Страница 8 из 60
— Какая же ты все-таки неблагодарная дрянь! Да я, если хочешь знать…
— Лета, не надо, пойдем, хватит! — попытался оттащить от меня свою подругу Стасик, но Летка была непреклонна:
— …при первом же удобном случае перейду в соседний сериал!
— Скатертью дорожка! Надо будет порекомендовать Тамаре перевести тебя на наш совместный проект. Там как раз только что уволился автор, видимо, будет проведен новый набор. Но ты наверняка понравишься тамошнему Главному автору, он любит послушных и опытных исполнителей.
— Только посмей это сделать! Да я тебе…
Тут Стасику наконец-то удалось сгрести Виолетту в охапку и выдворить за пределы офиса. Блин, хреново. Нашу перепалку слышали все, даже те, кому уж точно не стоило развешивать свои уши. Например, Димочка. Впрочем, да черт с ними со всеми! Если кто-то кому-то о чем-то настучит, это будут его сугубо личные проблемы. Из редакторов здесь просто так не уходят. Вернее, редакторов не отпускают, кнутами и пряниками заставляя делать свое дело. Ведь хороший редактор — залог успеха и гарантия слаженной работы всей команды. Я ничуть не преувеличиваю, поверьте. И то, что Летка смогла сорваться с крючка и не перейти из безответственных авторов в жутко ответственные редакторы — это ее счастье. Она может сколько угодно сотрясать воздух своими воплями, но никогда и ни за что не согласится занять редакторский пост. Даже если ее хором будут уговаривать продюсер с Тамарой и весь наш коллектив.
Уф, какое счастье — начало шестого, а я уже свободна, как ветер! Даже стычка с Леткой ничуть не испортила моего великолепного настроения. И никаких редакторских правок, никаких вычиток и совещаний с начальством, заканчивающихся часов в десять вечера, когда ночная смена охраны выпускает нас не через парадный вход, а через какую-то левую дверь с торца здания. Да еще не забыв попенять на то, что все порядочные люди давно по домам сидят, одни лишь киношники по ночам шастают.
Чем я сегодня займусь? Просто побездельничаю? Заманчиво, но боюсь, все закончится тем, что я просто рухну спать перед телевизором. Дед деликатно прикроет меня пледом, подождет, пока Егор или Китекет вскарабкаются мне под бочок и, погасив свет, выйдет из большой комнаты.
Нет, не интересно. Чего бы такого придумать? О, точно: пора вручить молодоженам их законную раскладушку! Заодно и обновить мебель: если скрипит, не поздно отдать ее обратно в магазин спорттоваров, где было обнаружено это спальное чудо. Быстренько набрав Машкин номер, я выяснила, что сегодня они ничем особенным не заняты и с удовольствием примут меня.
Быстро заскочив домой и забрав раскладушку, я поймала частника и уже через двадцать минут оказалась на гостеприимной кухне Темки и Машки.
Сначала меня до отвала накормили. Потом напоили каким-то экзотическим чаем под названием матэ. Говорят, что тонизирует лучше кофе и чая вместе взятых, а на сердце действует куда как меньше. Да еще и лечебный в придачу, и дико полезный, и вообще расчудесный. Не знаю, как насчет всего прочего, но на вкус, по крайней мере, не противный. После всех этих церемоний начался обмен новостями.
То, что ее история легла в основу очередной серии нашего героического эпоса про троицу частных сыщиков, почему-то безмерно порадовало Машку. Вид у нее при этом был, как у ребенка, завидевшего Деда Мороза с огромным мешком. Темка только посмеивался, глядя на супругу.
— А когда ее покажут?
— Ну, не гони. Мы ее еще даже до конца толком не отписали. Поэпизодник Андрей мне пришлет завтра, еще пара-тройка дней, пока начальство выразит либо свое фи, либо восхищение от высоты полета нашей творческой мысли. Потом в диалоги — это еще пара дней минимум. Потом в производственный отдел. Пока подготовят реквизит и павильоны для этой серии, пройдет месяц-другой. Съемка. Монтаж. В очередь на канал…
— Так долго?! А вдруг я пропущу эту серию? Я же не могу каждую неделю отслеживать, была уже моя серия или нет. Я же даже названия ее не знаю!
— Расслабься. Ближе к телу, тьфу, к делу то есть, я тебя предупрежу.
