Страница 61 из 75
Хотел выкинуть и пистолет, но передумал и оставил, бросив лишь одну запасную обойму из трех. «Застрелиться и одного патрона в стволе хватит» – капнул на мозги внутренний голос. «Пшел-ка ты сам знаешь куда» – ответил ему Сплин и назло, из вредности оставил две обоймы. Он также отдал Штырю две ручные гранаты из четырех для постановки растяжек. Некоторое сокращение ноши слегка облегчило жизнь. Избавляться от чего-то еще ради сиюминутного облегчения было бы недальновидно – если у врагов оно будет, то они получат лишнее преимущество.
В который раз вылезли из гнилухи на более твердую почву, пошли быстрее. Перебираясь через очередное нагромождение валежника, Сплин поехал на мокром и скользком от грибков наклонном бревне и свалился, чуть не напоровшись лицом на сухие и гладкие, как пики, сучья поваленного ствола дерева впереди, некогда могучего, а теперь доедаемого древесными насекомыми.
– Ебитская сила! Еще по своей дурости убиться не хватало, – вполголоса выругался он, пытаясь найти опору, чтобы подняться, и напоминая себе, что надо быть внимательнее.
Конечности проваливались сквозь сеть более мелкого валежника, как в сугроб, Сплин барахтался, как черепашка, которую перевернули на спину. Чибис полуобернулся, показывая рукой себе за воротник:
– Слышь, не в падлу, посмотри, мне кажись тварь какая-то волосатоногая за шиворот залезла и ползает там, сука, не могу сам достать…
– Угу… Только помоги встать, плющит нещадно, – ответил Сплин.
Чибис развернулся, чуть наклонился над бревном, протянул руку. В этот миг вокруг его головы с каким-то деревянным щелчком вскипело, словно нимб, облачко багрового пара, а одна глазница плеснула наружу месивом тканей и черепных жидкостей, превратившись в рваный провал, причем другая половина лица осталась чистой. Это было так неожиданно и дико, что Сплину в первую долю секунды пришла дурацкая мысль, будто беднягу укусил этот самый неведомый паук, оказавшийся непомерно ядовитым. Тело Чибиса еще продолжало заваливаться из-за бревна на сторону Сплина, а тишина раскололась треском очередей и грохотом гранатных разрывов.
– Засада!!! Укрыться, разобраться по секторам и вести подавляющий огонь!! Над землей цельтесь! – отрывистыми инструкциями рявкнул в наушнике голос Доплера.
Отряд залег за ближайшие местные укрытия – корни и стволы деревьев, валежник, пеньки, неровности грунта, паля во все стороны, толком не видя противников. Те же, напротив, вели планомерный отстрел на выбор. Пули щелкали по деревьям, срезали ветки и ковыряли грунт вокруг. Сплин коротко выглянул из-за бревна, в одну секунду ставшего его лучшим другом и единственным спасением, чтобы оценить, откуда бьют. Он заметил характерный контур дульного пламени вражеского пулемета в нескольких десятках метров левее. Впереди лежал раненый Джейсон, который несколько секунд ранее шел в колонне перед Чибисом, а теперь в шоке рассматривал свой развороченный живот и пытался удержать расползающуюся требуху внутренностей, все еще не веря, что это случилось именно с ним. Действие развивалось столь стремительно, что несколько секунд психика Сплина еще по инерции находилась в состоянии относительного равновесия, несмотря на наблюдаемые события. Едва он успел занырнуть обратно, как щедрая очередь начала крошить верхнюю кромку бревна, несколько пуль попали в лежащего поперек Чибиса, тот вздрагивал от гидродинамических ударов как живой, хотя точно был убит первой же пулей в голову. Вот тут-то волна паники опустошающе прокатилась по душе Сплина, словно приступ тошноты от внезапной невесомости, разлагая волю, вызывая слабость мускулатуры, снижение координации движений и мыслительных способностей. Одно дело, когда бой кипит вокруг, как некое обезличенное стихийное бедствие, а другое – адресный обстрел и персональная угроза гибели, что выделяется даже на фоне смертельно опасного окружения. Сплин понимал, что если поддаться накатившему страху, то он затопит сознание целиком, напрочь вытеснив разум, и человек превратится в скулящий от ужаса трясущийся студень, неспособный постоять за себя, а потому обреченный на позорную смерть. Следовало немедленно сосредоточиться, спланировать и предпринять какие-нибудь осмысленные действия.
