вы все время контролируете их движения. На глубокой переправе мы встретимся с дополнительными трудностями, сейчас я не буду говорить о них. Переправы — самая большая трудность в дороге, и именно для них требуются дополнительные упряжки мулов. Это создает в дороге известные трудности, но совершенно необходимо. Если нет вопросов, дамы, приступим к уроку.
После урока и двухмильного похода измученные женщины бросились на траву, чтобы отдохнуть перед возвращением в лагерь, но Джинни сразу пошла к своему фургону. Она взяла часть еды, которую Чарльз Эвери привез из города, и разложила ее на камнях, которыми Стив окружил свою стоянку. Он еще был у реки, где выбирал место переправы на глубине для завтрашних занятий. Вернувшись, он найдет вкусный ужин, приготовленный Мартой, и, наверное, догадается, кто его оставил. Может быть, ему понравится.
Она пообедала с Девисами и угостила детей пирогом, испеченным Мартой. Перемыв тарелки, Джинни помогла Мэри Виггинс чинить детскую одежду. Когда к ней подошла Элли, Джинни поинтересовалась, почему в лагере нет детишек в возрасте от двух до четырех лет — еще раньше Джинни заметила это с удивлением. Элли объяснила ей, что в эти годы дети не рождались, потому что мужчины были на войне. Совсем немного детей родилось в конце или сразу после войны — в тех семьях, где раненые мужчины вернулись домой раньше.