Страница 7 из 18
Изобелла утонула в неотразимом серебре его пристального взгляда.
- Почему вы так говорите?
- Потому что, имея кровь Фостеров, вы не обладаете ни одной из их черт.
Его прикосновение. Столь прохладное и в то же время вызывающее в ней высокую температуру, которая все повышалась.
- Я… я очень похожа на свою мать.
- Нет, не касательно внешности, хотя она… ослепительна. Это про твою храбрость и огонь, и про преданность твоей сестре, - пробормотал он тем шелковистым голосом, который вызвал легкую дрожь, пробежавшую вниз по ее позвоночнику. – Никто до вас прежде не пытался бороться со Зверем.
- Мой отец назвал бы это глупостью, а не храбростью.
Крылья изящного носа расширились в знакомом отвращении. Слуга или помощник Зверя, это существо, очевидно презирало ее отца.
- Поскольку он стыдится, он не может претендовать на такую восхитительную силу духа.
Изобелла беспокойно пожала плечами. Они с отцом не были близки, в лучшем случае, их отношения можно было бы назвать «колючими». Но так как он был ее семьей, ей не нравилось указание на столь явные недостатки.
- Не смотря на всю мою силу духа, я нисколько не приблизилась к спасению своей сестры. Зверь может появиться в любой момент и у меня нет никакой возможности остановить его.
Он в раздражении поджал губы, а пальцами обхватил ее подбородок.
- Даже если он не придет, твоя сестра все равно будет находиться под проклятием. В конце концов, потребность найти его логово преодолеет ее. Ничто не может изменить неизбежное.
Все ее тело горело от его прикосновений, и Изобелла боролась с желанием растаять от них.
Кэтрин, строго напомнила она себе. Она не могла забыть о Кэтрин.
- Если я не смогу покончить со Зверем.
- Возможно, - рассеянно пробормотал он, а его пальцы поглаживали линию ее подбородка.
Ее сердце забилось.
- Вы возьмете меня к нему?
- Нет, - изящные черты лица смягчились, когда в серебристо-серых глазах загорелся огонь. – При всей вашей отваге, вы не справитесь со Зверем.
Его тонкие пальцы скользнули вниз, задержавшись на бешеном пульсе у основания ее горла. Ох, она чуть ли не мурлыкала от удовольствия.
- Должен быть какой-то способ.
- Ничего, из того, что ты в силах предпринять.
- Я вряд ли склонна верить вам на слово. Совершенно очевидно, что вы, так или иначе, связаны со Зверем.
Удивительно, но его губы дрогнули при этих твердых словах.
- А если это и так? Ты намерена причинить вред мне?
- Если вы будете угрожать моей сестре.
Подергивание превратилось в улыбку, открывающую крепкие, белые зубы.
- И как бы ты смогла сделать это?
Ее глаза сузились.
- Вы смеетесь надо мной?
Повисло молчание. Словно как если бы ему было необходимо подумать над ее вопросом. Затем он медленно, с недоверием кивнул головой.
- Ради всех святых, я думаю, что да, - пробормотал он. – Удивительно.
- Нет, это не удивительно, это оскорбительно. Я… - ее сердитые слова прервались вскриком удивления, когда он подхватил ее на руки и начал покачивать возле своей груди. – Что вы делаете?
Он посмотрел вниз на ее удивленное лицо.
Из горла Изобеллы вырвался вздох от пылающего жара его взгляда.
- У меня внезапно возникло крошечное желание обсудить проклятие или зверей, или сестер, - прохрипел он. – Ты так прекрасна.
Она задрожала, ее мысли все больше путались, когда чистое желание затопило ее. Его руки могли сломать ее, но, тем не менее, они обнимали ее нежно и заботливо. Как будто она была хрупким сокровищем, а не старой девой с пронзительным голосом. Возможно, это было грешно, но она еще никогда не испытывала столь поразительного чувства.
- Нет, я – слишком худа и у меня очень рыжие волосы, - она чувствовала необходимость поспорить с ним.
Его брови сошлись, когда он нес ее глубже в туман.
- Кто тебе сказал такую глупость?
- Не нужно было никому говорить об этом. У меня есть зеркало.