Чибис, несмотря на щуплое сложение, при жизни был весьма вынослив и тащил полуавтаматический 43-милиметровый гранатомет с шестизарядным магазином револьверного типа. За него он, очевидно, и поплатился, в глазах нападавших став опасным противником и важной целью. Сплин прикинул, что из автомата дадут пальнуть несколько раз, а потом подловят и подстрелят или обойдут и все равно подстрелят. Короче, нужен был новый масштаб, иначе хана. Он подтянул тело Чибиса поближе, стащил с него гранатомет, затем отполз чуть назад, отклонился на спину и, оставаясь под прикрытием бревна, высадил поверх него весь барабан осколочных гранат по деревьям над местом, где засек дульное пламя пулемета. Разлет осколков в значительной мере ослабила или поглотила растительность, но задумка в целом сработала: пулемет замолчал, и интенсивность стрельбы из пораженного сектора поутихла.
Сплин расстрелял в сторону врага магазин с дозвуковыми патронами, примерно ориентируясь по звуку и вспышкам, поставил обычные, соображая, что делать дальше. Судя по направлениям, с которых велся обстрел колонны, это была старая добрая засада прямым углом, так что отряд оказался в коробчатой зоне поражения спереди и слева по ходу движения. Назад по старому курсу отступать было опасно, так как там вполне могла подпирать группа преследования. Уходить в сторону – тоже идея не фонтан: многих успеют перещелкать, кроме того, может, имеется и группа охранения, которая только и дожидается, что отряд ломанется прямо к ним на стволы или в минную ловушку. Порой, когда выходы из критической ситуации немногочисленны и очевидны, это, вполне возможно, не выходы, а расчетливо приготовленные входы, ведущие не к избавлению, а в окончательную западню. Критический приступ начального страха схлынул по интенсивности до «рабочего» уровня обостренного ощущения опасности, но ситуация была по-прежнему тупиковая, снова возникло некое фаталистическое чувство, что он уже сорвался в пропасть, но еще не достиг невидимого пока дна.
– Длинный, не тормози – меняй укрытие! – предупредил по рации Хоу.
Сплин стащил с Чибиса матерчатую ленту с выстрелами к гранику, приглядел подходящее дерево с большими корнями, которые вполне могли послужить бруствером, кинул в сторону противника предпоследнюю ручную гранату, и, не дожидаясь ее разрыва, ломанулся к новому укрытию, чувствуя, что движется непозволительно медленно. Бросать старался за спину врагам, не столько серьезно рассчитывая многих уложить, сколько затем, чтобы те отвлеклись и искали себе новые укрытия, пока он меняет позицию. Тактически небезосновательная задумка, но, возможно его гранату просто никто из врагов, увлеченных пальбой, не заметил – удар в спину, словно доской, бросил Сплина на землю. Закатившись куда хотел, он прислушался к своим ощущениям и пришел к выводу, что пуля вошла в ранец и попала в сферу, лежащую внутри него в качестве кастрюли с патронными пачками, потому что спинные пластины вряд ли бы выдержали. Выходит, что воистину запас жопу не ебет, по крайней мере, иногда… О боли, причиняемой при движениях прежними травмами, уже и не вспоминалось – ставки вновь взлетели до небес, усталость как рукой снялась вбросом адреналина и обострившимся ощущением опасности.
– А-а-а, су-у-ки! – исступленно орал Джейсон, в которого локомотивом ударила лютая боль, поначалу не ощущаемая из-за шока. Он уже понял, что настал конец и не просил о помощи, но смерть почему-то все не приходила.
Надо бы морфия бедолаге вколоть, чтобы хоть отошел спокойно, да прямо сейчас никак не получится. В следующий момент заряд гранатомета разнес предыдущее укрытие в горящие, словно фейерверк щепки и добил раненого в живот Джейсона, отбросив его опаленное тело в сторону, как сломанную куклу.
– Угандошу выблядков… – сквозь зубы процедил Сплин.