— Обещаешь? А то я хочу ее на видак записать. Шутка ли — мою историю покажут в кино!
Сущий ребенок. Даже как-то стыдно становится в такие моменты за свою работу. Я же знаю, что ту же самую историю можно снять с более качественной картинкой, в шикарных интерьерах, с роскошными вечерними платьями, машинами. Но все это стоит приличных денег, а в смету надо вписаться, хоть трава не расти. Поэтому «ламборгини дьябло» становится «мицубиси паджеро», интерьер богатой дамочки урезается до гостиной и туалетного столика-трюмо, а ее коварный жених и вовсе обретается исключительно в офисе-трансформере, в котором до этого уже было отснято с пяток серий. Да, в этом есть свой смысл, никто и не спорит. Но когда день за днем ты занимаешься тем, что выдаешь действительное за желаемое, в душе поселяется стойкое ощущение того, что ты — лжец, каких свет не видывал. Профессиональная подтасовка фактов, какой даже папарацци позавидовать могут. Я однажды поговорила на эту тему с Тамарой, та сказала, что это все временное, и не стоит циклиться на собственных эмоциях. Мол, непродуктивно и для работы вредно. Но я же не автомат и не конвейер! И права на личное мнение у меня пока еще никто не отнимал.
Хваленый матэ сыграл со мной совершенно непредсказуемую шутку. Поболтав с друзьями еще с полчасика, я вдруг поняла, что сейчас, сию минуту хочу лечь спать. Машка что-то прощебетала, что мол матэ не столько тонизирует, сколько нормализует реакции организма. Вот, мол, именно это со мной и произошло. То есть организм мой прежде всего нуждался в отдыхе, а не в допинге… Я ее почти не слушала, подчиняясь единственной цели: найти горизонтальную поверхность и закрыть глаза. Тема, хорошо знакомый с особенностями моего отхода ко сну, разговоры разводить не стал, а просто разложил раскладушку, застелил ее и осторожно уронил меня туда. Дальше ничего не помню. Уж, извините. Да, надо было все-таки пойти домой, а не гулять по гостям. Что там бы легла спать, что здесь — то же самое.
Вторник и среда пролетели в нормальном рабочем сумбуре. Я не отходила от компьютера, занимаясь безусловно нужной и важной, но такой нудной работой, как ловля блох по авторскому тексту, сведение графиков задействованных объектов и персонажей и составление аннотаций на уже отписанные серии.
Совещание с продюсером и Тамарой в среду назначать, слава Богу, не стали. Тамара просто позвонила мне и сообщила, что обе серии продюсером приняты, но с поправками. Глафиру нашу, как ни странно, оставили под прежним именем, но категорически потребовали, чтобы колье она обнаружила не в сейфе в кабинете у своего жениха, а где-нибудь еще. Сейф, мол, слишком предсказуемо, зрителю это будет неинтересно. Ладно, запихаем колье в стол. Еще проще, но уже не столько предсказуемо, поскольку зритель инстинктивно не верит, что преступник наш полный лох, и будет хранить бриллианты, где попало. Пусть еще Глафира сначала пошарит в сейфе, потом в барсетке своего возлюбленного, и уже отчаявшись что-либо найти, или наоборот, обрадовавшись, что ее бой-френд ни при чем, заглянет в стол. А там…
Что же касается наркоманской темы, то продюсер предложил замаскировать гипсовую руку девушки каким-нибудь оригинальным образом, чтобы это не бросалось в глаза окружающим. Платком там замотать, или просто поверх пустить длинный широкий рукав блузки. Видите ли, тогда «наша сыскная троица не сразу поймет, что к чему, и будет оправдано их беспомощное тыканье в первых двух третях фильма».
Сильно? Это еще цветочки, можно сказать, малой кровью обошлись. Иногда от наших идей камня на камне не остается. Причем продюсер наш, добрый человек, обычно начинает совещание так: «Молодцы, ребята, я в восторге от вашей работы!». Через пять минут звучит уже следующая фраза из его репертуара: «Но здесь вы погорячились. Надо переписать. Как-то помягче, полиричнее, не так топорно». Через полчаса из его кабинета уже доносятся крики: «И кто вообще придумал эту херню! Так даже ВГИКовские первокурсники не пишут! Полный бред! Разгоню всех к чертовой бабушке!».