- Оно, должно быть, испорченное. – Серебро пристального взгляда вспыхнуло, когда он вглядывался в ее лицо, останавливая глаза на подрагивающих губах. – Почти вечности я собирал самые красивые и редкие предметы роскоши, но ни один полностью не удовлетворял мой взыскательный вкус, как это делаешь ты.
Она горела изнутри от потребности, которую не могла понять. Это было пугающее ощущение.
- Вы должны отпустить меня.
- Если ты настаиваешь.
Она была поражена, насколько быстро он с готовностью согласился. Будучи существом или обычным человеком он вряд ли кого-нибудь слушался.
Слишком поздно она поняла свою ошибку. Опускаясь, он плавно положил ее на ложе из мягкого мха и накрыл ее своим крепким телом. Все это произошло так стремительно, что она не смогла откатиться.
А потом уже у нее не было никакого желания откатываться.
Бэйн зашипел от острого наслаждения.
Чертовый огонь, она прекрасно подходила под него. Столь маленькая, столь изящная. Как лесная нимфа, которая заблудилась у его логова.
И такая горячая.
Его глаза закрылись, когда ее тепло окутало его. Это было так давно, что он уже почти забыл, какое это чистое удовольствие, держать женщину в своих руках.
Плавность ее линий, сладость ее аромата, звуки ее дыхания, когда она двигалась под ним.
Она была всем, что он потерял. И он желал ее с такой дикой потребностью, которая вызывала стон глубоко внутри него.
- Изобелла.
Его руки нежно коснулись ее груди, но к его облегчению, она не пыталась его оттолкнуть.
- Это не то, что я имела в виду.
Бэйн посмотрел на нее из-под опущенных ресниц.
- Твое сердце трепещет, - пробормотал он. – Ты боишься?
Она растеряно покачала головой.
- Должна была бы. Я не знаю, кто ты, и что ты.
- Если ты все же настаиваешь, то можешь называть меня Бэйн.
- Бэйн[4], - она подумала мгновение. – Это странное имя, но оно подходит тебе.
- И что же ты имеешь в виду?
Неожиданно она переместила руку, чтобы коснуться его щеки.
- Я подразумеваю, что ты больше, чем просто человек.
Он стиснул зубы от острого укола желания.
Ее прикосновение было острожным, но даже этого вполне хватило, чтобы зажечь голодное пламя желания, охватившее его тело.
- Не в данный момент. Ты разбудила чувства, которые, как я думал, я забыл навсегда, - он опустил свою голову, чтобы спрятать лицо в атласе ее волос. – Ты так сладко пахнешь. Как цветы на лугу.
Он ощутил ее сбившееся дыхание.
- Ох, это безумие.
- Безумие, действительно, - Он повернул голову, чтобы прижаться губами к ее виску, его руки развели в сторону ее тяжелый плащ и мучили тесемки на ее груди.
- Бэйн.
- Мне нужно увидеть тебя. Прикоснуться к тебе. Это желание словно лихорадка в моей крови, - пробормотал он, приподнявшись, чтобы стянуть вниз развязанный лиф ее платья. Рычание завибрировало у него в груди, когда он увидел изгиб ее груди. В блеклом свете ее кожа была прекрасна, как редкий жемчуг, маленькие холмики ее грудей венчались розовыми сосками.
В течение долго времени он рассматривал ее в ошеломляющей тишине. Не просто желание обездвижило его. Или жар в его чреслах, напрягшихся в ожидании разрядки. Хотя прошло два столетия с тех пор, как он наслаждался восхитительными ощущениями, он вспомнил страсть и желание отметить женщину. Как свою собственною женщину. Но что-то еще было в огне, охватившем все его тело. Странная нежность и жесткая потребность обнять ее своими руками и никогда не позволить ей уйти.
Эта девушка совершенно не походила на ту, которая предала его. Она была храброй и благородной, и готовой рискнуть всем ради тех, кого она любит.
Медленно он опустил голову, прикоснувшись губами к вершинам на ее груди, она издала тихий испуганный стон, затем запустила пальцы в его волосы и выгнулась ему навстречу в безмолвном требовании.
Бэйн не колебался. Позволяя ее теплу и аромату литься сквозь него, он провел языком по розовому соску, дразня напряженным языком, прежде накрыть его губами и настойчиво пососать.
4
Bane – уст. анг. и шотл. вариант, переводится как убийца. Возможен перевод, как смертельный яд, проклятье.